К забытым островам

ГЛУХОМАНЬ И БЕЛЫЕ ТУЗЕМЦЫ

Птицы и ящерицы игуаны •

Удивительные когтистые черви •

Достопримечательности и «дринкинг плейсиз»[71]•

Перечный соус • Множество различных народностей •

Переселение шотландцев на Барбадос, Сент-Винсент

и другие острова Польза расового смешения •

Сент-Винсент принадлежит к тем островам, где с удовольствием задерживаешься дольше, чем предполагал. На Сент-Винсенте ты можешь насладиться величественной природой, посмотреть исторические достопримечательности, встретить интересных людей или просто отдохнуть на сравнительно малопосещаемом туристами побережье.

После Доминики это один из немногих островов на Малых Антилах, на котором в глубинных районах еще сохранились огромные нетронутые территории, где много эндемичных растений и животных. Кроме эндемичного попугая Amazona guildingii, относительно характерного для горных дождевых лесов, на острове есть, например, еще маленький лесной певчий Catharopeza bishopi, по-местному называемый «вислинг бёрд»[72]. Кроме того, на острове можно услышать (да и увидеть) многих вест-индских птиц, часть которых образовала особую географическую расу. Как и в других местах, здесь наиболее известны прекрасно поющий дрозд Myadestes genibardis, на Сент-Винсенте называемый птицей суфриер, а на островах с креоло-французским языком носящий поэтичное название «суфриер де монтань» (горный суфриер).

На цветущих кустах и деревьях в лесах и садах можно часто увидеть три вида колибри, а если повезет, и их маленькие изящные гнезда. Самая маленькая колибри — Orthorhynchus cristatus, или the little doctor bird («маленькая птичка-доктор»), — не боится класть яйца даже среди вьющихся растений на открытых верандах. Однажды на Гренаде я видел подобное гнездо, висящее на электропроводке в гараже.

Как и на других маленьких островах, кроме Мартиники и Сент-Люсии, здесь спокойно можно бродить по зарослям. Ни один из трех видов сент-винсентских змей не ядовит. Столь же малоопасны и ящерицы, шмыгающие по земле или лазающие по деревьям и кустам. Самый крупный вид их встречается в прибрежных кустах. Это зеленая игуана. На Мартинике и к северу от нее распространен вид Iguana delicatissima, а к югу от Мартиники — вид, называемый Iguana iguana iguana, который не становится от этого менее деликатесным. Некоторое время зоологи считали, что на Сент-Винсенте игуаны исчезли из-за появившейся здесь в XIX веке мангусты. Но я сам лично еще в 1961 году мог легко убедиться в недостоверности этих сведений. В тот год у Атлантического побережья я встретил охотника, поймавшего к обеду крупную игуану.

Что касается низших животных, то интересно отметить, что Сент-Винсент — первое в мире место, где был обнаружен представитель древней группы животных — червеобразное членистоногое с когтями. Естествоиспытатель и священник Ландсдаун Гилдинг нашел это маленькое чудо под сгнившим стволом дерева в дождевом лесу. В 1825 году он опубликовал статью о своей находке в научном журнале, где описал странное существо как улитку без скорлупы, но с 35 «шишками» вдоль обеих сторон тельца. Позже в разных местах тропиков нашли сородичей этого Peripatus (так стали называть это животное). А сейчас известно, что «шишки» — это ноги и что речь идет о примитивном членистоногом животном, которое, говоря языком «Жизни животных», представляет собой «удивительную ветвь в той линии эволюции, которая привела к многоножкам и насекомым».

Как известно, внутренняя часть Сент-Винсента в основном покрыта дождевым лесом. И в то же время, как это ни парадоксально, именно на этом британском Наветренном острове наиболее развито сельское хозяйство. Проезжая по шоссейным дорогам, ведущим от Кингстауна к Карибскому морю, к бывшему французскому главному центру Шатобелер или по направлению к Джорджтауну, часто любуешься красивейшей перспективой скал и холмов с террасообразными полями на склонах. А по низменным местам побережья тянутся обширные плантации кокосовых пальм.

Если тебя сопровождает опытный гид, он покажет тебе то здесь, то там старинные карибские «алтари». Каменных глыб с карибскими наскальными рисунками ритуального назначения много и у городка Лэйу, и даже вблизи Кингстауна, всего в нескольких километрах от аэродрома, у Экуотик Клаб, где обычно отдыхают жители столицы. А у Буккамент Бея, что к югу от Лэйу, кроме того, можно увидеть целую горную стену со странными значками, похожими на иероглифы. Предполагают, что они сохранились с тех времен, когда островом владели араваки.

