Измена. Предатели должны гореть в аду

Глава 35

В коридоре вижу толпу студентов. Они стоят кругом и встревоженно галдят.

— Расступитесь, немедленно! — приказываю им.

И первое, что бросается в глаза, — ярко-красный костюм Васильевой. Она лежит на полу в неудобной позе, руки некрасиво раскинуты, одна туфля валяется поодаль. Но сумочку девушка сжимает крепко.

Все это отмечаю мимоходом, опускаюсь на колени, трогаю Васильеву за плечи, мучительно вспоминая ее имя.

— Что с тобой, Элина? Посмотри на меня.

Но она не реагирует, дыхание с шумом вырывается из приоткрытого рта.

— Я вызвал скорую, — говорит сзади Тарас и распоряжается: — Разойдитесь, Эле нужен воздух. Подвиньтесь, — это он уже мне.

Легко подхватывает Васильеву на руки, несет в аудиторию, кладет на скамью.

— А ведь Элька хотела выйти, — слышу за спиной бурчание.

— Ага, эта гадина не отпустила.

Спина покрывается мурашками, кажется, что между лопатками кто-то вбивает кол. Стараюсь не обращать внимания на шепотки, но сплетникам непременно надо, чтобы все их услышали.

— Не имела права.

— В прокуратуру на таких писать надо.

— Ты все сняла?

— Ага.

— Гошка, помоги! — обращается Тарас к кудряшу. — Нужно положить Элю так, чтобы ноги были выше головы. Первая помощь при обмороке.

— Лады, давай.

Гошка хватает девушку под колени, и в этот момент она облизывает губы и открывает глаза. Обводит всех вполне ясным взглядом

— Есть у кого-нибудь вода? — спрашивает Тарас.

Оглядываюсь, кто-то протягивает мне бутылочку.

— Я чужую пить не буду, — капризничает Элина.

— Другой нет, не капризничай! — резко отвечает Тарас и прикладывает горлышко бутылки к ее губам.

Элина делает несколько глотком, брезгливо морщась. Я наблюдаю за картиной, а у самой в душе настоящий бунт. Адреналин, потоком хлынувший в кровь, натянул нервы, как струны, вот-вот лопнут.

— Ты чем-то больна? — спрашиваю осторожно.

Васильева обиженно отворачивается. Так, ясно, кажется, все хотят сделать меня виноватой в обмороке студентки.

И точно! Со стороны лифта несутся завкафедрой и Галина. Смотрю с удивлением на них. Неужели кто-то из студентов позвонил? Так быстро? Подозрение закрадывается в сердце, слишком случившееся напоминает спектакль. Да и Элина вполне бодра. Нет ни бледности, характерной для обморока, ни сбивчивого дыхания.

— Что случилось? — набрасывается на меня Галина.

— Какой кошмар! — всплескивает ладонями Мария Ивановна. — Юлия Геннадиевна, как вы могли это допустить?

— Все произошло за одну минуту, — отвечаю ей и замолкаю: чувствую, что оправдываюсь, делаю себе еще хуже.

Тарас помогает Васильевой сесть, девушка отмахивается, но он настойчиво прислоняет ее к спинке скамейки.

— Сюда, пожалуйста.

Оборачиваюсь: в дверях стоят медики в синей униформе.

— Где больной?

Я отхожу в сторону. Потрясение за потрясением. Нет ни дня без нервотрепки. Галка хватает меня за локоть и тащит вон из аудитории.

— Юлька, рассказывай, как ты докатилась до жизни такой?

Она, конечно, шутит, но мне хочется треснуть ее по лбу: не место и не время сейчас для ерничанья.

— Ничего не случилось. Я объясняла домашнее задание, Васильева попросилась на выход, я задержала на минуту. Вот и все, — и сразу иду в атаку вопросом: — А вы как здесь оказались? Кто позвонил?

— Позвонил? — Галка растерянно смотрит на меня. — Никто. Я увидела фото в чате универа.

— Что? Как?

От растерянности не нахожу, что сказать, все слова разом вылетают из головы.

— Смотри.

Подруга протягивает мне телефон, я листаю ленту, но ничего не нахожу.

— Где?

— Только что здесь было, — теперь пришла очередь теряться Галине.

Мы переглядываемся и вскрикиваем одновременно.

— Это же… провокация!

Я даже на миг забываю о предательстве подруги, столько в ее лице искреннего участия, она даже сочувственно обнимает меня за плечи.

— Кому ты перешла дорогу, Юлька?

— А что было на снимках? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Девчонка в красном на полу, студенты.

— И я?

— Н-не знаю, — Галина оглядывает мой серый брючный костюм, прическу, туфли. — К-кажется.

— Это точно была я?

— Леший разберет. Когда взглянула мельком, показалось, что ты. А теперь сомневаюсь.

