Измена. Предатели должны гореть в аду

Глава 26

— Спятила? Хочешь заболеть?

Какое простое объяснение ситуации. Я страдаю от того, что рухнула жизнь, а Мишку волнует насморк. Неужели он серьезно не относится ни к одним вещам или событиям?

Я все больше открываю для себя мужа, словно пелена с глаз слетает.

Муж втаскивает меня в комнату. Он дрожит, все же испугался, и эта дрожь передается мне. Обхватываю себя за плечи. Тарас накидывает на меня плед, благодарно киваю, укутываюсь. Обвожу всех мутным взглядом. Моя задумка оправдала себя. Я подтвердила измену мужа. А что дальше?

— Вы хуже стада зверей, — шепчу деревянными губами.

— Что же вы, Юлия Геннадьевна, делаете в зверинце? — подбоченясь, интересуется Лика.

Она уже развлекается, словно выплеснула то дерьмо, что накопилось в душе, и успокоилась.

— Милый, — перевожу взгляд на мужа. — Ты мне изменяешь?

— Нет, что ты! — пугается Мишка.

— С этой… дрянью изменяешь?

Мой голос дрожит.

— Юль, ты у меня одна! — машет руками Мишка, нисколько не смущаясь. — Не обращай внимания на Лику. Это так, ерунда.

— Ерунда? Я ерунда? — девица размахивается и теперь отвешивает пощечину мужу. — Да ты совесть потерял совсем!

— Руки не распускай! А то…

— Что? Что? — Лика идет на него грудью. — Что ты мне сделаешь? Я все родителям расскажу!

— Только посмей!

— И спрашивать тебя не буду! Разбирайся с последствиями сам! — она разворачивается ко мне. — А вам, Юлия Геннадьевна, я еще устрою райскую жизнь. Вот увидите!

— Лика, остановись!

Мишка пытается ее удержать, но она выскакивает в коридор, хлопая о косяк дверью, и кричит напоследок:

— Оставайся со своей лабораторной мышью, козел!

Тарас бросается следом, у меня в душе разливается разочарование: я все же держалась за него, как за соломинку. Хотя его понимаю: еще что-нибудь натворит эта бешеная мегера, а ему держать ответ перед отцом.

Выдыхаю, тоже иду к выходу, муж бросается наперерез, раскинув руки. Его лицо перекошено, лоб покрыт испариной. Он явно не ожидал такого поворота событий.

— Юль, я тебя никуда не отпущу! Давай поговорим спокойно.

— Ты мне изменяешь, — равнодушно констатирую факт.

— Нет! Если ты о Лике, то она ко мне липнет, но я как скала. У меня только ты! Больше никого! Неужели не веришь?

Тянусь за сумочкой, вытаскиваю телефон. Он напряженно смотрит. Я открываю галерею на фотографиях, которые сделала в его багажнике.

— Здесь все слишком красноречиво, и слов не надо, — говорю тихо, почти шепотом.

Он молчит. С только что пунцового и возбужденного лица сходит вся краска. Оно бледнеет, лоб покрывается испариной. Мишка выпрямляется, пятерней откидывает волосы.

— Ты рылась в моих вещах? — спрашивает внешне спокойно, но с такой внутренней силой, что я невольно подаюсь назад.

— Нет. Не пришлось. Кто-то заботливо высунул лямку рюкзака из-под коврика.

— Какого рюкзака? — он хмурится, трет виски, делает вид, что не понимает.

— Синего. А в нем…

Я сжимаю пальцы в замок, вспоминать противно и больно.

— А-а-а! Ты о нем! — радуется муж. — Это Глебыч оставил.

Вывернулся! Причем мгновенно, будто много раз репетировал легенду.

— Вот как? И я должна поверить?

— Давай, позвоню ему сейчас?

— Звони.

Мне доказательства уже не нужны. Горько смотреть, как Мишка выкручивается, причем делает это как настоящий артист. Сначала изображал из себя сердитого дядюшку, спасающего племяшку от пагубного влияния клуба. Теперь притворяется преданным другом. Вот только я ему уже ни на грош не верю.

Мишка открывает журнал вызовов, попадает не туда, снова ищет номер, и опять мимо. Нервничает, хотя и пытается казаться спокойным. Что ж, дружок, я подожду, пока ты еще в более глубокую яму провалишься.

— Бро, слышь! — кричит он в трубку. — Ты зачем у меня рюкзак спрятал?

— Поставь на громкую связь! — приказываю ему.

— Случайно? — муж делает вид, что не слышит мою просьбу, а для меня это еще один сигнал. — А Юлька теперь мне мозг ест.

Выхватываю телефон, от неожиданности Мишка не сразу реагирует, зато я успеваю расслышать:

— Миха, ты че несешь? Какой рюк…

Муж отбирает мобильник и отключается. Мне его даже жалко становится, крутится, как вошь на гребешке. Ну, признался бы честно, так и так, виноват. Но нет, строит вокруг себя гору лжи.

— А как мне это понимать? — пальцем показываю на фото, где Мишка и Лика сидят за столом в окружении родителей и наших друзей.

— Дружеская встреча, — глухо отвечает муж.

— Странно, все на месте, кроме меня, — смотрю на дату и хмурюсь, припоминая. — Кажется в этот день ты работал в филиале клиники в пригороде. Точно! Домой только на следующий день приехал.

— Юль, ты придираешься. Ну, по пути заехал к родителям. Что с того? Меня убивать за это надо? Извини, не предупредил, но не думал, что надо.

— Да, ты не думал. Я вот я для себя сделала открытие: оказывается жила пять лет с лжецом и предателем.

— Не преувеличивай! Сама вон притащила меня в этот дом разврата. Посмотри на себя! На кого ты похожа?

Он дергает платье за край декольте, обнаженная грудь предстает при всей красе.

— О, дорогой! Лучшая защита — нападение, правда? А это что? — открываю скрин с предупреждающей смс, которую прислала ему Галка.

Он вглядывается и фыркает:

— Мало ли что может написать эта дура!

— Вы все меня за деревенскую идиотку держите?

— Юль…

— У тебя все дуры. Один ты умник.

— Юль…

— Все, на сегодня довольно. Я устала.

Берусь за ручку двери, открываю ее.

— Ты это спланировала, да?

Мишка не останавливает меня, просто смотрит с прищуром, будто видит впервые.

— Спланировала, что?

— Презент сегодняшний.

— Ну, я просто ответила тебе на твой вчерашний сюрприз. Теперь мы квиты.

— Юль! Стой! Стой!

Но я его уже не слушаю, бегу по коридору, путаясь в длинной юбке, пулей спускаюсь по ступенькам.