К забытым островам

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Шведский писатель Бенгт Шёгрен — по образованию естествоиспытатель. Изучая животный мир, он столкнулся с проблемой охраны природы. А поиски района, где эти проблемы можно было бы изучить на богатом и разнообразном материале, побудили Шёгрена совершить путешествие в Вест-Индию, тем более что история ее оказалась связанной с историей его родины — Швеции. Попав же в яркий, красочный мир Антильских островов, автор понял, что волнующие его вопросы тесно связаны с историей, экономикой, социологией, этнографией этого района земного шара. Сначала Шёгрен обратил внимание на все эти стороны жизни архипелага просто потому, что уловил социальную обусловленность проблем охраны природы. Затем, не отказавшись от прежних своих интересов, просто стал глубже интересоваться прошлым и настоящим народов Антил. Будучи человеком с прогрессивными взглядами (и в этой книге, и в других своих произведениях он не раз говорит о своих «социалистических взглядах»), автор с неподдельным сочувствием относится к борьбе антильцев против колониализма, за экономическую, политическую и культурную независимость.

Такова история появления «вест-индских» книг Бенгта Шёгрена. С первой из них — «Острова среди ветров» — наш читатель уже знаком; она была выпущена издательством «Мысль» в 1967 году.

Перед нами вторая его книга о вест-индских островах, переведенная на русский язык.

Если в первой книге описывается путешествие главным образом по крупным островам — Большим Антилам, то во второй рассказывается преимущественно о Малых Антильских островах, причем в основном о таких, на которых редко удается бывать путешественникам, исследователям, журналистам и туристам.

Книга написана в свободной манере, композиция ее определяется маршрутом путешествия, впечатлениями автора, интересом его к тем или иным сторонам жизни островов. Бенгт Шёгрен и не ставил перед собой задачи дать исчерпывающее описание Малых Антил. Поэтому многих вопросов он касается лишь вскользь, мимоходом, кое о чем вообще не упоминает. Есть в книге и спорные положения, есть (правда, их немного) и такие, с которыми нельзя согласиться. Все это оговорено в примечаниях. Здесь же, в послесловии, мы попытаемся кратко охарактеризовать те стороны прошлого и настоящего Вест-Индии, которые позволят несколько дополнить нарисованную автором картину.

К моменту появления у берегов Антил первых каравелл Колумба острова эти были населены индейцами араваками й карибами. Первые переселились в Вест-Индию за много веков до открытия европейцами Америки. Переселение произошло с Южноамериканского материка, где находилась «колыбель» араваков — бассейн Ориноко и Рио-Негро; из этой «колыбели» аравакские племена распространились почти по всей Южной Америке. Остатки их живут здесь до сих пор.

Карибы, обитавшие вначале в верхнем течении притоков Амазонки — Шингу и Тапажос, в последнее столетие перед открытием Америки европейцами распространились очень широко, сначала по материку (где и по сей день в ряде районов сохранились их отдельные группы), а затем, оттесняя араваков, — по Антильским островам.

К началу испанской колонизации Вест-Индии Багамские острова, Куба, Ямайка и часть Гаити были населены араваками, другая же часть Гаити, Пуэрто-Рико и Малые Антилы — карибами. Как раз в это время между индейцами обеих групп разгорелась война, чем не замедлили воспользоваться испанцы, захватывая некоторые острова.

Предполагают, что число индейцев достигало тогда 600 или даже 700 тысяч человек.

Но уже в первые десятилетия XVI века в результате испанской колонизации большинство индейцев было истреблено. Лишь кое-где на островах сохранились небольшие группы карибов, отчаянно защищавших свою свободу. Последняя из таких групп была переселена в конце XVIII века (уже английскими колонизаторами) с острова Сент-Винсент в Центральную Америку. Из тех нескольких сот индейцев, о которых упоминает автор, большинство смешанного происхождения. Небольшими группами они живут на Доминике, Сент-Винсенте, а также на Тринидаде и на Кубе.