Широкую панораму самого Кингстауна можно обозреть с Форта Шарлотты, расположенного на возвышенности Бекшир-Хилл к западу от Кингстаун Бей на высоте примерно 200 метров. Столица производит внушительное впечатление; она застроена большими каменными домами даже в старых центральных районах. Аркады вдоль некоторых улиц надежно защищают как от полуденного солнца, так и от ливней, время от времени бывающих даже в засушливые периоды. Под аркадами много крупных универмагов, где большой выбор товаров. Среди универмагов британских Вест-Индских островов (не считая барбадосских) сент-винсентские наиболее богатые.

А вот разнообразить вечерний досуг здесь сейчас куда труднее, чем во времена моих прежних поездок. Единственный ночной клуб «Мунхэйвн» закрыт из-за отсутствия «бизнеса». Да и вообще все свидетельствует о том, что в последние годы конъюнктура для Сент-Винсента ухудшилась или по вине правительства, или в зависимости от внешних обстоятельств.

Но это еще не означает, что в городе совсем отсутствуют заведения, где вечерком можно проглотить порцию рома с имбирным пивом (ведь только американцы и прочие варвары-чужестранцы пьют в Вест-Индии ром и кока-колу!). Как и прежде, оживленным остался «Хэдэуэй» — комбинированное предприятие из магазина, торгующего специями, и ресторана, расположенное на портовой улице Аппер Бей-стрит. Здесь можно встретить самых различных людей. Сюда я люблю заходить больше всего, если не считать бара в гостинице «Блю Кариббиэн», бармен которого Дж. С. Уэбб вместе с завсегдатаем бара Адольфусом Кореа подарили мне самый для меня дорогой сувенир из всех приобретенных в этой поездке — три бутылки фантастического на вкус домашнего соуса «хот пеппер».

Главной составной частью этого перечного соуса являются яркие плоды Capsicum frutescens, которые в виде сухого порошка известны как кайенский перец. Соус этот (правда, различного качества) можно купить в специализированных магазинах на большинстве островов. Но им следует пользоваться с осторожностью. Ведь количества, умещающегося на кончике ножа, вполне достаточно, чтобы придать аромат и крепость полной тарелке супа или целой отбивной.

Другие ценные сувениры можно приобрести с помощью фотоаппарата по субботним дням, когда рынки и торговые улицы заполнены народом. Кроме ярких тропических фруктов и овощей здесь, как правило, продается в больших количествах сушеное мясо гринды, называемой «блэкфиш», а иногда даже мясо крупных китов, легально или нелегально пойманных у Гренадин. С этих маленьких южных островов на прилавки специализированных рыбных залов Кингстауна доставляют черепах, рыб коралловых рифов и моллюсков самого различного вида.

На Сент-Винсенте можно встретить людей с самыми различными оттенками кожи. Это индейцы, индийцы, негры, потомки португальцев, англичане, отдельные представители из старых французских семей, но уже говорящие по-английски. И конечно же, сирийцы, то есть левантинские купцы. В последние десятилетия они понемногу обосновались как на французских, так и на британских островах[73].

Как и в соседней Гайане, называемой «страной шести народов», на Сент-Винсенте в переписях населения указывается расовая принадлежность. Но в то время как в Гайане индийцев гораздо больше, чем черных и мулатов, вместе взятых, на Сент-Винсенте чернокожее население настолько явно преобладает, что здесь межрасовая борьба за власть, подобная происходящей в Гайане и на Тринидаде, совершенно исключена[74]. Более двух третей населения Сент-Винсента попадает в рубрику «негры». Прибавив к этому количеству мулатов, зарегистрированных в разделе «смешанные», получается, что свыше 90 процентов всего населения острова — это африканцы.

Количество индейцев карибов (в статистике Amerindian Саrib) доходит ныне до 1,5 тысячи, индийцев несколько больше, но не свыше 2,5 тысячи, и живут они здесь, как и в других местах, обособленно, в отдельных селениях. Как-то раз я встретил одного длиннобородого с добрыми глазами индийца теософа и путешественника по имени Кордик. Он рассказал мне, что недавно вернулся домой после многолетней поездки, которую посвятил изучению религии в Индии и Иерусалиме. Побывал он и в Швеции.

Здесь, как и почти везде в Вест-Индии, англичане из самой Англии встречаются крайне редко. Немногие из них, что жили на Сент-Винсенте в 1962 году, очень нервничали во время забастовки на сахарной фабрике. Но еще и сегодня здесь есть полубелые плантаторы и предприниматели, являющиеся местными уроженцами; причем, примечательно, что они, как и менее зажиточные белые, подобно индийцам живут обособленно, сами по себе. По статистике, на Сент-Винсенте в общей сложности около двух тысяч белых жителей, из которых большая часть — либо так называемые бедженс (что означает «житель Барбадоса» и указывает на происхождение их предков с этого соседнего острова), либо потомки португальцев.

