Измена. Предатели должны гореть в аду

Глава 25

Мишка глубоко вдыхает. Я вижу, как он потрясен, а еще понимаю, что ему все нравится. Глаза лихорадочно блестят, бегают по сторонам, рот приоткрыт, дыхание вырывается с шумом, все признаки крайнего возбуждения на лице и… на теле.

«Похотливый козел! — стонет душа. — Сволочь!»

Сомнения рассеиваются, как дым. Нет, нужно было увидеть мужа в такой ситуации, чтобы до конца понять его гнилое нутро.

— Юль, Юль, погоди! — захлебывается от восторга Мишка.

Он хватает меня за талию, случайно проваливается в глубокое декольте и натыкается на голую кожу. Его словно током прошибает: видимо, сообразил, что я без белья.

Мишка тянет меня в уголок. Здесь можно все. Его руки шарят по моему телу, поднимают юбку, я ее опускаю. Так в молчаливой борьбе мы смещаемся к стене.

Но найти свободное местечко невозможно. В полумраке натыкаемся на компанию. У драпировки висит на цепях спиной к нам голый мужчина, а несколько девиц в масках водят по его телу стеблями роз. Пленник запрокидывает голову и гортанно стонет, одна из девушек закрывает поцелуем ему рот, другая опускается на колени.

Несмотря на напряжение и нервозность, я тоже поддаюсь влиянию ситуации. В клубе все пропитано сексуальностью и желанием.

— Ой! — вскрикиваю я, разглядев упругие ягодицы мужчины и полный желания орган.

Мишка судорожно вздыхает, даже хрюкает. Он взвинчен, возбужден, его организм требует немедленной разрядки. Муж тянет меня в противоположную сторону, но и там оргия. Он мечется, наконец застывает возле лестницы, крепко вцепившись в мою руку пальцами.

— Я в шоке. Юль! Юль! Дай отдышаться. Вот это подарок!

— Тебе нравится?

Разочарование наполняет болью сердце. И чего я ждала? Что он схватит меня и потащит вон из этого дома? Рявкнет, как первобытный дикарь: «Р-р-р! Моя!» — и унесет на плече в свою пещеру?

Обломись, девушка!

Муж счастлив, не против поиметь всех сам и, кажется, готов делиться мною с каждым встречным мужиком.

— Как ты узнала об этом клубе? Где достала пригласительные? Твою ж мать! Башка кругом идет.

— Не важно, д-дорогой.

— Ах ты моя женушка! — Мишка восхищенно притягивает меня. — Эх, оторвемся! Погоди, если это свинг клуб, нам нужна пара. Неужели искать среди этих будем?

Широким жестом он показывает на окружение. Я слежу за его рукой и вздрагиваю: буквально в двух шагах от нас полуобнаженная пара яростно предается утехам. Кажется, что партнер работает отбойным молотком: резко, точно, ритмично.

Горло стягивает судорога, спазм — желудок. Чувствую, если Тарас сейчас не покажется, сбегу сама, наплевав на эксперимент, мужа и месть.

— Нет, не будем, у нас есть своя пара, — выдавливаю из себя.

— Где? — Мишка не отводит взгляда от совокупляющейся парочки. — Юль, смотри, он же без защиты. А здесь у всех справки есть? Хотя… плевать.

Я смотрю на него и не узнаю. Куда пропал мой интеллигентный и милый стоматолог? Неужели я жила с этим похотливым козлом, прикидывавшимся обычным человеком? Или все мужики, при виде голых баб стойку делают, отключив мозги?

— Ну, должны подойти…

— Мы здесь, — раздается за спиной голос Тараса. — Извините за опоздание.

Я оборачиваюсь и невольно задерживаю дыхание.

Студент выглядит сногсшибательно. В узких черных брюках и белоснежной, обтягивающей тело рубашке он смотрится намного сексуальнее раздетых мужиков вокруг. А черная маска, закрывающая лицо, придает его образу налет таинственности.

— Как это понимать! — от резкого визга закладывает уши.

Перевожу взгляд: Анжелика висит на локте Тараса и сверкает глазами в прорезях маски.

— Лика? — теряется муж, откидывается назад, натыкается на перила и замирает: он явно сбит с толку. — Ты что здесь делаешь?

Я внимательно слежу за выражением его лица. Счастье слетает, будто его там и не было. Скулы напрягаются, кожа на них натягивается, брови сходятся к переносице, а челюсти стиснуты так, что слышится скрежет зубов.

«Что, голубчик, не ожидал?» — ликую я и вдруг успокаиваюсь. Я больше не участник процесса, а зритель.

— А ты? — Лика дергает за руку Тараса, но тот высвобождается и становится ближе ко мне. — Как это понимать? Ты куда меня привел?

— Но… родители знают, что ты ходишь по подобным заведениям? — перебивает Мишка. — Марш отсюда! Чтобы я тебя не видел!

Он бросается к ней, хватает за руку, тянет к выходу. Лика упирается пятками, цепляется за перила и верещит:

— Пусти! Я совершеннолетняя! Пусти!

