К забытым островам

ВСТРЕЧА В АТЛАНТИКЕ

Возвращение домой •

Как летучая рыба «летает» •

Самые опасные в мире медузы •

«Парусники» • Различные плоские звери •

Бумажные и жемчужные суда •

Японские моряки завоевывают море •

Путь домой был приятным. Мои спутники, имеющие самые　 разнообразные оттенки кожи, оказались и на этот раз очень приятными людьми. Один из них был высокопоставленный чиновник из префектуры Бас-Тера на Гваделупе, который прекрасно знал обстоятельства «дела Муля» и хорошо представлял запутанную политическую ситуацию на Сен-Бартельми. Но наиболее интересным было нечто иное.

В первые дни, как и обычно, мы наблюдали огромное количество летучих рыб. Мне казалось, что можно до бесконечности стоять на палубе, наблюдая, как эти маленькие живые самолетики испуганно бросаются в разные стороны, как только судно врезается в их стаю. В бинокль можно рассмотреть их движения более детально, в то время как эти маленькие самолетики опускаются на гребни волн. Хорошо видны и их трепещущие, переливающиеся перламутром «крылья». Да, у четырехкрылых летучих рыб — «бипланов» — грудной и хвостовой плавники развиты в летающие органы. Полет «монопланов» значительно менее сложен. Они просто выпрыгивают из воды и скользят по поверхности; правда, если есть ветер, то они могут удержаться в воздухе более длительное время.

«Бипланы» начинают развивать скорость еще в воде. При этом большая часть их тела находится над поверхностью воды и грудные плавники уже расправлены. А хвостовые плавники еще сложены, хотя рыба в этот период очень быстро бьет хвостом по воде, чтобы увеличить скорость. Когда засняли этот этап движения рыбы на пленку, то выяснилось, что она отбивает хвостовым плавником не менее 50–70 ударов в минуту.

Таким образом, летучая рыба увеличивает скорость на поверхности воды, как настоящий маленький гидроплан. Развивая свою максимальную скорость — 50–55 километров в час — она поднимается и расправляет хвостовые плавники, начинающие выполнять функцию крыльев. Вся эта процедура занимает не более одной секунды. Оказавшись над водой, четырехкрылая летучая рыба способна пролететь в один прием свыше 300 метров, хотя обычно она делает не более нескольких десятков метров. Но она может продолжить свой полет, если на короткий срок снова опустится на поверхность воды. Четырехкрылые летучие рыбы в противоположность двукрылым могут, находясь в воздухе, обходить суда и другие препятствия.

Всю свою жизнь летучие рыбы живут в открытом море, они мечут икру в плавающий повсюду фукус и благодаря способности к полету имеют больше возможностей, чем многие другие рыбы, избежать встречи с золотой макрелью или другими хищниками.

Встреча с летучими рыбами не была для меня неожиданностью. Но вечером, когда мы проходили Азорские острова между Флориш и Корву, я увидел нечто произведшее на меня гораздо большее впечатление, чем все, с чем я сталкивался за время путешествия. Море вокруг нас в течение нескольких часов было буквально заполнено армадой «португальских военных корабликов», хотя и не под командованием профессора Салазара или кого-нибудь из его помощников. Это были плавающие физалии, получившие свое забавное название из-за необычайного сходства с португальскими галерами прежних времен.

Вода была достаточно чистой и прозрачной, и в глубине можно было различить фигуры, похожие на привидения. Некоторые из них напоминали медуз, другие — сальп, третьи были совсем непонятной формы. Длина их достигала двадцати сантиметров.

Несколько часов вокруг нас было бесконечное скопище физалий. Лишь к сумеркам стало уменьшаться число этих, похожих на пилотки военных моряков «гребней», отливающих пурпурным, голубым и фиолетовым оттенками.

Эти физалии относятся к самым страшным морским животным. Когда они подходят к берегу у фешенебельных пляжей Майами или Нассо, к Барбадосу или другим вест-индским островам, все купающиеся устремляются в специальные бассейны, устроенные при туристских гостиницах. Ведь избежать этих «военных корабликов» не так легко, как обжигающих медуз, что водятся у наших европейских берегов. «Обжигающий» яд метровых щупалец физалии настолько силен, что люди, страдающие аллергией, могут получить настоящий шок, иногда даже со смертельным исходом.