Эти португальцы родом из Мадейры и подобно индийцам и китайцам (а на французских островах и индокитайцам) попали в Вест-Индию в качестве так называемых законтрактованных рабочих в XIX веке, то есть после отмены рабства, когда возникли трудности с рабочей силой на плантациях. Ведь многие бывшие рабы даже за плату категорически отказывались исполнять те работы, за невыполнение которых прежде их били плетьми.

В такой затруднительной ситуации многие плантаторы пытались вербовать сельскохозяйственных рабочих из Европы. Так, на Ямайку были привезены даже немцы. Их потомки, до сих пор еще называемые «германцами», находятся почти на таком же социальном уровне, что и чернокожее сельское население. Этих «германцев» презирают как белые и «коричневые», так и чернокожее население, поскольку они не соответствуют представлениям последних о европейцах. Ранее мы говорили о том, как много преимущества дает на островах светлая кожа. Случай с немцами — явное исключение из этого правила[75].

Гораздо больше повезло здесь китайцам, прибывшим из Южного Китая, многим индийцам и португальцам[76]. По сравнению с другими европейцами португальцы оказались куда лучше приспособленными к работе в жарком климате. Медленно, но неуклонно они продвигались по социальной лестнице и теперь составляют «средний класс» хорошо зарекомендовавших себя купцов, ремесленников, служащих и интеллигентов. Португальские имена типа Кореа, де Фрейтас и Вейра не редки на вывесках мелких и крупных предприятий в Кингстауне.

Португальцам Сент-Винсента, Тринидада и Гайаны, то есть тех мест, где они получили работу, приехав с Мадейры, в какой-то мере следует благодарить за свое приличное социальное положение колонизаторов предыдущих эпох. Ведь в Вест-Индии вплоть до последнего времени шефы-англичане предпочитали иметь в своих банках и государственных учреждениях светлокожих служащих. Здесь произошло то же самое, что, например, в Восточной Африке, где чернокожему населению англичане предпочитали индийцев, в то время как в самой Индии покровительствовали своим внебрачным детям от индийских женщин, то есть так называемым англо-индийцам. Но причины подобного положения с португальцами не следует искать целиком и полностью лишь в сфере расовых отношений. Если бы все зависело от цвета кожи, то он бы благоприятствовал и немцам на Ямайке, и таким группам населения, как бедженс на Сент-Винсенте, хотя у этих последних прошлое очень печально.

Точно так же, как и на Сент-Винсенте, на Барбадосе долгое время численно преобладали европейцы. Остров этот был колонизован в 1627 году и тут же заселен эмигрантами из Великобритании. Уже в 1643 году число белых жителей возросло здесь до 18,6 тысячи человек, в то время как число рабов-негров не превышало 6,4 тысячи. 8,3 тысячи белых были владельцами земельных участков.

Белое население постоянно пополнялось новыми пришельцами из Англии. Большинство из них прибывало сюда добровольно, подписав контракт, по которому запять лет работы им гарантировались бесплатный проезд, стол и кров, а к концу действия контракта участок земли (примерно на тех же условиях прибывали переселенцы на Сент-Киттс и другие как британские, так и французские острова). Однако частенько работодатели обращались с ними не лучше, чем с чернокожими рабами, число которых постепенно несколько превысило численность белого населения. В 1647 году на Барбадосе было подавлено восстание «белых слуг», при этом восемнадцать человек было казнено. И это восстание не было единственным.

Но даже многие из тех, кто выдержал обусловленные контрактом пять лет и получил свой участок земли, в дальнейшем бедствовали. Часто за неуплаченные долги они попадали в настоящее рабство к своим кредиторам. А в середине XVII века, когда на Барбадосе сельское хозяйство стало ориентироваться на возделывание сахарного тростника, концентрация землевладений начала усиливаться и число землевладельцев сократилось до 760. Остальные из них либо превратились в слуг, либо использовались как солдаты во время войн против французов и индейцев на Сент-Люсии, Сент-Винсенте и других островах, либо погибали от болезней и тяжелого изнурительного труда под тропическим солнцем.

Благоприятным отношениям между плантаторами и белыми рабочими не способствовало и то, что многие из последних до эмиграции были либо преступниками и проститутками, либо преследовались на родине по политическим или религиозным соображениям. После того как Оливер Кромвель в 1649 году подавил католико-роялистский мятеж в Ирландии, большое число пленных было отправлено в Вест-Индию. А после победы над шотландскими роялистами под Вустером в 1651 году он переселил на Барбадос огромное число шотландцев, чтобы плантаторы могли использовать их как рабов. Таким образом, довольно скоро осуждение на тюремное заключение или на казнь стало равноценным приговору быть «обарбадошенным».

