Измена. Предатели должны гореть в аду

Глава 7

Не дай бог встретить на пути безумную бабу! Никому не пожелаю такого счастья!

Вот такая и выскакивает передо мной на дорогу, размахивая руками. Я бью по тормозам, едва справляюсь с управлением, а эта идет, как лунатик, не реагируя.

Опускаю стекло, кричу на нее, чуть не ругаюсь матом, так перепугался, и тут сталкиваюсь с ней взглядом.

Мороз бежит по коже: глаза у нее словно слепые, потрясенные, полные боли. Она не видит меня, не отвечает на вопли, огибает машину, и шагает вперед, чем-то царапая мой Ровер.

Ну, это уже никуда не годится!

Выскакиваю из Ровера, едва успеваю перехватить ее руку, встряхиваю и вдруг застываю с раскрытым ртом: узнаю Юлию Геннадиевну, преподавателя испанского языка в моем универе.

Юлию, Юлечку, Юляшу…

Так я называю ее про себя.

Она снится ночами, каждый раз я тянусь к ней, но девушка ускользает, только смеется и машет руками. Бегу следом, но она растворяется в дымке. Просыпаюсь в холодном поту, словно пережил кошмар.

Но и забыть не могу, перевелся в этот старый универ только затем, чтобы издалека видеть ее. Она даже не догадывается о моем существовании, общается со студентами, весело здоровается с коллегами, бегает на чашку кофе к секретарше ректора. Но и я не стремлюсь привлечь внимание. Хожу на ее лекции и исчезаю, прежде, чем она спросит меня о чем-нибудь.

Глупо?

Наверное.

Время подростковой влюбленности давно прошло. Никогда не думал, что обычная женщина, да еще и замужняя, так потрясет мое воображение.

Впервые увидел ее в стоматологической клинике. Она вошла, смеясь, стряхнула с плаща капли дождя, пригладила светлые волосы, обвела сияющим взглядом пациентов. Я вжался в спинку дивана, внезапно испугался, что она заметит мою распухшую щеку и болезненный вид.

Но эта принцесса из сказки Андерсена поздоровалась с девушками на ресепшн и спросила:

— Мой у себя?

— Да, Михаил Юрьевич ждет вас.

«Мой? Кто это «мой»? — мелькнула ревнивая мысль.

Девушка сняла плащ, повесила в шкафчик, надела бахилы.

«А-а-а, мой — это ее врач», — догадался я, и сразу стало легче.

Теперь уже с любопытством разглядывал стройные ноги, обутые в лодочки на высоком каблуке, тонкую талию, высокую грудь. Она вся была такая ладненькая, такая миниатюрная, что хотелось поставить на ладонь, как статуэтку, и любоваться ею.

Внезапно я понял, что не чувствую боли. Даже мой зуб мудрости помудрел настолько, что затих, сраженный сказочной красотой медовых глаз. Девушка подошла к зеркалу, подняла руку, и тут я увидел обручальное кольцо.

Разочарование сжало тисками сердце. Я вздохнул и закрыл глаза: на чужое добро никогда не разевал рот.

— Господин Полонский, — окликнула меня регистратор, — Пройдите в двенадцатый кабинет.

Сел в кресло, раскрыл рот, и боль вернулась с новой силой.

— Так-так-так, что тут у нас? — поинтересовалась молоденькая медсестра и стрельнула любопытными глазами из-под маски.

— Флюс! — выдавил из себя я.

— Отлично! — обрадовалась медсестра. — Сначала сделаем снимок.

«Вот гадость!» — кипела внутри злость на себя, на проклятый зуб, на то, что оттягивается минута облегчения.

В соседней комнате девушка сделала мне снимок, а на обратном пути я опять увидел принцессу. Она прощалась в коридоре с высоким доктором. Я замедлил шаг, невольно вслушиваясь в разговор.

— Дорогой, постарайся прийти вовремя, — попросила девушка и чмокнула красавчика в щеку. — Твой Глеб нам не простит.

— Обязательно! — тут он заметил меня и спросил: — Это вы с флюсом?

«Ага! Нет, не я! — язвительно фыркнул я. — Дядя Вася! Не видишь, что ли, на кого похож?»

Кивнул и нырнул в кабинет.