В связи с истреблением индейцев перед колонизаторами остро встал вопрос о рабочей силе. Это и было причиной ввоза африканских рабов, начавшегося с XVI века, но особенно увеличившегося со второй половины XVII века, после проникновения и закрепления в Вест-Индии конкурентов Испании, в основном англичан.

Точных данных о численности ввезенных в Вест-Индию рабов нет. По-видимому, их было значительно больше миллиона, но часть их затем была продана на материк.

Этнический состав ввозимых из Африки рабов был весьма разнообразен. Их привозили в основном из районов Западной и частично Центральной Африки, простирающихся от рек Нигера на севере до Конго на юге. Некоторая часть рабов была с восточного побережья Африки. Известны случаи ввоза рабов даже с Мадагаскара.

Рабовладельцы стремились как можно быстрее и основательнее «перемешать» рабов, добиваясь, чтобы на плантациях сосредоточивалось как можно больше африканцев, не понимающих друг друга. В таких условиях языком общения становился местный диалект английского (или французского и т. д.). Для негров, родившихся на островах, он был уже родным.

Все это приводило к тому, что в Вест-Индии очень многие элементы африканской культуры стали исчезать и здесь постепенно создалась новая вест-индская негритянская культура. Однако в ней сохранились африканские черты. Они немалую роль играют в народном творчестве, в религиозных верованиях и т. д. Хотя значительную часть рабов быстро обратили в христианство, традиционные верования среди них уничтожить не удалось (правда, они претерпели заметные изменения). Причина такой устойчивости состояла в том, что они стали своего рода проявлением освободительной борьбы негров, сплачивая их против рабовладельцев.

Борьба же эта не утихала. Историю рабства в Вест-Индии с полным основанием можно было бы назвать историей негритянских восстаний. Так, на Ямайке, в крупнейшей английской колонии района, такие восстания вспыхивали в среднем каждые пять лет, число их участников, как правило, было не менее четырехсот, а иногда достигало тысячи и более человек. Долгое время сохраняли независимость ямайские маруны — беглые рабы и их потомки, укрывшиеся в неприступных горно-лесных районах и защищавшие свою свободу с оружием в руках.

В результате развития капиталистических отношений колонизаторы были вынуждены пойти на отмену рабства. Первыми это сделали англичане, приняв в 1833 г. закон об освобождении рабов с августа 1834 г. Однако бывшие рабы еще несколько лет оставались зависимыми от своих хозяев. Угроза новых восстаний вынудила англичан окончательно освободить рабов уже в 1838 году.

Почти все негры сразу же ушли с плантаций и на крупных островах, где были свободные земли, стали вести мелкое крестьянское хозяйство. Так, в частности, произошло на Ямайке и Тринидаде. На мелких же островах, где свободной земли не было, бывшим рабам пришлось стать плантационными рабочими. На Ямайку и Тринидад, где стало не хватать рабочих рук, стали ввозить законтрактованных рабочих из Индии, Китая и даже из некоторых местностей Европы. Особенно значительные размеры приобрел ввоз индийцев на Тринидад. С 1845 по 1924 год сюда прибыло не менее 120 тысяч выходцев из Индии.

Индийцы, подписавшие контракт, имели самое смутное представление о том, куда их везут, что это за страна и что там происходит. Они были готовы на все, чтобы спастись от голодной смерти, неминуемо ожидавшей их в Индии. По отношению к тринидадским неграм они, сами того не желая и не. подозревая, сыграли роль штрейкбрехеров. Именно отсюда и возникли те особенности негритянско-индийских отношений, о которых неоднократно упоминает Б. Шёгрен и которые, разумеется, всячески обостряли колонизаторы.

Однако выражение Шегрена «межрасовая борьба за власть», употребляемое им для характеристики этнополитической ситуации на острове, нельзя признать удачным. Национальные отношения, тоже охарактеризованные автором не очень точно, — это лишь одна сторона того, что происходит сейчас на Тринидаде, сторона важная, но отнюдь не определяющая. Как и в других капиталистических странах, здесь идет прежде всего борьба классовая, борьба между трудом и капиталом. Своеобразие, придаваемое этой борьбе специфической ситуацией, сложившейся на Тринидаде, не должно заслонять от нас главное ее содержание.

