Измена. Предатели должны гореть в аду

Глава 40

Выскакиваю на крыльцо. Так и хочется хлопнуть с размаха дверью, да замок не позволяет. Зло клокочет в груди, как лава в жерле вулкана. Я долго сдерживала себя.

Слишком долго!

Оглядываюсь: где машина мужа?

Вот она! Стоит, миленькая в тенечке, ждет хозяина.

Ничего, хозяйка тоже пригодится!

Подлетаю к этой подлой соучастнице измены, размахиваюсь и запускаю гантель в лобовое стекло. Оно расходится мелкими трещинами, но не разбивается. Вой сигнализации бьет по ушам, но мне этого мало. Я поднимаю тяжелую гантель и опускаю ее на зеркало, потом на второе, прохожусь по дверям, капоту и крыше.

«Эх, сахара с собой нет! — мелькает мысль. — Насыпать бы его в бензобак!»

— Вот тебе! Получай, говнюк! — бормочу под нос. — Получай!

Хлопает дверь подъезда.

— Ты что делаешь, стерва?

Родной вопль не спутаешь ни с каким другим. Мишка стоит на крыльце босиком, в одних спортивках и в футболке задом наперед и машет руками. Вот он сбегает по ступенькам, несется ко мне. Стою, уперевшись пятками в асфальт, сжимаю гантель.

— Уничтожаю свое имущество, — цежу сквозь зубы. — Эту машину мы покупали в браке.

— Спятила? — Мишка хватает меня за плечи, трясет, как грушу, тяжелая железяка бьет по ноге, но боли не чувствую, подавляю желание размозжить голову ублюдку, называвшемуся моим мужем. — Что ты мне мозги тут чешешь?

— Я? — только и могу выдавить из себя.

— И вообще! Достала своими капризами! Вали, куда хочешь! — орет Мишка с красным, перекошенным от злости, лицом: бедняке не дали пышной грудью насладиться. — Оставь меня наконец в покое!

— Вот ты и раскрыл свою истинную сущность, мерзавец! Пусти!

Дергаюсь, пытаюсь вырваться из захвата. На меня наваливается такая усталость, словно весь день вагоны разгружала. Вот просто миг — упаду на асфальт и больше не встану.

Боковым зрением вижу соседку, выбежавшую на крыльцо. Валентина Сергеевна взмахивает руками, как курица крыльями.

— Юля, Миша, прекратите! Я вызову полицию!

Но мне все равно. Мир рухнул, жизнь из-за этого скота перевернулась.

— Ты за это ответишь! — шипит Мишка и брызжет слюной.

Он зол, но я его совсем не боюсь. Мы оба на краю обрыва, сорвемся, так вместе.

Сзади шум, визг тормозов по асфальту. Не оглядываюсь, глазами сверлю Мишку, вдруг проснется совесть в глубине его зрачков, вдруг он даст мне хотя бы соломинку, за которую смогу уцепиться, не потерять окончательно себя в этом аду.

Увы! В его глазах только ненависть. Каменному сердцу чувство вины неведомо.

— Руки убрал от нее, говнюк! — кричит Тарас, подлетая к нам.

«О, теперь и он здесь!» — отмечаю уголком сознания.

— Да пошел ты! — первым отводит взгляд Мишка.

Тарас отталкивает мужа, хватает меня сзади, зажимает руки, отбирает оружие мести, оно тяжело падает на асфальт.

— Тихо, тихо! — взволнованно шепчет он. — Уходим.

Он берет меня за талию, но опомнившийся Мишка бросается на таран.

— Вбери руки от моей жены, козел!

— Ты еще называешь себя мужем? — усмехается Тарас, задвигая меня себе за спину. — Ты даже ногтя этой женщины не стоишь!

Мишка замахивается, выбрасывает кулак, но Тарас ловко уворачивается. Муж теряет равновесие, пробегает несколько шагов вперед, подпрыгивает, как козлик, и снова несется на противника. И опять студент отскакивает в сторону. Оба танцуют друг против друга: Мишка хочет ударить, а Тарас не дает.

— Что ты постоянно крутишься рядом? — брызжет слюной муж. — Мы сами разберемся.

— Вижу я, как ты разбираешься, котяра. Без своей подстилки и дня не проживешь.