После так называемой реставрации, когда к власти вновь вернулся враг Кромвеля Чарлз II, роялисты поступили со сторонниками Кромвеля точно так же, как в свое время те поступали с ними. Так, в результате неудавшегося мятежа 1685 года четыреста пленных были высланы на Барбадос, где их продали в рабство на десять лет по десять — пятнадцать фунтов за человека. Новые суда с политическими пленными, в основном шотландцами, прибывали сюда и после восстаний якобитов в 1715 и 1745 годах.

Часть светловолосых и голубоглазых потомков этих депортированных британцев еще и сегодня живет в местечке Сент-Джон, на восточном побережье Барбадоса, избегая смешения с неграми. Сколько их осталось, не знаю; на этом острове давным-давно прекращен статистический учет по расовому признаку. Но едва ли их более нескольких сотен, причем и это число постоянно сокращается в результате эмиграции. Ведь многие «редлегз», то есть «красноногие», как их уничижительно называют негры, уже давно начали разъезжаться с Барбадоса на другие острова[77].

На Гренаде они живут в обособленных горных селениях и только в последние годы понемногу стали смешиваться с остальным населением острова. На Сент-Винсенте большинство из них поселилось у Ричмонда Хилл, к востоку от Кингстауна, а на Бекии колония «бедженс» сохранилась в горах.

Браки между родственниками, низкий уровень жизни, тропический климат, быстро изнашивающий европейцев, работающих под солнцем, — все это сильно сказывается на их внешнем облике: все они беззубы, морщинисты и рано старятся. Такое же унылое впечатление производит и большинство «малых белых» французского происхождения, встречающихся на Сен-Бартельми и Гваделупе, где эти группы известны под названием «блан матиньон».

Судьба французских «маленьких белых» и британских «белых бедняков» — пример жестокой фальши землеторговых реклам.

Для белых, жизнь которых не связана с работой вне помещения, здешний климат не так пагубен. Но и старые чистокровные белые семьи вест-индских плантаторов производят грустное впечатление. По-видимому, постоянное пребывание европейцев в тропиках отрицательно действует на их организм, за исключением, когда они в известной степени смешиваются с неграми.

Вопрос стоит так: не являются ли западноевропейские колонисты, наилучшим образом приспособившиеся к жизни в тропиках, людьми, которые утратили свою «белую» чистоту, привнеся в нее наследственные черты рас, естественно приспособленных для жизни в тропических условиях? Проблема эта щекотливая, поскольку усложняется расовой дискриминацией, облегчающей для португальцев и мулатов доступ в средние слои общества. Лишь в одном месте мне удалось заполучить сравнительный материал, на основании которого я решаюсь утверждать это.

Далеко на юге Вест-Индии, среди Гренадин, на острове Карриаку, шотландцы, прибывшие туда в XVIII веке, вероятнее всего с Барбадоса, в некоторых деревнях дали начало смешанной расе, представители которой принадлежат к самой предприимчивой и самой благополучной части населения, занятой главным образом строительством судов и мореходством. То же самое можно сказать и о близлежащем меньшем по величине острове Птит-Мартиник. светло-коричневое население которого французского и шотландского происхождения.

Конечно, здесь могли сыграть свою роль и неизвестные факторы. Однако профессор Арне Мюнтцинг констатирует в работе «Исследование наследственности» (Стокгольм, 1953), что смешивание людей различных рас может в ряде случаев привести к «совершенно новым возможностям возникновения ценных комбинаций способностей». Он пишет также: «Если у обеих скрещивающихся рас хорошие способности и последующий отбор идет в благоприятном направлении, то в результате действительно может наблюдаться некоторое повышение «качества» населения, а это в свою очередь ведет к его культурному расцвету». Не является ли то, что произошло на Гренадинах, подтверждением вышеуказанного? Не являются ли «шотландцы» на Карриаку доказательством целесообразности смешения рас? Не зависит ли их успех от известного в генетике правила, что гибриды различных рас растительного и животного мира более живучи, чем их родители?

Лично я думаю, что да. Причем даже можно не принимать во внимание того обстоятельства, что колонисты обычно отдавали предпочтение светлокожим группам населения.

Гренадины долгое время были очень изолированы и свободны от колониальной администрации, и лишь благодаря своей предприимчивости шотландско-французско-африканское смешанное население достигло более высокого уровня жизни, чем несмешанные «маленькие белые», угодившие на Гренаду и Сент-Винсент или затерявшиеся в селениях Барбадоса.