Тарас раскрытой ладонью останавливает беснующего Мишку и заслоняет собой Лику.

— Остынь, приятель. Она со мной.

— А ты, кто такой? — петушится Мишка и идет грудью уже на студента.

Муж замахивается кулаком, тонкий налет интеллигентности мигом слетает, обнажая хамскую натуру.

— Не трогай Тараса! — толкает его Лика, и столько ярости в ее голосе, что Мишка ошарашенно смотрит на нее.

— Не трогай? Ты кого защищаешь? Да как ты можешь?

— Вали к своей лабораторной мыши, — верещит та, тряся волосами, падающими на красное от злости лицо.

Между мужем и Анжеликой завязывается яростная борьба. Он хочет забросить ее на плечо, но она яростно сопротивляется, колотит его кулаками и пытается лягнуть. Удивительное дело, на эту парочку никто не обращает внимания. Совсем, словно такое здесь — норма.

— Ты как? — подходит Тарас и наклоняется ко мне. — Еще не передумала.

— Нет! — выдыхаю. — Я всегда довожу планы до конца.

— Даже если решишь убить?

Я внимательно смотрю на него.

— Не знаю, пока такой потребности не возникало. Но если понадобится…

— Ты страшный человек, Юля, — качает он головой.

— Вот и держись от меня подальше, — говорю резко, мне и без его нравоучений чертовски плохо, но тут же смягчаю тон: — Помоги только сегодня, пожалуйста.

— Будем форсировать события?

Я молчу, собираюсь с мыслями. Одна часть меня следит за войной между Ликой и мужем. Они уже почти у выхода. Глядишь, и получится у него избавиться от любовницы. Ловко выкручивается, однако!

А вторая часть недовольна таким поворотом. Хочется уложить их в постель, встать рядом со вспышкой и сделать фото, чтобы наверняка… чтобы не отвертелся…

Перевожу взгляд на Тараса. Он терпеливо ждет ответа.

— Давай.

— Я тебя обниму? — спрашивает он.

— Зачем? Муж занят Ликой, не увидит.

— Зря ты так думаешь. У него сейчас земля горит под ногами. А он молоток, быстро сориентировался, прикинулся заботливым дядюшкой.

Тарас легко прикасается к моей щеке и сразу убирает пальцы, но я невольно тянусь за ними: мне так нужна сейчас эта случайная ласка, так нужна! Слезы закипают в глазах, моргаю ресницами.

— Х-хорошо, обними, — соглашаюсь, заикаясь.

Он тянется ко мне, я задерживаю дыхание. Мы стоим так близко, что я слышу удары его сердца. Мое отвечает в унисон. Его горячие ладони лежат на талии, я чувствую жар сквозь тонкую ткань платья. Он передается всему телу от кончиков ушей до мизинцев.

— Поставь ту ногу, где разрез, на ступеньку.

— З-зачем?

— Надо.

Я выполняю просьбу, и тут его пальцы ложатся на внутреннюю сторону бедра и ползут вверх поглаживающими движениями. Все выше и выше…

Терплю, сколько могу…

— Нет! Я не готова!

Дергаюсь, закрываю ногу подолом, сжимаюсь. Не могу! Кроме Мишки, у меня не было мужчин, потому во мне все протестует против чужих прикосновений.

— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он.

— Нет! Тарас! Нет!

— Тихо, тихо, Юля, — он словно не слышит, щекотно ласкает мне шею, — закрой глаза, отключи сознание.

— Н-не могу.

— А ты попробуй расслабиться.

Студент наклоняется ко мне, я сжимаюсь, едва держусь, чтобы не оттолкнуть его. Не могу! Кажется, муж убил во мне женственность. Ничего, кроме ужаса, не чувствую.

«Соберись, тряпка! — приказываю себе. — Если разыгрывать представление, то до конца».

Все понимаю, но (черт возьми!) как это трудно! Пытаюсь расслабиться. Вот-вот вернется Мишка, надо, чтобы он застал эту картину.

Тарас проводит пальцем по моим губам и шепчет:

— Не расстраивайся, все будет так, как ты хочешь.

И я отключаюсь, поддаюсь магии чарующего баритона, легких касаний… Плыву куда-то на волнах умиротворения.

— Ты что творишь, стерва?

Резкий рывок выдергивает меня из сказки, тело теряет опору и куда-то летит. Рефлекторно цепляюсь на перила, паника бушует в крови. Фокусирую зрение: Тарас лежит на ступеньках, а рядом стоит разъяренный муж.

— Р-развлекаюсь, — выдавливаю из себя. — Адреналин, разнообразие. Мы за этим и пришли в клуб.

— Адреналин? Да ты…

Муж замахивается, я отшатываюсь. Неужели ударит? От шока превращаюсь в камень. Впервые вижу его таким бешеным.

— Не трогай ее!

Тарас упруго вскакивает на ноги и толкает Мишку. Они как, два петуха, стоят напротив друг друга и обмениваются стрелами взглядов.

— Шлюха! — с другой стороны на меня налетает Анжелика.

