Измена. Предатели должны гореть в аду

Глава 27

Никто меня не догоняет, не останавливает, но мне это и не нужно: бегство не выход, но я мечтаю остаться одна. Внизу в холле ко мне бросается девушка-администратор.

— Вы уже уходите?

— Да.

— Вам у нас не понравилось?

Смотрю на нее долгим взглядом: о чем это она? Боковым зрением цепляю группу у стены. Мужчина по-прежнему в цепях, зато девушки бросили свои розы и пленника развлекают друг друга. Что я здесь забыла?

— Помогите мне вызвать такси, — прошу администратора.

— Наш лимузин у вашим услугам.

Я бегу через холл, отбиваясь от мужских рук, норовящих сорвать с меня платье, и выскакиваю на крыльцо.

О боже, какое счастье! С наслаждением вдыхаю ночной ветер и совсем не чувствую холода. К крыльцу бесшумно подкатывает длинный лимузин, открывается дверка и показывается… Тарас.

Я дергаюсь. Откуда он тут? Зачем? Неужели догадался, что сбегу, и ждал?

— Юля, я за тобой, — говорит он.

— Нет, не хочу, — пячусь я к двери.

— Не капризничай, я тебя в таком состоянии одну не оставлю. Поехали.

Он легко взлетает на крыльцо и протягивает мне руку. Принц из сказки, который пришел спасти раздавленную мужем Золушку. Я смотрю на широкую ладонь, и все внутри протестует. Мишка убил во мне не только женственность, он растоптал доверие, которое я теперь не буду испытывать ни к одному мужику.

— К-куда? — спрашиваю шепотом.

— Куда скажешь, туда и поедем. Хоть на край земли, — тихо отвечает он.

И проникновенный, мягкий голос доходит до самых дальних уголков сознания, я поддаюсь его силе. Забираюсь в уголок салона, обнимаю себя за плечи и замираю.

Машина плавно двигается с места, лимузин делает поворот по площади, и тут вижу, как на крыльцо выбегает Мишка.

«Опомнился, предатель!» — равнодушно думаю я и закрываю глаза: не хочу сейчас ни о чем думать, в душе звенит пустота и отвращение к жизни в целом.

— Отдохни.

Тарас накидывает на меня плед, я сижу, откинувшись на спинку кресла: просто слушаю мягкое урчание мотора, которое через минуту смешивается с легкой мелодией. Перед внутренним зрением мелькают образы: ошарашенный откровениями муж, разъяренная Лика, спокойный, даже слишком спокойный, Тарас.

— А куда ты дел Лику? — спрашиваю его.

— Отправил домой.

— И она согласилась?

— Нет. Подозреваю, что вернется.

— А ее пустят обратно?

— Да, пригласительный билет действует до утра. Ты о ней беспокоишься?

— Нет.

— Муж решил остаться?

— Не знаю. Я высказала ему все в лицо и ушла.

— Что высказала? — Тарас садится ровно и напрягается.

— Ну, показала фотографии, которые перекинула с его телефона.

— Он признался?

— Нет. Юлил и крутился. Вообще сказал, что рюкзак не его, а друга Глеба.

— И ты поверила?

— Нет, конечно!

Мы молчим. И без слов все ясно. Факт измены подтвержден, преступник найден, судья готовит обвинительный приговор.

— Знаешь, — неожиданно говорит Тарас. — Мне кажется, это Лика постаралась.

— Ты о чем?

— О рюкзаке. Она же хотела, чтобы Михаил развелся, а тот тянул резину, вот девушка и подготовила тебе и ему ловушку. Как ты вообще нашла сумку?

— Лямка торчала из-под покрытия, я случайно дернула ее.

— Вот видишь! Не думаю, что твой муж настолько расслабился, что забыл об осторожности.

— Я об этом тоже размышляла, — я сажусь ровно и начинаю часто дышать: разговор вернул чувство отчаяния и душевную боль и отозвался тошнотой. — Давай, закроем эту тему!

— Погоди, а ты сейчас куда поедешь?

— Домой. Хотя, уже знаю.

Я действительно не знаю, что дальше делать со своей жизнью. Прощать Мишке измену я не намерена. Посмотрев на его реакцию, поняла, что это приключение для него не первое и не последнее. Да и Лика готова добиваться своего любыми средствами, хотя по ней видно, что она уже наметила для себя цель в виде Тараса.

— Хочешь, я отвезу тебя к себе домой? — осторожно спрашивает он.

— Нет.

— Тогда в отель?

Неожиданно появляется чувство дежавю. Кажется, мы на эту тему уже разговаривали.

— Давай в отель, — соглашаюсь с ним. — Но сначала надо заехать домой, хочу собрать свои вещи.

— Я могу купить тебе новые.

Поворачиваюсь к нему, пристально смотрю в глаза. Красивый парень, очень красивый. И заботливый, и вежливый, и преданный: не бросил меня, волнуется. Но я не готова сейчас раскрыть ему душу, не готова.

— Мои вещи — это не только тряпки. Это ноутбук с лекциями, это айпад, это записи и книги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Тебе они нужны прямо сегодня?

— Нет, но…

— Боишься, что муж навредит материалам?

— Нет, до такой степени он не опустится. Он еще надеется меня уговорить.

— А, понял! Для разнообразия начнешь разрабатывать новую лекцию? Например, об изменах в Испанской культуре.

В голосе слышится улыбка, и я оживляюсь, реагирую на шутку.

— В Испании adulterio (адюльтер) — обычное дело. Мадрид считается самым распутным городом в плане измен. Но испанцы — горячий народ, темпераментный и веселый. Серость и однообразие будней их угнетает. Они женятся поздно, и если в браке все спокойно, ищут драмы. Не могут просто жить без драмы.

— Даже так?

— Именно. Супруг не ходит налево тихо, пряча любовницу, как мой муж, например. После измены он долго мучится своей бесчестностью, признается партнеру, чтобы помучиться вместе с ним. Оба будут с надрывом рыдать и выяснять отношения еще месяц, периодически по очереди съезжая к маме. Они скандалят, рыдают.

— Ну, женщины всегда плачут, — соглашается Тарас.

— А тут и мужчина обязательно должен плакать, — невольно улыбаюсь, представив рыдающего горючими слезами Мишку. — Иначе все подумают, что ему все равно. Чем горше рыдания, тем сильнее накал страстей, при этом желательно, чтобы соседи услышали, тогда они тоже придут и поучаствуют. Рыдать на публике гораздо интереснее.

Ловлю в зеркале заинтересованный взгляд водителя: он тоже прислушивается к разговору.

— Откуда ты столько знаешь? — смеется Тарас.

— Подруга вышла замуж за испанца, живет в Барселоне. Она и рассказывала.

— То есть испанец изменил, поскандалил и снова живет тихо-мирно до новой измены?

— Ну, примерно так.

Я улыбаюсь, и, хотя сердце еще терзает боль, чувствую себя гораздо лучше.