С биологической точки зрения «португальский военный кораблик» особенно интересен устройством своего плавательного пузыря, или колокола, и способом передвижения. Я позволю себе привести здесь выдержки из моей книги «Опасные животные и животные, которых нет», посвященные как раз физалиям.

«Гребень расположен не вдоль удлиненной стороны плавучего колокола, а поперек. В результате этой асимметрии «военный кораблик» движется не по направлению ветра. При ветре он плывет вперед или правой или левой своей стороной в зависимости от того, «правая» это физалия или «левая».

А это в свою очередь зависит, по утверждению английского исследователя фауны моря А. X. Вудкука, от места рождения физалии и от ее приспособленности к аэрогидродинамическим условиям периода пассатов, которые к северу от экватора дуют с северо-востока, а к югу от него — с юго-востока.

Когда дует ветер, пена, фукус и другой плавучий материал обычно собираются в длинные гряды. Эти гряды располагаются параллельно направлению ветра, и само возникновение их связано со структурой ветра. Ведь то, что мы называем ветром, не является в действительности единой воздушной массой, движущейся в одном направлении. Это, скорее, система парных вихревых потоков, в которых каждый отдельный поток можно сравнить со стремительной воздушной спиралью. В каждой такой паре один виток движется в направлении движения солнца, а другой — в противоположном направлении. Под влиянием вращения Земли последний в северном полушарии больше, в то время как в южном полушарии — наоборот. Однако в обоих случаях больший виток всегда находится к западу от меньшего.

Подобные потоки образуются и в воде, являясь зеркальным отражением воздушных, причем под влиянием пассатов северного полушария водяные спирали, вращающиеся в одном направлении с солнцем, будут больше, а в пассатном поясе южного полушария — наоборот.

Между этими двумя водяными струями вода как бы «закипает», устремляясь влево и вправо — наискосок от направления воздушных потоков. И между двумя разнонаправленными парами витков, где встречаются спирали воды, «поток» устремляется вниз, причем все плавающее на поверхности в связи с этим собирается в характерные плавучие гряды.

И если бы физалии «парусники» (к ним относятся и «португальские военные кораблики», и другие не опасные меньшие по размеру их родственники) были бы симметрично сложены, они неминуемо оказались бы в такой же плавучей гряде. Именно поэтому они асимметричны; это дает им возможность плыть перпендикулярно плавучим грядам и тем самым избегать опасных зон и в то же время питаться планктоном в «бурлящей» воде между этими грядами.

Однако, по мнению Вудкука, степень этой возможности зависит от того, в каком направлении они развернуты. Он рассчитал, что «правые португальские военные кораблики» в северном полушарии движутся под углом 30 градусов к западу от направления ветра и плавучих гряд. Тем самым они значительно больше времени находятся между этими грядами, чем «левые португальские кораблики», которые передвигаются под углом 45 градусов по отношению к направлению ветра, причем более плотными грядами, из-за чего они рискуют запутаться в фукусе.

В южном полушарии все происходит, естественно, наоборот, и Вудкук считает, что из-за этого по закону естественного отбора «военные кораблики» северного полушария чаще «правые», в то время как их «родственники» в южном полушарии наследуют преимущественно противоположные качества.

По мнению Вудкука и ряда других исследователей, это в высшей степени удивительный пример влияния природной среды на животный мир. Но не все придерживаются подобного мнения. Однако одно совершенно очевидно: «правые» и «левые» «португальские военные кораблики» по естественным законам вынуждены плыть в противоположных направлениях, и поэтому не удивительно, что, находясь в одной и той же «армаде», они совершенно одинаково несимметричны.

Следует также отметить, что эти ужасные «медузы» живут сообществами, где существует весьма четкое разделение труда и вместе с тем проявляется совместная деятельность на общее благо. Одни из них обладают щупальцами для добывания пищи, которой они обеспечивают все сообщество, другие пережевывают пищу, состоящую из планктона или мелкой рыбы, третьи обеспечивают размножение, четвертые — порядок передвижения.