Дверь открывается, медики выходят вместе с Васильевой. Я бросаюсь к ним.

— Как она?

— Вполне неплохо, — отвечает усталый мужчина в очках. — Жизненные показатели в норме. Нужно обследование.

— Вы забираете ее в больницу? — спрашиваю, а сердце замирает от страха. Мне еще предстоит серьезное объяснение с коллегами и администрацией.

— Зачем? — удивляется фельдшер.

— Ну, обморок все же.

— Причин может быть миллион. Отпустите студентку домой, лучше в сопровождении кого-то.

— Я могу отвезти, — выходит Тарас.

— Сама доберусь, — фыркает Васильева.

— Юлия Геннадиевна поедет с нами.

— Если бы она меня вовремя отпустила с лекции, ничего бы и не было, — громко говорит Элина.

— А вот это, девушка, не факт, — отвечает ей медик. — В обморок грохнуться могли и в аудитории, только там было бы еще хуже. Ступеньки, знаете ли, опасность. А так, выпейте горячего чайку и полежите. Все пройдет.

Его слова немного успокаивают мою растерзанную душу. Мария Ивановна, сердито хмурясь, идет рядом с нами. В лифте она хватается за телефон и кому-то докладывает обстановку по пунктам. Тарас бережно держит Элину под локоть. Мы спускаемся, идем через холл, и у стойки охраны я замечаю Лику. Она ехидно улыбается, показывает мне средний палец и, покачивая бедрами, уверенно шагает в боковой коридор

«Вот стерва! — скриплю зубами.

Теперь ясно понимаю, что эти мелкие происшествия — дело рук одного человека.

— Тарас, можешь проводить Элину один? — спрашиваю студента.

— Но…

— Меня вызывает к себе ректор, — лгу на ходу и бегу следом за нахалкой.

Нет, я не намерена спускать такое на тормозах. Стоит только один раз закрыть глаза, как станет еще хуже. Сегодня мелкий буллинг и дискредитация меня в глазах администрации, а завтра наймет бандитов. От этой девицы всего можно ожидать.

Догоняю Лику уже почти в конце.

— Стой! — кричу ей. — Нам нужно поговорить.

Девчонка разворачивается и ждет меня, подбоченясь, как базарная торговка. Сейчас она не выглядит привлекательной и милой, какой показалась мне во время консультации. Ее свежести и красоте я тогда даже позавидовала.

А теперь?

Смотрю на Лику и хочется ее ударить, пальцы сами сжимаются в кулаки. Да, муж козел первостатейный, с ним еще предстоит разобраться, но эта малолетка еще хуже. Она ведь знала, что он женат, знала и лезла со своей любовью. А на самом деле никакой любви и в помине нет. Только увидела Тараса и сразу переметнулась. Захотелось девочке адреналина, нервишки пощекотать, у преподавателя увести мужика. Бедняжке жизнь пресной показалась. И все просто так, ради развлечения.

Иначе как понимать визит свекрови? Она радоваться должна, что нелюбимая невестка свалит в туман без жилья и гроша в кармане. А Лидия Федоровна уговаривать меня пришла.

— Ну, стою, — кривит красивые губы Лика. — Что надо? Двойку поставишь? Или на экзамен не допустишь за прогул?

И сразу что-то хищное появляется в ее лице, эта мелкая щучка готова перегрызть горло любому, кто перейдет дорогу.

«Ерничаешь? Ну-ну, продолжай в том же духе! — думаю, разглядывая ее. — А мозгов кот наплакал. И как Мишка повелся на такую? Не иначе титьки красивые мир застили».

И зря она назвала лабораторной мышью. Ох, зря! Характер у меня есть. Я могу быть домашней кошечкой, ласковой и терпеливой, а могу быть и разъяренной пантерой.

Ну, или так мне хочется думать. Глубоко вздыхаю, набираясь сил для сражения.

— Можешь вообще на лекции не ходить, — усмехаюсь. — И экзамены не сдавать. Испанский тебе ни к чему. Давай, поговорим.

— А я не хочу разговаривать, — ухмыляется Лика. — И что ты мне сделаешь?

— Лика, — пытаюсь произносить слова спокойно, хотя внутри все кипит. — Я прекрасно знаю, что у тебя с моим мужем роман.

— Неужели?

— Вы сами прокололись, — внешне равнодушно пожимаю плечами. — Так вот, забирай подержанный товар себе. Мне он не нужен. Могу еще в коробочку запаковать и бантиком перевязать.

— На фиг он мне теперь сдался? — фыркает Лика.

— На фиг? Ай-ай-ай! Но теперь он не нужен и мне. Как же быть?

— Да мне насрать!