На современном Тринидаде индийцев сейчас почти столько же, сколько негров. В деревне это крестьяне и плантационные рабочие, в городах — торговцы, работники транспорта и сферы обслуживания. Индийцы составляют немалую часть тринидадской интеллигенции.

Мы коснулись сейчас событий последних лет — периода независимого существования таких государств, как Тринидад и Тобаго, Ямайка, Барбадос. К независимости этой, однако, они шли долгим и трудным путем.

Заметным рубежом стали здесь события 30-х годов XX века. В 1937–1938 годах по многим Вест-Индским островам прокатилась огромная волна забастовок, голодных походов и других выступлений. Колонизаторам удалось подавить это движение, лишь пустив в ход воинские части. Однако было совершенно ясно, что управлять колониями по-прежнему больше не удастся.

Метрополии пришлось разрешить создание на островах профессиональных союзов и первых политических партий. В период второй мировой войны и в последующие годы население английской Вест-Индии добилось введения всеобщего избирательного права.

Подъем национально-освободительного движения после разгрома фашизма во второй мировой войне постепенно расшатал основы британского колониального владычества в Карибском море. Пытаясь удержать колонии в своих руках, Англия создала из них в январе 1958 года Вест-Индскую федерацию. Однако доля автономии, предоставленной островам, была незначительной, проблемы, стоявшие перед ними, оставались нерешенными, а административные и прочие расходы были возложены на самих же членов федерации. Не удивительно, что это объединение оказалось недолговечным. Ямайка вышла из федерации в сентябре 1961 года, Тринидад — в январе следующего, а в мае того же 1962 года она прекратила свое существование. Теперь преградить крупнейшим островам Вест-Индии путь к независимости было уже невозможно. Ямайка и Тринидад приобрели ее в том же году, Барбадос — четыре года спустя.

До этого времени Малые Антилы жили одной жизнью со своими более крупными соседями. Разбросанные по обширным пространствам Карибского моря, с экономикой монокультурного типа, по-прежнему прикованной к метрополии, они, оставшись колониями Англии, в еще большей степени страдают от однобокого развития хозяйства, от безработицы, от всех тех зол, которые описаны в книге Б. Шёгрена.

Один из многих примеров — положение, сложившееся на острове Сент-Винсент. '(Население его, — писала ямайская буржуазная газета в начале 1970 года, — живет в состоянии, близком к рабству». Доход на душу населения в 1967 году (именно тогда Шегрен и посетил этот остров) составлял там 290[113] долларов в год. Учитывая, что средний доход на человека в Латинской Америке равнялся в это время 794 долларам (цифра, как видим, также достаточно мизерная), Сент-Винсент мог бы «конкурировать» за последнее место разве только с Гаити.

Не удивительно, что пищевой рацион сент-винсентца содержит только половину необходимого организму животного белка, что детская смертность там просто страшная (92 смертных случая на 1000 человек), что более половины детей до пяти лет (составляющих 20 % населения) ежегодно умирает. Жители острова страдают не только от недоедания, но и от желудочных, легочных, венерических заболеваний. Однако на сто тысяч его. жителей приходится лишь одна больничка, один врач обслуживает семь тысяч жителей, а помощь психическим больным и прокаженным вообще отсутствует. Да может ли быть иначе, если расходы на здравоохранение и социальное обеспечение составляют… 10 долларов на человека в год!

Экономика островов находится в руках британских, американских и канадских монополий. Так, в хозяйстве Антигуа полновластно распоряжается английская «Антигуа шугар фэктори лимитед», и, хотя формально сахарная промышленность здесь национализирована, вся правительственная помощь идет… той же компании, которая в противном случае угрожает прекратить на острове свою деятельность. При этом производство сахара неуклонно падает; с 30 тысяч тонн в год оно уже упало до 3 тысяч, что, разумеется, повлекло за собой рост безработицы, и без того представляющей собой бич Вест-Индии.