Пока этот доктор смотрел снимки, делал укол, я с трудом сдерживал себя, чтобы не встать и не уйти. Какое-то неосознанное чувство гнало меня вон из клиники, хотелось побежать, догнать незнакомку, еще одним глазком взглянуть на нее.

И она появилась, только за окном.

Я сидел в кресле, ждал, пока подействует анестезия, и наблюдал, как принцесса, перепрыгивая через лужи, переходит дорогу и скрывается за дверями университета, расположенного напротив.

С той первой встречи меня необъяснимо тянуло сюда.

Но та фурия, которую я сегодня встретил на дороге, никак не походила на милую и прелестную Юлию Геннадиевну. Два разных человека, лед и пламень, небо и земля. Первую хотелось боготворить, пылинки с нее сдувать, от второй — бежать и как можно дальше.

Но сбегает она. Просто садится в мою машину и уезжает.

Я стою на дороге, пыльным мешком пришибленный, а она несется вперед, разворачивается и гонит Ровер на меня на всей скорости, будто хочет свести счеты с жизнью. Но в последнюю минуту сворачивает, и моему авто достается еще и от придорожных кустов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Сумасшедшая баба! — взрываюсь от злости и показываю кулак.

Ровер мелькает габаритными огнями и скрывается за поворотом.

— И что это такое было? — растерянно спрашиваю пустую улицу.

Оглядываюсь. Ситуация до крайности странная. Не понимаю, откуда здесь появилась Юля, почему в таком бешеном состоянии? Вижу на стоянке машину с раскрытым багажником, коробку с тортом на асфальте.

Кто-то забыл, или это Юля оставила?

И что делать? Вызывать полицию? Сообщить охраннику на въезде в поселок? А если подведу хорошего человека?

Набираю номер Галины. С этой дамой я встретился вчера в одном из баров отцовской сети ресторанов. Заскочил по делу, а она вдруг вцепилась в меня и пристала, как банный лист, умоляя составить ей компанию на дне рождения какого-то друга. При этом она постоянно мне подмигивала, будто намекая на что-то, но вызывала только глухое раздражение.

— Мне пора.

Я шагнул в сторону выхода, и тут она выдала:

— Юлия Геннадиевна. Знаешь такую?

Знакомое имя прозвучало так неожиданно, что я вздрогнул и остановился.

— Что, заинтересовала тебя? — Галина притянула меня к себе за отвороты куртки, я отвернулся, задержав дыхание. — Пойдешь со мной?

— Пришлите мне адрес, — я поставил точку в разговоре.

Галина отвечает не сразу. Я переминаюсь, не зная, куда бежать, пока слушаю длинные гудки.

— Ой, Тарасик! Ты приехал! — кричит она мне в ухо. — Заходи? Дом рядом со стоянкой!

— Погоди, Юлия Геннадиевна…

— Давай, давай! Мы ждем!

Я медленно иду к калитке, и тут снова появляется Юля. Одна, без машины, шагает, как робот, механически переставляя ноги. Ныряю в кусты жасмина. Она подходит к машине, закрывает багажник, поднимает торт и идет к коттеджу. Пропускаю ее вперед, следую за ней. Она ничего не замечает, лицо будто окаменело, распущенные волосы безжизненно висят, губы плотно сжаты.

— Юлия Геннадиевна, — окликаю ее.

Не отвечает, подхожу почти вплотную, не замечает.

Что это?

Забинтованную руку (все же перевязала, нашла в машине аптечку) она держит странно, прячет ее за спину.

Боится расспросов? Или… приглядываюсь и вздрагиваю: нож! Торчит кончик из кулака.

Не верю глазам. Где она взяла нож? Память тут же подсказывает: мой мультитул, лежал в бардачке.

Холодным потом покрывается лоб.

Бесшумно бросаюсь за Юлей, догоняю ее уже в саду, хватаю за руку, отбираю оружие, прячу в карман, и вовремя: к нам подбегает знакомый стоматолог и радостно восклицает:

— Юлька, ты за тортом ходила или за смертью?

— За смертью, — тихо отвечает она.

— Ого! И кого же сегодня заберет костлявая с косой? — он обнимает жену за талию, притягивает к себе.

— Тебя, — отвечает она, отстраняясь. — И ее.