К забытым островам

К ДОМИНИКЕ

Мимо Монтсеррата, Антигуа и Гваделупы •

Место ссылки — острова Ле-Сент •

Морской бой, спасший Ямайку для Англии

и косвенно решивший вопрос,

какой остров станет шведской колонией

После поездки в Бримстон-Хилл мне оставалось лишь отправиться в Бастер и ждать там Мак-Лоуренса, который надеялся отплыть с Сент-Киттса в тот же день. Позавтракал я в «Королевском отеле», большом деревянном здании в колониальном стиле с лоджиями. Там я останавливался и в первый свой приезд. Мы вновь сердечно встретились с владелицей отеля мисс Эдмид и с ее матерью, у которой я жил на Синт-Эстатиусе, где она управляла «Правительственным домом для приезжих».

Знакомых я встречал повсюду. Но больше всего меня обрадовала встреча с капитаном Голдином Бетелем. На шхуне своего отца «Ферелине» он совершает постоянные рейсы к Сен-Бартельми. Отец его живет на Птит-Мартинике, одном из островков Гренадин, и я обещал навестить его.

Мак-Лоуренс задерживался, и даже его первый помощник не знал точно, сумеют ли они отплыть вечером. Было уже пять часов пополудни. Агенты Лоуренса закрыли контору, так и не сказав мне ничего определенного, и отправились в одну из комнат агентства распивать ром. Судя по всему, капитан тоже загулял. В шесть часов я встретился в одном из баров порта с Голдином Бетелем. Пробило семь. Стемнело. В баре предположили, что Мак-Лоуренс встретился с подружкой и едва ли покажется раньше следующего утра.

Но он все же внезапно появился, причем в отличном настроении. «Конечно, конечно, черт возьми, мы плывем. Но к чему спешить? Есть еще время выпить по одной за успешное плавание», — что мы и сделали.

В течение всего этого дня «Чалленор» стоял у набережной. Погруженные на него пустые бочки для рома были готовы для транспортировки к винокуренным заводам на Барбадосе. Правда, капитан надеялся раздобыть еще дополнительную партию сахара, но его агенты не сумели организовать сделки. В девять часов вечера мы все же отплыли, и мне оставалось лишь, согнувшись в три погибели, разместиться на узкой койке с ее уникальным матрасом и тараканами. Но к обществу тараканов я уже начал привыкать и спал прекрасно. А рано утром мы уже проходили мимо маленького островка Монтсеррат, на котором я побывал еще во время своей первой поездки.

Это один из самых очаровательных островков Вест-Индии. В его столице Плимуте не более трех тысяч жителей, а на всем острове в общей сложности 13 тысяч человек. За несколько месяцев до того, как я написал эти строки, часть столицы сильно пострадала от пожара. Такой судьбе подвергаются время от времени старые деревянные постройки во всей Вест-Индии. И все же Плимут и сейчас достоин внимания.

Как ни странно на первый взгляд, чернокожее население здесь говорит на английском языке с ирландским акцентом. Объясняется это тем, что во времена Оливера Кромвеля Монтсеррат был местом ссылки мятежных ирландцев[25]. Несмотря на то что с моря остров кажется одинокой скалой, лишенной растительности, он очень зеленый, и местами земля его весьма плодородна. Здесь производится хлопок сорта «Си айленд», выращивается много фруктов и овощей. В середине XIX века именно на нем начали культивировать лайм — растение из цитрусовых с маленькими плодами, из которых делают распространенный здесь лаймовый сок. Но затем производство сока на этом острове сильно сократилось, и сейчас крупнейшие плантации лайма находятся на Доминике.

Остров знаменит своими водопадами и серными источниками. Как и на многих других вулканических островах, здесь встречается географическое название «Суфриер», что по-французски означает «серный источник».

От Монтсеррата до Антигуа очень далеко, во время нашего плавания мы даже не увидели ее на горизонте. Но меня это не расстраивало: Антигуа настолько заезжена туристами, что туда я и не стремился. За номер в тамошних гостиницах взимается за день примерно 20 или более долларов, причем американских, а не вест-индских, которые соответствуют приблизительно трем шведским кронам с несколькими эре[26]. Отдыхающие целыми днями поджаривают свои тела на складных шезлонгах, расставленных вдоль побережья, вместо того чтобы побродить по острову и разобраться в том, что отличает Вест-Индию, к примеру, от Майами или любого другого курортного места.

Любопытнейшим историческим памятником этого острова является док Нельсона в Английском порту — некогда важная база флотов адмиралов Родни и Худа, а позднее и ^самого лорда Нельсона, который, между прочим, был женат на женщине с острова Невис.

После полудня «Чалленор» довольно близко подошел к Гваделупе. Ее столица Бас-Тер сверкала в лучах солнца у подножия гигантского вулкана Суфриер. Мимо нас проплыл трехмачтовик «Ипана», очевидно, он шел из Сен-Бартельми в Пуэнт-а-Питр. К сумеркам мы миновали скалистую группу островов Ле-Сент, подобно Сен-Бартельми принадлежащих Гваделупе. Население островов Ле-Сент относительно светлокожее.

В то время как petits blancs, или «маленькие белые»[27], Сен-Барта считаются выходцами из Нормандии, предки населения островов Ле-Сент пришли в основном из Бретани. Большая разница заметна и в образе жизни, и в манере поведения тех и других.

