Измена. Предатели должны гореть в аду

Глава 38

Я иду к стоянке, и спиной чувствую направленные на меня взгляды. Студенты не дураки, чувствуют неладное. Всегда приветливая и мягкая Юлия Геннадиевна вдруг стала центром нескольких скандалов.

Мишка догоняет, берет меня за локоть, тянет на себя. Я сопротивляюсь, его прикосновение неприятно, бьет током. Но руку не выдергиваю, постоянно думаю о том, что за мною наблюдает много глаз. Не успеваю подойти к месту стоянки, где я припарковала машину, как визг тормозов бьет по ушам и по взвинченным нервам.

— Ты, баран, спятил? — рявкает муж и отскакивает в сторону. — Кто такому водиле права дал?

Знакомый черный Ровер останавливается буквально в нескольких сантиметров от ноги мужа. Оконное стекло едет вниз.

— Свали с дороги, Казанова, — холодно говорит Тарас, окидывая ледяным взглядом синих глаз.

— Кто, Казанова? — Мишка резко наклоняется к окну, просовывает руку в щель и хватает Тараса за воротник. — А ну, вылезай, мелкий засранец!

О боже! Чуть не подпрыгиваю от страха и оглядываюсь. Только драки на стоянке университета не хватало! Я бросаюсь к Мишке и дергаю его за куртку.

— Ты что творишь? Люди кругом!

— Этот козел первым полез!

— Я?

Тарас начинает открывать дверь, я захлопываю ее.

— Заткнулись оба! — хватаю Мишку за рукав. — А ну, пошли отсюда!

— Юлия Геннадиевна!

Не обращаю внимания на оклик, толкаю мужа к машине, а Тарасу достается убийственный взгляд. Если еще раз вмешается в мои семейные отношения, получит на орехи.

— Зачем ты меня остановила? — кипятится Мишка в машине.

Я сдаю задом, выруливаю на свободное пространство и, не глядя на студента, который все еще смотрит в окно, но не трогается с места, выезжаю на проспект. Меня трясет от стресса, адреналина, ударившего в голову и злости. Сейчас готова убивать, причем всех мужиков, не способных решать проблемы цивилизованно.

Телефон звонит в сумочке. Мишка тянет на себя замочек, вытаскивает мобильник.

— Не смей! — рявкаю на него.

— Это твой любовник? Что ему передать?

Он поворачивает телефон экраном, я дергаю руль, машина виляет. Новая порция адреналина бьет по мозгам.

— Твою ж мать! — резко сворачиваю к обочине и торможу. — Come mierda!

— Ты материшься по-испански? — ужасается муж.

— Обычное слово, — пожимаю плечами. — Говнюк!

— Это ты меня сейчас говнюком обозвала или защитничка на Ровере?

— Чт-о-о-о?

Меня колотит крупной дрожью, никак не могу унять тряску в пальцах. За руль цепляюсь так сильно, что косточки белеют.

— Что слышала! — зло отвечает Мишка.

Я смотрю на него и не узнаю. Взъерошенный, дерганый, какой-то помятый и небритый. Обычно он щеголь. Одет с иголочки, вкусно пахнет и сияет улыбкой. Воздушный шарик, яркий и красивый.

«А сегодня этот шарик взял и сдулся», — отмечаю злорадно. — Без жены некому погладить рубашку, а у самого руки из задницы растут».

У меня словно третий глаз на лбу открывается. Разглядываю мужа и не понимаю, что я в этом браке так люблю, что не могу отпустить?

Ответ на самом деле прост: я люблю Мишку, вернее, любила… Хотя, уже не понимаю, слишком глубокая обида застряла в сердце.

Одно знаю: эта любовь стала зависимостью.

Глубоко вдыхаю влажный воздух, привожу эмоции в порядок.

— Миш, если ты не успокоишься, мы не сможем нормально поговорить.

— Как я могу успокоиться? Как? Ты перевернула нашу жизнь вверх дном!

— Я перевернула? А ты ловко стрелки переводишь.

От его несправедливого заявления у меня голова кругом идет. Он мне изменил, а теперь жертвой прикидывается, перекладывает вину на меня. Наверняка свекровь научила.

— Ну, а кто встречу в свинг-клубе устроил? Чего добилась?

— Дорогой, — говорю нежно, — я хотела разнообразить наши отношения, вывести их, так сказать, на новый качественный уровень. Но ты прокололся.

— Ага, конечно! Я так тебе и поверил! — яд просто сочится с кончика его языка. — Зачем пригласила Лику и Тараса?

— А кого должна была пригласить? Твоего похотливого дружка Глеба? — муж дергается. — Кстати, передай ему: у него губы слюнявые. Противно.