Я не успеваю отреагировать, как пощечина обжигает щеку.

— Ты спятила, идиотка! — холодно спрашиваю ее.

От боли прихожу в себя. Руки чешутся тоже заехать по наглой физиономии девицы, но не хочу опускаться до уровня базарной хабалки.

— А еще себя педагогом считаешь! — орет во всю глотку Лика.

Она явно играет на публику. Еще бы! Пришла втихаря от любовничка на вечеринку, чтобы прощупать нового кавалера, а тут облом. Мало того, что встретила Мишку, так еще и Тарас бросил.

На нас уже начинают обращать внимание. Боковым зрением вижу девушку в корсете, которая бежит к лестнице.

— Э, ты чего руки распускаешь? — Тарас отталкивает Мишку и бросается к подруге.

— Лика, угомонись! И разве педагоги не люди?

— Эту аморальную гадину нельзя учителем назвать, — не сдается Лика. — Стоит тут, лижется со своим студентом… мерзость. Фу!

— Слушай, ты чего взбеленилась? — наступаю я. — Раскрой глаза. Никто не лизался. Тебе привиделось.

— Неужели.

— Конечно. Зато ты моему мужу глазки строишь.

— Да нужен он мне!

— Не нужен? Ли-ка, ты что несешь? — Мишка мигом оказывается рядом.

— Господа! Господа! Прошу вас! — мечется между нами администратор. — Вы мешаете гостям отдыхать.

— Этих развратников ты гостями называешь? — переключается на нее Анжелика. — Банальная групповуха.

Подоспевшие охранники тащат нас по лестнице наверх, заталкивают в номер и захлопывают дверь.

— Вот здесь можете кричать сколько угодно, — улыбается администратор и тоже выходит.

Мы вчетвером яростно сверлим друг друга взглядами. Спокоен только Тарас. Он словно догадывался, что так будет.

— Нет, я позвоню, — Лика роется в сумочке. — В деканат позвоню… ректору… на телевидение.

— Лика, успокойся, — Мишка вырывает из ее пальцев мобильник.

— А ты! Кого ты защищаешь? — кажется, девица полностью потеряла над собой контроль. — Когда меня в постели лапаешь, поешь, что разведешься, как только до дома доберешься. А сам…

Вот! Вот она, истина! Начинает показывать нос из болота. Жадно жду продолжения банкета. Может быть, и не нужна была эта многоходовка, но иначе как узнать правду?

— Лика! Заткнись!

Мишка толкает девицу в сторону ванной, но я тигрицей бросаюсь наперерез.

— Как я должна понимать ее слова, дорогой? — спрашиваю нарочито спокойно, пусть он почувствует разницу.

— Дорогой? Зая! — визжит Лика. — Тебя же выворачивает наизнанку от ее голоса.

От внезапно наступившей тишины звенит в ушах. Мне послышалось? В горле перехватывает дыхание.

Выворачивает наизнанку?

Моего мужа?

От меня?

Он же только что тащил меня в угол, чтобы трахнуть, причем я не принуждала его к этому.

Мишка столбенеет, потом бросается к Лике и пытается закрыть ее рот ладонью. Девушка кусает его за мякоть. Он с воплем отпускает ее и трясет рукой.

— Заткнись, дура!

— Высокие у вас, однако, отношения, — криво усмехаясь, говорю я.

— Юль, не слушай эту ненормальную! — мужа трясет. — Она от злости много чего наговорит.

— Миш, почему она так говорит? — с трудом подбираю слова, но

голова ясная, как никогда, хотя душа воет от горя. — Откуда ты так хорошо ее знаешь?

— А ты спроси, спроси у него, откуда! — развлекается стерва.

— Юлька, не обращай внимания! — держит меня за плечи муж, я пытаюсь освободиться от захвата. — Поехали домой, а?

— Руки убери! — выдавливаю сквозь зубы.

— Юль, да послушай ты!

Тарас отталкивает мужа, тот падает на кровать.

— Тебе же сказали убрать руки, что неясно?

— А ты кто такой? Какого хрена лезешь в нашу семейную жизнь?

Мишка вскакивает и кидается с кулаками на Тараса. Мужчины опять сцепляются. Вернее, муж пытается ударить, Тарас, брезгливо кривя губы, держит его на вытянутых руках и не позволяет это сделать.

Лика скачет рядом, то ли пытаясь разнять, то ли подзадоривая. Я стою в стороне, смотрю на это безобразие, а самой выть хочется.

Не мог больше это терпеть, не могу!

Взгляд падает на закрытое портьерой окно, распахиваю дверь на балкон, холодный ветер потоком бьет в лицо, пузырем надувает штору, забирается под платье, высасывает из меня все тепло. Внутрь забирается холод. От него леденеет сердце, каменеет душа.

Делаю шаг наружу. Балкон маленький, открытый, чуть выдается вперед полукругом. Низенькие резные перила только по пояс.

Смотрю вниз. Вот так бы перегнуться и полететь, чтобы не видеть, не слышать, не терпеть эту невыносимую боль.