Прогрессивные силы Антил действуют в трудных условиях. У власти подчас оказываются деятели, которых вполне можно сравнить с диктаторами Латиноамериканского материка. Не такая уж редкость здесь и фальсификация результатов выборов, и перестрелка у избирательных участков, и незаконные аресты, и коррупция… В связи с усиливающимся влиянием США подобных явлений становится все больше.

Переход островов в категорию «ассоциированных» государств, при которой сохранилась их зависимость от Великобритании по самым важным вопросам (в области внешних сношений, обороны), существенно не улучшил ни экономического их положения, ни условий жизни трудящихся.

По-видимому, выход может быть найден в объединении Малых Антил. Но Восточнокарибскую федерацию, или Федерацию шести, не удалось создать ни в 1963 году, ни позже. В августе 1971 года по инициативе Гренады была создана новая конференция, на которую были приглашены и представители независимых теперь Больших Антил (правда, откликнулся один Тринидад). На конференции было решено продолжать усилия в этом направлении…

Бенгт Шёгрен посетил также французскую Вест-Индию, те острова, которые назывались колониями Франции, а в 1946 году были переименованы в ее «заморские департаменты». Вместо губернаторов во главе этих департаментов, как и в метрополии, стоят теперь префекты, но с большими правами, включая право распускать избранные населением органы местного самоуправления (на территории материковой Франции таких законов нет). Экономика островов остается полностью в руках французских монополий, препятствующих созданию на Мартинике и Гваделупе даже тех отраслей промышленности, которые обрабатывали бы местное сырье. Острова, производящие преимущественно сахар, вынуждены ввозить продовольствие, в том числе даже… рафинад! Хотя острова омывает богатое рыбой Карибское море, им приходится ввозить из метрополии соленую и консервированную рыбу. Расходы на импорт продовольствия составляют 40 процентов стоимости всех экспортируемых сюда товаров.

При этом цены постоянно растут и уровень жизни трудящихся падает. Ко времени приезда Шёгрена на Гваделупу стоимость жизни там за два года возросла на 40 процентов. Большинство рабочих занято лишь три-четыре месяца в году (па уборке сахарного тростника).

У власти по-прежнему находятся белые колонизаторы (те «беке», о которых пишет Шёгрен), проводящие политику дискриминации негров, которые составляют здесь большинство населения. Возникающие на этой почве столкновения принимают подчас широкие масштабы и сопровождаются человеческими жертвами. Так было, например, в Фор-де-Франсе (Мартиника) 29 декабря 1959 года, в Пуэнт-а-Питре (Гваделупа) 23 марта 1967 года… Число этих примеров можно было бы увеличить.

Шёгрен рассказывает о том, что представляет собой демократия в понимании колониальных властей. Не случайно все эти незаконные действия были направлены против авангарда гваделупского и мартиникского народа — коммунистических партий Мартиники и Гваделупы. Этот рассказ можно дополнить и более свежими примерами. Так, весной 1969 года власти отстранили гваделупских коммунистов от участия в контроле над тем, как осуществлялось голосование во время проходившего тогда референдума.

Но коммунисты обоих островов, пользующиеся широкой поддержкой трудящихся, добиваются все новых успехов. На местных выборах весной 1971 г. они завоевали, например, большинство в двенадцати муниципалитетах Гваделупы.

Таковы те «забытые острова», по которым совершил свое путешествие Бенгт Шегрен. Уже самый жанр его книги не предполагает социально-экономических обобщений. По было бы ошибкой сказать, что автор обошел эти вопросы. Путешествуя по островам, он стремился как можно ближе познакомиться с их населением, понять, как живут простые люди Антил. В поисках объяснения настоящего он обращается к прошлому. Отсюда многочисленные исторические экскурсы в его книге. О самом же настоящем он стремится рассказать с предельной конкретностью, описывая судьбы не только отдельных островов, но и отдельных людей. Не все ему здесь в одинаковой мере удалось, иногда мелкие факты заслоняют более важное, существенное. Но несомненно одно — даже там. где Шёгрен неправ, он никогда не выступает с позиций колонизаторов. В той борьбе, которая происходит на островах и отзвуки которой ощущаются в его книге, он с теми, кто борется за свое освобождение.