— Юлька!

— Или дядю Виктора и тетю Марину? Представь картинку: на мне лежит старый козел, а ты пользуешь пожилую леди, которая в матери тебе годится.

— Юлька! Что за цинизм! Фу!

Мишка передергивается всем телом от отвращения.

— Что, Юлька? Лика тебе нравится, а Тарас — мне. Вот я и подумала, что нам вчетвером будет приятно.

— Я тебя не узнаю! Куда пропала моя жена-скромница?

— Осталась в багажнике твоей машины под ковриком! — отвечаю жестко внезапно охрипшим голосом. — Вместе с походным рюкзачком.

Опять вдыхаю воздух, чувствую, как злость рвется из груди, хочется выплеснуть все, что накопилось в лицо мужу.

Нельзя! Ни в коем случае нельзя давать Мишке оружие к отмщению.

— Черт возьми, Юлька! Опять ты за старое! Всю жизнь мне теперь припоминать будешь? Забудь уже!

— Хороший совет! Но ты же не даешь. Я только хотела пойти на мировую, и вдруг…

— В смысле?

— А куда ты смылся из кабинета?

— Я?

Мишка теряется, взгляд начинает бегать по сторонам. Вот он застыл на прохожем, переметнулся на витрину магазина, возле которого стояла машина, оценил подружек, идущих по тротуару под ручку. Муж смотрит куда угодно, только не на меня, и это красноречивее всех слов вместе взятых.

— Да, ты. Ты пришел, чтобы забрать меня домой. Так?

— Т-так, — с придыханием отвечает он.

— А потом убежал. Куда?

— Ну…

— Не страдай ты так, милый! — я убираю прядь с его красивого лба, провожу по щеке. Он дергается, но не отстраняется, терпит. — Я знаю, что ты пошел проведать обиженную девочку Лику. У тебя сердечко за нее бо-бо. Так?

— Но…

— Так. Вот видишь! Пришел ко мне, а убежал к ней. Еще есть вопросы?

— Я вежливый человек, — наконец находится муж. — А Лика — дочь друзей нашей семьи.

— Эх, Мишка, Мишка! — из меня так и льется язвительная патока. — Ты обо мне должен в первую очередь позаботиться. Не о ней!

— Юль, я из простого человеколюбия.

— Ох, Мишка! — опять провожу по его щеке, потом перегибаюсь через него и открываю дверь со стороны пассажирского сиденья. — Прогуляйся немного, милый, проветри мозги. Глядишь, что-нибудь и придумаешь.

— Но…

— Давай, давай! — выталкиваю его из машины. — И вообще, предлагаю немного пожить отдельно. Надо нервы успокоить.

Не знаю, от растерянности или по другой причине, но он не сопротивляется, только кричит в окно, когда я уже завожу мотор:

— Когда ты такой стервой стала, Юлька.

— В пятницу на твоем юбилее, милый.

Жму на педаль газа…

Идея, пожить отдельно друг от друга, приходит в голову внезапно. Будто кто-то повернул ручку, и вспыхнул свет. Я смотрю в зеркало, вижу удаляющегося Мишку, который стоит на тротуаре, опустив плечи, и в сердце тихой сапой прокрадывается жалость.

Может, слишком жестко я его осадила? Во многих семьях такая проблема. Мой хотя бы не хорохорится, пытается помириться. Но бесит его неуверенность и желание непременно сохранить и жену, и любовницу.

Хотя визит свекрови говорит как раз о том, что она пересмотрела свою позицию, почему-то решила уцепиться за меня. Телефон звонит, смотрю на экран — свекр. А этому что от меня надо? Обычно мы с ним держим нейтралитет, почти не замечаем друг друга.

— Юлечка, ты сейчас свободна?

— Да, занятия закончились, — отвечаю и хочется прикусить длинный язык. Но лгать не умею, да и бесполезно: правда быстро выйдет наружу.

— Приезжай к нам на чаек. Лидия Федоровна замечательный торт купила.

При слове «торт» я передергиваюсь. Кажется, на сладкую выпечку у меня теперь аллергия.

— Спасибо за приглашение, но не сегодня. Я устала.

— Ой, это не проблема! — восклицает свекр. — Отдыхай. Мы сами торт привезем.

Вот это номер, не так часто баловали нас своим вниманием родители мужа.

— Простите, но мы с Мишей решили пока пожить отдельно. В другой раз.

— Как? Сын не говорил об этом! — ахает свекр. — Вы не торопитесь?

— Извините, я за рулем.