А вот образ жизни коллеги «португальского военного кораблика» — хандрофы (Vevella), которая во взрослом состоянии достигает не более нескольких сантиметров и которая тоже имеет гребень, совсем иной. По данным современной науки, она является индивидом-одиночкой, имеет рот, щупальца и половые органы. И как бы она ни была похожа на «маленький португальский военный кораблик», она все же относится к ближайшим родственникам физалии.

У хандрофы больше врагов, чем у «португальского военного кораблика», на который решаются нападать лишь некоторые морские черепахи. А вместе с хандрофами водится питающаяся ими и янтина (Janthina), которая постепенно обгрызает их нижнюю часть, пока не остаются лишь плавучая пластинка и гребень.

Иногда эти янтины передвигаются огромными массами. Об этом совсем недавно рассказывал профессор В. Е. Анкель из Франкфурта-на-Майне в журнале «Природа и музей». По пути из Европы на судне «Ксарифа» у Азорских островов он увидел множество темных комочков, которые в отличие от морской пены были неподвижны. Это была гигантская флотилия янтин.

Анкель рассказывает, что передней ногой, конец которой по форме напоминает глубокую ложку, янтина захватывает с поверхности воздушный пузырь и в воде обволакивает его клейкой слизью. Первый такой баллончик янтина делает, еще будучи личинкой, затем она пристраивает к нему другой, третий и так далее. Причем по мере роста ее ноги баллончики увеличиваются. Таким образом, возникают большие плоты, к дну которых самки прикрепляют капсулы с яйцами.

Как это яйцо оплодотворяется, еще не известно. Выяснено лишь то, что на протяжении жизни янтина сначала выступает как самец, а позднее становится самкой. Но у этих янтин нет органов спаривания, и, хотя известно, что сперматозоиды самцов имеют форму комочка с длинным хвостом, свидетельствующим о способности к самостоятельному передвижению в воде, еще не ясно, как они находят дорогу к флотам самок.

Изучить этот вопрос более детально Анкель не смог, поскольку на этот раз флотилия янтин состояла из очень молодых экземпляров. Не нашел он на этот раз и парусников. Но зато ему встретилось огромное количество их ближайших родственников — манет из рода Porpita без паруса на мантии. И он выяснил, что на этих манетах живут янтины и бесчисленное множество причудливых по форме летучих улиток, носящих название Claucus. Последние достигают трех сантиметров в длину и также относятся к «плейстону», то есть к плавучим организмам морской поверхности.

Подобно тому как микрофауна водных глубин имеет общее название «планктон», для микроорганизмов, населяющих морскую поверхность, также существует специальный термин. Представители этого класса живут либо на самой поверхности, либо наполовину погружены в воду. Именно они-то и называются плейстоном в отличие от гипонейстонов, обитающих под верхним слоем воды, и эпинейстонов, живущих немного ниже.

Кроме того, есть группа организмов, которая, по данным П. М. Дэвида, приведенным в книге «Надводная фауна океана» (1965), не получила еще специального наименования. Речь идет об организмах, поселяющихся на плавающих щепках и других плавучих предметах. Их довольно скоро начинают обволакивать гидроиды, морские анемоны, длинношейки (удивительные, крепко присасывающиеся ракообразные животные, которые явились родоначальниками казарок черных) и другие «животные-растения». К ним, кроме того, часто присоединяются черви, рыбы и крабы.

Эти сведения имеют не только научный, но и практический интерес. Японские рыбаки уже давно заметили, рассказывает Дэвид, что крупные рыбы в мировых океанах часто скопляются у различных плавающих предметов, поэтому для приманки рыбы в Японии начали изготовлять даже специальные плоты.

Самые маленькие из организмов, живущих на морской поверхности, — эпинейстоны. К этому классу фактически относят лишь некоторых клопов, в том числе весь род Halobates, близкий длинноногим водомеркам пресной воды. Как правило, эти морские клопы питаются трупами плавающих животных, но некоторые их виды вылавливают и мелких ракообразных. Они откладывают свои яйца на плавающих предметах, таких, как саргасовы водоросли, птичьи крылья, выеденные парусники и даже нефтяные капли. Подобно их родичам, обитающим в пресной воде, живут они преимущественно большими колониями. Их часто встречали и в тропических водах.