Смотрю на них, и так тошно делается, так противно! Голова кружится, из желудка поднимается тошнота. Я опираюсь на разбитую Мишкину машину, рука соскальзывает, и я заваливаюсь набок. Мужчины бросаются ко мне.

— Нет! Не трогайте! — я выставляю перед собой ладонь. — Оставьте меня в покое!

— Юль, не сходи с ума, — Мишка меняется в лице. — Давай поговорим.

— Потом. Сейчас не могу… противно…

— Юля, я тебя провожу, — встряхивается Тарас.

— Не смей! — делает стойку Мишка. — Я сам!

— На себя посмотри, джентльмен в спортивках! И вообще, советую позвонить на работу. Там тебя ждет сюрприз.

— Что ты мелешь? — Мишка меняется в лице, хлопает себя по бедрам, оглядывается на дом. — Валентина Сергеевна, телефон есть?

Дальше я уже ничего не слышу: Тарас берет меня под руку и буквально заталкивает в Ровер. И я не сопротивляюсь: после безумной вспышки энергии вдруг наступает упадок сил. Прихожу в себя только, когда машина выезжает на проспект и останавливается возле моей Мазды.

Тарас держит руль одной рукой, а второй заботливо пожимает мои пальцы. Видно, что ему тяжело и больно за меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Припарковавшись у тротуара, он поворачивается ко мне, протягивает бутылку с водой и салфетки. Прохладный пластик прикладываю к пылающему лбу, делаю несколько глотков.

— Говнюк! — шиплю себе под нос.

— Ты не сможешь сейчас вести машину, — беспокоится Тарас. — Давай я тебя отвезу.

— Я хочу остаться одна, — отвечаю резко, пресекая на ходу все попытки пожалеть меня.

— Но… Юля, я боюсь за тебя.

Бросаю на него косой взгляд. Он, и правда, боится, до паники боится.

— Тарас, мне надо все обдумать. Я тебе позвоню.

Он неохотно выходит из Мазды, я трогаюсь с места и еще долго вижу в зеркале его фигуру.

Мне надо успокоиться и подумать. Хорошенько подумать, что делать дальше. Но точно знаю, что ни на какую мировую теперь не пойду. Ни за что! Ни за какие коврижки! Пусть хоть весь мир перевернется, а я свое получу!

Думаю я недолго: решение подать на развод сразу приходит в голову. Насчет разделения имущества я погорячилась. Мало у нас совместных вещей, мы въехали в столичную квартиру свекров, полностью обставленную. Причем Лидия Федоровна категорически запретила менять интерьер, словно надеялась, что долго наш брак не продержится, и неугодная невестка растворится в тумане.

Моя одежда, несколько памятных подарков, Мазда — пожалуй, и все, на что я могу рассчитывать.

«О боже! А я так хотела от этого говнюка ребенка!» — вспоминаю я, прокручивая в голове сегодняшний день. Тоска разливается в груди, душит, не дает заснуть. Скоро месячные. А вдруг будет задержка? Холодным потом покрывается спина. Что мне тогда делать? Нет, такого выстраданного малыша я, конечно, оставлю, но…

С ужасом представляю, какая атака на меня начнется со стороны мужа и его родителей. Свекр пока держит нейтралитет, но и он может вмешаться. Я маленькая мошка против депутата Государственного Собрания. Он меня растопчет и разотрет.

Сама не замечаю, как щеки становятся мокрыми от слез. Я в незнакомой квартире, среди чужих вещей и совершенно одна.

— Сволочь! Ублюдок! — всхлипываю в подушку и запрещаю себе думать о возможной беременности. — Будь ты проклят!

Проведение будто слышит мои отчаянные призывы. Утром подъезжаю к университету и вижу какую-то суету напротив, возле клиники Мишки. Здесь стоит полицейская машина, скорая помощь и еще несколько легковушек. Муж с перекошенным лицом тоже крутится рядом.

— Юля, что случилось у нашего любимого стоматолога? — набрасываются на меня коллеги, как только открываю дверь в кабинет.

— А что такое?

— Михаил Юрьевич отменил прием, — отвечает Мария Ивановна. — А я только настроилась на сложное лечение.

Чувствую себя полной дурой, не знаю, как отвечать на вопросы, потому что сама не понимаю ситуацию.

— Небольшая проблема. Он с ней разберется.

Хватаюсь за телефон, на автомате набираю Галку и тут соображаю, что мы в ссоре. Но подруга сама звонит.