Сбрасываю вызов и отключаю телефон, на сегодня приключений и адреналина хватает, а часик молчания будет полезен всем. Одно плохо: Тарас знает, где я живу, и избежать встречи с ним не получится.

Я сворачиваю на стоянку к ближайшему кафе, есть хочу, умираю, готова проглотить слона, а еще нужно в тишине и покое обдумать дальнейшие действия.

Взлетаю по ступенькам, заказываю полный стол вкусностей и погружаю зубы в сочную отбивную. Настроение неожиданно поднимается, как всегда бывает, когда есть гармония в душе. А у меня есть, я наконец-то вижу свет в конце туннеля. Посмотрю, что будет делать муж для того, чтобы меня вернуть. Испытаю его верность и любовь, если она есть, конечно.

Во время десерта мысли поворачиваются в другую сторону.

Тарас. Что делать со студентом? Мы стали как сиамские близнецы: вместе плохо, а врозь нельзя. Я не знаю, что к нему чувствую. Благодарность, симпатию пожалуй, и все. Нет, шевелится глубоко в груди что-то, когда он рядом, но дать название этому пока сложно.

В крохотном холле отеля полно народу, и все лица кавказской национальности, как принято сейчас говорить. Один горбоносый красавец бросается наперерез и закрывает проход к лестнице.

— Вай, блондинка! Ты откуда, такая?

— Пропустите меня, — прошу его.

Но он прожигает меня горячим взглядом черных глаз и белозубо смеется, запрокидывая голову. «Что же делать? — в сердце рождается тоска. — Ну, не драться же с ним?»

Теплая ладонь обнимает меня за талию. Дергаюсь всем телом, хочу оглянуться.

— Слушай, приятель, иди своей дорогой, — слышу голос Тараса. — Эта женщина со мной.

— Вай-вай, — поднимает руки кавказец. — Прости, дорогой!

Мы поднимаемся на мой этаж. Меня немного потряхивает, зубы выбивают чечетку. Надо убираться из этого отеля, пока не нажила себе новых неприятностей. Но…

В этом проклятом «но» все дело. Преподавательской зарплаты не хватит на роскошные апартаменты, и придется мне, как побитой собаке, поджав хвост, возвращаться домой.

— Собирай вещи, ты здесь жить не будешь! — заявляет Тарас, как только мы входим в номер.

— Ты почему командуешь? — тут же вспыхиваю я.

— Прости, переволновался за тебя, как увидел смуглого красавца, — смягчает тон Тарас. — Но, думаю, тебе нужно уехать.

— Куда?

— Юля, ты только не сердись, — он улыбается и поднимает руки. — У меня есть небольшая студия в центре…

— В твою квартиру не поеду! — отрезаю я. — Не хочу создавать двусмысленную ситуацию.

— Ты неправильно поняла. Я там не живу. Скажешь мужу, что снимаешь ее.

— Он не поверит: у меня нет денег, а семейные карты я оставила ему.

Теперь, конечно, жалею об этом. Я должна получить хотя бы небольшую компенсацию за пять лет вранья и измен. А в том, что они были, нисколько не сомневаюсь: всегда найдется еще одна «родственница», близкая по духу.

— Погоди, а разве ты должна перед мужем отчитываться?

Точно! Смотрю на Тараса. Он прав. Ничего никому не должна, пусть Мишка и его семейка понимают, как хотят.

Я быстро собираю чемодан, рассчитываюсь на ресепшн и иду к машине.

Маленькая студия оказывается вовсе не маленькой, но очень милой квартирой с полной обстановкой. Я подозрительно разглядываю шкаф-купе в прихожей, кухонный гарнитур, ванную комнату, но нигде нет признаков жильца, поэтому успокаиваюсь.

— Как тебе? — спрашивает Тарас.

— Уютное гнездышко.

— А то! Устраивайся, — я поворачиваюсь к нему и показываю глазами на дверь. — Понял, ухожу.

Как только за Тарасом захлопывается дверь, я плашмя падаю на широкую кровать. О боже! Как хорошо! Закрываю глаза, голова плывет, мысли путаются.

Нет, так дело не пойдет! Вскакиваю, принимаю душ и снова падаю и засыпаю, как убитая, без сновидений и кошмаров. Оказывается, несколько дней стресса сказываются на организме: он начинает привыкать к переменам в жизни хозяйки.

На работу иду, оглядываясь. Так и кажется, что за углом меня ждет свекровь, или Лика, или муж, или Тарас. Но все решили оставить меня в покое. Распахиваю дверь на кафедру и замираю: столы, подоконники, пол уставлены корзинами с цветами. И в каждой белеет записка.

Трясущимися пальцами вытаскиваю первую и читаю: «Ты самая красивая».