В то же время тщетными окажутся попытки отыскать на поверхности моря экземпляры «бумажных корабликов» (Argounaula) и «жемчужных корабликов» (Nautilus) — двух каракатиц, последняя из которых — моллюск, являющийся единственным представителем подкласса четырехжаберных. «Жемчужные кораблики», правда, иногда появляются па поверхности, но в принципе их следует рассматривать скорее как «подводные лодки», поскольку они живут под водой, на глубине до 500 метров. Между прочим, в Атлантическом океане они не встречаются, а обитают лишь в юго-восточной части Тихого океана и в фарватерах у Индонезии. «Бумажные кораблики» Атлантического океана и Средиземного моря также редко поднимаются на поверхность.

Утверждают, что в былые времена в спокойную погоду они имели обыкновение подниматься на поверхность. Там они сидели на своей скорлупе, как на судне. Вытянув в воздух две из своих конечностей, предназначенных для ловли пищи, они использовали их как парус, а остальными шестью «руками» они управляли своим корабликом.

Ученые обычно описывают эти «бумажные кораблики» именно в подобной романтической ситуации, а поэты, и среди них Байрон, даже воспевали их. В его версии о пресловутом восстании на «Баунти», в которой, как принято исстари, эта каракатица называется Наутилусом, есть следующие строки[111].

Возникновение этого мифа относится еще к эпохе Аристотеля. Плиний записал его в своей девятой книге Естественной истории, а Линней окрестил «бумажные кораблики» аргонавтами, вспоминая о героях греческой мифологий, приплывших на быстроходном Арго в Колхиду за золотым руном.

Действительность не столь романтична, хотя и интересна. Достигающая двух дециметров длины раковина «бумажного кораблика» в противоположность похожей на аммонит раковине «жемчужного кораблика» не является его жилищем, а сооружена из выделений обеих плоских «рук» и используется как место хранения яиц, то есть речь идет о своего рода «яйцекоконе». Интересно также, что аргонавт охотно «бесплатно катается» на внешней стороне некоторых видов манет. Но аргонавтам не делает чести путешествовать подобным образом, особенно если речь идет не о головоногих моллюсках, а о героях греческой мифологии.

Однако несправедливо было бы представлять изучение фауны морской поверхности лишь в качестве предмета мифологии и повода для биологических курьезов. Дэвид утверждает, что «внешний пласт моря содержит множество яиц и личинок рыб и бесхребетных животных, а они в свою очередь состоят из многообразных различных форм, которые редко или никогда не встречаются в других пластах. Программа исследования экосистемы поверхности (взаимосвязи между различными организмами внешнего пласта моря. — Б.Ш.) может дать результаты, интересные как с экономической, так и зоологической точки зрения».

Японцы, занимающиеся сейчас рыболовством почти во всех морях мира, вышли на первое место в исследовании этих проблем. Они надеются открыть в океанах богатые рыбой зоны, еще никем ранее не эксплуатировавшиеся. Когда «Матуба» проходила через бесчисленные флотилии «португальских военных корабликов», мы видели в сумерках силуэты рыбацких судов, судя по всему, принадлежавших японцам. И конечно же, они были там не случайно.

Одновременно эти рыбацкие суда навели меня на грустные размышления о жестокой конкуренции, жертвой которой стали рыбаки многих островов Вест-Индии, включая Барбадос и бывшую шведскую колонию Сен-Бартельми. А недавно японские промысловики обосновались и на нидерландской части острова Сен-Мартен. Правда, благодаря японцам теперь можно свободно купить рыбу даже на таких островах, как Гваделупа, где в селениях особенно остро ощущается недостаток протеина. Но трагично то, что новые иностранцы прибыли сюда отнюдь не с добрыми намерениями, а лишь для того, чтобы присоединиться к своим предшественникам, которые, нещадно эксплуатируя и без того во многих местах скромные ресурсы островного мира Антил, почти полностью их исчерпали.

Даже на «забытых островах» часто можно обнаружить следы этих новых эксплуататоров. На верандах гостиниц и в других местах часто развешаны гигантские синие стеклянные шары, обтянутые сеткой. Это сохнущие на берегу поплавки устройств, с помощью которых японцы со свойственным им усердием вылавливают все, что им нужно, начиная от тунца и кончая любыми другими дарами моря. А ведь вест-индцы сами давно уже могли бы пользоваться природными ресурсами, если бы обладали достаточными знаниями и возможностями.