— Юль, ты слышала?

— Что?

— Беги ко мне.

Я вешаю плащ, привожу волосы в порядок и лишь после этого с покидаю кафедру, всем видом показывая, что нисколько не волнуюсь. И тут же в голове всплывают слова Тараса. Черт! Неужели это он что-то сделал Мишке?

— Говори, зачем звала? — грубовато спрашиваю Галину.

— Садись, — она пододвигает мне чашку кофе, я машинально беру ее. Все же от многолетней привычки сложно избавиться. — Это ты Мишке устроила кузькину мать?

— Какую мать?

— Ну, неприятности.

— А что с ним?

— Да ты выгляни, выгляни, — Галка тащит меня к окну, с которого открывается вид на клинику.

— Посмотрела, и что?

— Хочешь сказать! Что ты не в курсе. Вот зараза! — она фыркает. — И кто же постарался?

Наконец я поняла, что кто-то из пациентов написал жалобу на клинику, якобы она работала с некачественным и дешевым материалом, а брала за лечение как за самый дорогой.

Я воспринимаю информацию с сомнением, на мужа это было непохоже. Ему нет смысла мошенничать, он из обеспеченной семьи и к деньгам тяги не имеет, тратит в свое удовольствие. Но, судя по масштабу неприятностей, Мишкину стоматологию все же закроют на проверку до выяснения всех обстоятельств.

— Ты на меня не смотри! — прикрикиваю на Галину. — Не в моем характере кляузничать.

На тебя давно уже могла ректору наябедничать, но молчу же.

— За что? — испуганно вспыхивает Галка, а глаза так и бегают.

— Хотя бы за то, что ты свободно показываешь данные студентов посторонним людям.

— Когда? — подруга вскакивает, начинает метаться по кабинету. — Я ни разу… ой! — она закрывает ладонью рот. — Только тебе по дружбе.

— Я разве не посторонняя.

— Ты же преподаватель, тебе можно, — Галка бледнеет, ее губы трясутся, ровные гладкие волосы падают на лицо, голос стихает до шепота. — Юль, ты что решила загнобить меня? Я же попросила прощения.

— Предатели должны гореть в аду! — жестко отвечаю ей.

— Ты же христианка, — напоминает приятельница. — А в нашей религии главное — прощение. Особенно, если человек покаялся.

— А ты каялась? — в упор смотрю на нее, и она отводит взгляд. — То-то же.

Лекцию провожу как в тумане. Машинально отвечаю на вопросы студентов, вполуха слушаю диалоги, в результате всех хвалю, не называя ошибок. Мысли все крутятся вокруг Мишкиной клиники и событий, которые вокруг меня происходят. Не успела разобраться с цветами, как застала любовничков на горячем. Только пережила стресс из-за увиденного, как клиника мужа попала под удар.

Тарас звонит, будто чувствует, что у меня к нему назрели вопросы.

— Не хочешь пообедать? — спрашивает сразу, не дав мне и слова вставить.

— Тарас, что ты там говорил вчера Мишке?

— Юля, жду тебя на стоянке.

От отключается, а я смотрю неподвижным взглядом на телефон в руке. Это что сейчас было? Тарас пытается руководить мною? На каком основании?

Рассердившись, несусь к Мазде. Через дорогу, возле стоматологии пусто, нет ни машин, ни людей.

— Тарас, как это понимать? — машу студенту.

Он в ответ поднимает руку и вдруг заводит мотор и уезжает. Я бросаюсь к своей машине. «Ничего себе! — киплю от возмущения. — Он играет со мной в кошки мышки?»

Но Ровер студента ждет меня на улице. «Конспирация, мать ети!» — соображаю я с облегчением и следую за ним. Тарас паркуется на стоянке у небольшого ресторана, спрятанного в тени деревьев парка.

— Прости, — говорит он смущенно. — Не хотел давать пищу для разговоров.

— Скажи, — набрасываюсь я на него. — Это ты жалобу написал на клинику.

— Всего лишь позвонил, — пожимает плечами он. — У бати везде связи.

Как реагировать на такие слова, не знаю. Вроде бы и здорово иметь защитника, но это моя битва, и я сама должна выйти из нее победителем.

— Раз у тебя такие большие связи…

— У отца.

— Хорошо, у отца, — поправляюсь я. — Можешь мне помочь с документами на развод?