Измена. Предатели должны гореть в аду

Глава 5

К стоянке иду не торопясь, наслаждаюсь теплым весенним вечером. Торт нахожу в багажнике. Он упакован в большую красивую коробку, перевязанную лентами, — кондитер постаралась. И эта роскошь кажется инородным телом среди полного беспорядка. Какие-то пустые бутылки, обрывки бумаг, пакеты и сумки.

— Ну и неряха, ты милый! — качаю головой и вздыхаю.

Вытаскиваю коробку, ставлю ее на асфальт и начинаю убираться. Терпеть не могу бедлам, который вечно устраивает муж. На работе он педант и идеал, а в быту — разгильдяй.

Нахожу пустой пакет, бросаю в него мусор, какой-то ремешок застрял между ковровым покрытием и дном багажника. Дергаю, тяну — не поддается.

— Что за черт! — ворчу под нос.

Сдвигаю мусор в сторону, поднимаю покрытие и замираю: в углублении для запасного колеса лежит рюкзак. Смотрю на него, и будто получаю удар в сердце. Я никогда не видела у мужа этой вещи. Небольшой, синего цвета, с кучей кармашков и застежек. Совершенно не в стиле Мишки.

Трогать или нет? Вдруг это чужое. Тогда почему спрятано?

Решаюсь: пальцами тяну собачку замка и вываливаю на коврик содержимое. Разглядываю, еще не до конца понимая, что вижу, тут в глазах мутнеет. Кажется, что земля уходит из-под ног. Медленно перебираю вещи, все чистое, новое, незнакомое.

«Тихо, тихо! — уговариваю себя, хотя хочется закричать в голос. — Не паникуй. Может, кто-то из друзей забыл. Нужно просто спросить у Мишки».

Бездумно ворошу пакеты, а крик так и просится из груди, так и рвется. Подозрение, живущее в голове со вчерашнего дня вопит во мне страшным голосом: «Мишка тебе изменяет!»

«Нет, — борюсь с истерикой. Дыхание прерывается. Вернее, я вообще не могу сделать вдох. Совсем, так, судорожные подергивания. — Рано делать выводы».

Оглядываюсь на дом, там веселье идет полным ходом. Собираю все обратно в рюкзак, вытираю слезы. Эта находка еще ни о чем не говорит. Бросаю обратно под ковер. Он глухо стукается о дно багажника.

Захлопываю крышку и опять застываю: почему я услышала удар? Там же мягкие вещи. А, это, наверное, бритва.

Закрываю багажник, беру торт и опять спотыкаюсь: удар не дает покоя, выворачивает мозги и сводит спазмом желудок.

Возвращаюсь.

Снова вытаскиваю рюкзак и проверяю все карманы. В боковом обнаруживаю телефон. Холод забирается под платье. Дрожь от рук передается всему телу. Я нажимаю на кнопку включения. К моему удивлению, экран зажигается.

— Сволочь! — рвется из горла стон. — Даже пароль не установил.

Открываю галерею и вздрагиваю: мой муж в объятиях шатенки с длинными волосами. Она стоит спиной к камере, зато Мишка красуется лицом, и оно у него такое счастливое, такое…

Не нахожу слов, чтобы передать картину, просто листаю дальше.

А там…

Останавливаюсь, делаю передышку. На это просто невозможно смотреть. Слезы закипают в глазах, застилают все туманом.

Мишка сидит с родителями за столом, а рядом… та же девица. Ее силуэт кого-то напоминает, но волосы закрывают половину лица.

Все смеются, и все счастливы. Абсолютно!

Получается…

Я уже судорожно всхлипываю. Они знают! Они все знают!

Но почему допускают такое? Или в их семье — это норма?

Вопросы, вопросы, вопросы… И ни одного ответа.

«Нет, — сопротивляется внутренний голос. — Это может быть чья-то знакомая или родственница. Она сидит с Мишкой рядом, вот и все. А, точно! Это, наверное, питерская Лена!».

Облегчение накрывает холодным потом, ноги слабеют, колени подгибаются. И чего я, дура, всполошилась!

Пальцы трясутся, слезы капают на экран, вытираю их подолом платья, ничего не вижу. Открываю журнал вызовов, там несколько номеров: родители, какая-то Анжелика, Кудрявцевы, наши общие друзья, Глеб, приятель мужа.

Лены нет.

И тут…

О боже! Не верю своим глазам.

Галка…

Моя лучшая подруга. Каким боком здесь она? От шока отключаются мозги. Напрочь. Ничего не соображаю. Мне кажется, что я вижу сон, страшный сон, нереальный.

Открываю журнал сообщений, и первое от Галки.

«Миш, Юлька тебя подозревает. Не попадись!»

Она… она… еще и предупреждает его? Гляжу на дату сообщения: сегодня утром. Это значит… после нашего с ней разговора…

Голова идет кругом, руки опускаются, роняю телефон на дно багажника, делаю шаг назад, попадаю ногой на коробку с тортом. Смотрю на нее, а цепляю взглядом обломок кирпича.

Вот оно, то, что сейчас надо!

Я их всех… я им покажу…

Иду к дому, но дорогу преграждает автомобиль. Водитель орет, трясет меня за плечи, отбирает мое оружие, грозит полицией и тюрьмой, а я… отталкиваю его и сажусь в машину.

Его машину. Просто она рядом, мотор работает, вот и…

Жму на газ на автомате, ничего не соображаю, дорога расплывается перед глазами, за спиной кричит хозяин авто, вижу, как он бежит следом, но рвусь вперед, только вперед!

Дальше, как можно дальше отсюда!

На площади разворачиваюсь и несусь обратно. Мелькает Мишкина машина с раскрытым багажником, коттедж свекров, незнакомец. Заметив меня, он выскакивает на середину дороги с раскинутыми руками.

— Стой, дура! — доносится крик.

Но я виляю в сторону, задеваю кусты цветущей сирени, ветки бороздят по бокам и капоту, отмечаю это краем сознания, и выруливаю на асфальт. На полной скорости миную пропускной пункт, в зеркало вижу, из будки на проходной выскакивает охранник поселка. Из открытого окна ветер бьет в лицо, краем глаза цепляю руль, он весь покрыт красным. Что это? Перевожу взгляд на ладонь, она в крови, рассматриваю ее удивленно: и когда поранилась? Смутно вспоминаю, что водитель об этом говорил.

От резкого звука клаксона вздрагиваю: я на встречной полосе, мне наперерез несется огромная фура. В голове что-то щелкает, включаются рефлексы, резко выворачиваю руль и съезжаю на боковую грунтовку.

Машина подпрыгивает на ухабах, голова трясется, кусты, деревья, пни скачут перед глазами. Останавливаюсь, глушу мотор, падаю головой на руль.