— А вот мне — нет. Ты, девочка, влезла грязными лапами в чужое счастье, потопталась там, и теперь хочешь свалить? Не выйдет!

— Да что ты сделаешь, деревня? — ухмыляется Лика. — Папка позвонит в ректорат, и тебя мигом выставят из универа.

Смотрю на девчонку и не понимаю: то ли родители ее так избаловали, то ли от природы злобная душонка, всем нагадить норовит.

— Ну, выставят скорее всего тебя, если я захочу, — говорю спокойно, улыбаясь во весь рот. — Провокацию на лекции ты устроила?

— Чего? — она крутит пальцем у виска. — У вас паранойя, Юлия Геннадиевна. Лечиться надо.

«Вот змея! Погоди у меня!»— даже челюсти сводит от ярости, но стараюсь держать себя в руках.

— Лика, — говорю голосом строгого препода. — Повторяю вопрос. Это ты устроила провокацию на лекции?

— Че ты гонишь, начальник? — кривляется девчонка. — Меня там не было.

«Держись, Юлька! Держись! — уговариваю себя. — Дыши: раз-два, раз-два!»

— А Элину упасть в обморок тоже ты подговорила?

— Эльку? Больно надо! Она на диете сидит, вот и грохнулась.

— Ага, значит, знаешь о ситуации, подглядывала?

— Больно надо! — хорохорится, но уже не так уверенно, как вначале.

— А фото в чате университета ты выложила?

Делаю шаг к ней, она отступает, оглядывается. Мы в коридоре одни. Это отделение дополнительных служб, а сейчас обеденный перерыв.

— Спятила?

Но в ее глазах мелькает страх. Все же разговаривает не с подружкой из подворотни, а с преподавателем, который медленно, но верно наступает.

— Глупый поступок. Пост несложно разыскать, даже если ты его уже удалила. Я поручила нашим айтишникам это сделать.

— Я ничего не выкладывала! — вскрикивает девчонка.

— И потом, наверняка на фото спектакль, а не реальное событие.

— В детектива играешь?

Мне надо дожать эту занозу и сделать так, чтобы она больше не смела ко мне лезть ни под каким предлогом.

— Простая логика. Заснять обморок, да еще так, чтобы я была рядом, а потом сделать пост, выложить его, размножить, чтобы все увидели, как я довела студентку до потери сознания, а потом удалить — на это понадобится намного больше времени, чем длилось событие на самом деле.

— Да пошла ты! — Лика фыркает, с силой толкает меня и выхватывает телефон: — Я сейчас твоему мужу позвоню.

— Отлично, звони, поговорим втроем.

— Я у Мишки отдушкой была от скуки семейной жизни.

Усмехаюсь: «Ну и тупа ты, девочка! Отдушину с отдушкой перепутала. Уровень известной американской комедии».

— То-то, чувствую, воняет, — говорю с наслаждением, хотя знаю, что провоцирую Лику.

И она срывается.

— Су-ка! — Лика вопит так, что стены дрожат.

Швыряет в меня телефон, я отшатываюсь. Дорогущий айфон попадает в окно, я даже вздрагиваю от грохота и сжимаюсь. Но стекло выдерживает удар, а вот мобильник — нет. Он падает на плитку пола и разваливается на части.

— Что случилось? — выскакивают из бухгалтерии сотрудницы.

— Небольшой нервный срыв, — успокаиваю их.

Однако мои ироничные слова действуют на Лику, как красная тряпка на быка. Строптивая девчонка бросается на меня со скрученными пальцами, явно метя в волосы.

— Ах! — вскрикивает главный бухгалтер и хватается за телефон.

Я отмечаю это краем глаза, отбиваясь от рук Анжелики.

— Я тебя… сука… порву!

Подоспевший охранник спасает меня от растерзания. Он зажимает Лику сзади в захват, но она пинает его ногами. Я держусь из последних сил, трясутся пальцы, когда поправляю растрепанные волосы (эта стерва все же дернула меня пару раз), подгибаются колени. Но точно знаю одно: нельзя показывать свою слабость! Ни в коем случае нельзя!

— Успокойся ты, зараза! — охранник встряхивает Лику.

— Проводите девушку в медпункт, ей пора принять успокоительное. Или вызовите родителей, — подливаю масла в огонь и я.

— Ненавижу таких правильных, как ты! — вопит Лика. — Ненавижу!

Ее лицо искажено гримасой, губы дергаются, взгляд полон яда.

Крики привлекают внимание сотрудников и студентов. Из всех кабинетов показываются люди. На помощь охраннику приходят завхоз и его помощники. Кто-то сообщает о случившемся администрации.

Я стою спокойно с каменным лицом и тихо радуюсь своей победе. Я не сорвалась, поставила на место обнаглевшую студентку и приобрела козырь в рукаве. Теперь пора навестить мужа.