Рыбацкие суда из Бур де Сент и других портов нередко подходят к Сен-Барту за «провизией» (спиртными напитками и тому подобным), очень дешевой в старом шведском свободном порту. На голове у кого-либо из команды нередко можно увидеть так называемое салако — большой, похожий на тарелку головной убор, напоминающий те, что носят в Юго-Восточной Азии. И действительно, фасон этот родом из Аннама, и шляпы, популярные на Ле-Сенте, так и называются: «шапо аннамит»[28].

Издали острова Ле-Сент выглядят очень неприветливо: прямо над водой нависают скалы, по которым «лезут» вверх небольшие постройки. Не удивительно, что в свое время эти острова использовались как места ссылки. Последний раз это было в годы второй мировой войны, когда французские Антилы были подвластны режиму Виши[29] (вплоть до 1943 года). Многие из недовольных политической ситуацией, усугубившейся гнетом губернатора адмирала Робера, бежали в эти годы с Гваделупы на Доминику или с Мартиники на Сент-Люсию, чтобы затем присоединиться к вооруженным силам «Свободной Франции» де Голля[30]. Здесь же, на Ле-Сенте, и главным образом в крепость Фор Наполеон, интернировали тех, кто не успел или не смог бежать.

Однако в действительности эти острова не такие уж негостеприимные. На них разместились превосходные маленькие отели, где готовят вкуснейшие блюда из всего, что только может дать море. Кроме того, здесь есть что посмотреть тому, кому надоела яркая зелень близлежащих более крупных островов.

Некогда к востоку от Ле-Сента разыгрался морской бой, обычно называемый французами боем у Доминики, а англичанами — боем у Ле-Сента. Адмирала Родни отозвали тогда в Лондон, чтобы привлечь его к ответу за буйства, учиненные им на Синт-Эстатиу-се: грабежи задели интересы множества британских граждан. Однако в этот период положение Англии было настолько критическим, что в Лондоне предпочли сменить гнев на милость, чтобы иметь возможность и впредь использовать Родни как способного стратега.

Он сразу же поспешил обратно в Вест-Индию и 19 февраля 1782 года был уже на Барбадосе. В это время тридцать три французских судна во главе с адмиралом графом де Грассом стояли у Форта Руайаль (нынешний Фор-де-Франс на Мартинике). Захватив Сент-Киттс, де Грасс намеревался побыстрее привести в порядок суда и затем отправиться на другую сторону Карибского моря, где должен был соединиться с испанским флотом и пойти в наступление против Ямайки, которую испанцы хотели заполучить обратно. Этот большой остров захватила у них Англия в середине XVII века[31].

Войска англичан расположились к югу от Мартиники, на французской Сент-Люсии, которую они уже успели захватить. Здесь Родни и организовал временную базу. Он приказал своему флоту бросить якоря вблизи маленького островка, который ныне называется Пиджен и известен своими пляжем и открытым рестораном.

На острове Пиджен Родни соорудил наблюдательный пункт, чтобы следить за продвижением французского флота. Но ничего существенного он не заметил, кроме, пожалуй, того, что из Франции на Мартинику прибыл конвой с подкреплением. Де Грасс в это время устроил большой бал и пригласил на него британских морских офицеров. Утверждают, что сам Родни от приглашения отказался, ссылаясь на подагру. Но кое-кто из его приближенных принял приглашение французов, участвовал в празднестве и обменялся подарками с ненавистным врагом. Подобная идиллия могла быть лишь в XVIII веке.

Оба адмирала стояли на рейде в ожидании. Де Грасс ждал попутного ветра, чтобы отправиться в поход против Ямайки, а Родни — чтобы нанести удар по французам, как только они снимутся с якоря. Восьмого апреля де Грасс, потеряв терпение, сделал попытку отплыть на север, чтобы выбраться через пролив между Доминикой и Гваделупой в Атлантический океан.

Роковым для де Грасса оказалось, очевидно, то, что суда его были перегружены войсками и военным снаряжением, из-за чего при безветрии многие из них «застряли» у Гваделупы. А Родни отправился в путь на рассвете 9 апреля. Его боевые единицы были гораздо легче и поэтому мобильнее. За подветренной стороной Доминики восемь из тридцати пяти британских судов почти нагнали французов. Последние тут же перешли в контрнаступление.

После нескольких часов перестрелки и маневрирования под плотной дымовой завесой французский флот оказался у Ле-Сента разделенным на три части. Таким образом, исход боя был предрешен. Французы потеряли почти все боевое снаряжение, которое должны были использовать против Ямайки. Сам адмирал де Грасс, правда, попал туда, но в качестве пленника Родни. Последний с триумфом привез его на остров, против которого де Грасс мечтал выступить в содружестве со своими испанскими союзниками.

Британским силам, действовавшим в Северной Америке, повезло несколько меньше, хотя им и удалось разбить французов, ввязавшихся в североамериканскую освободительную войну в надежде вернуть ранее принадлежавшие части Канады, потерянные Францией в 1763 году[32]. Но успокоить мятежные колонии в этой части света англичанам так и не удалось.

В 1783 году по Версальскому договору Англия была вынуждена признать самостоятельность Соединенных Штатов Америки. Французам же не повезло еще больше. Канада осталась английской, Ямайка тоже была спасена для Англии. К тому же французы были вынуждены оставить не только Бримстон-Хилл и весь Сент-Киттс, но и вернуть англичанам отнятые у них ранее другие острова — такие бывшие французские владения, как Доминика, Сент-Винсент и Гренада с подчиненными ей Гренадинами.

Единственным утешением для французов было то, что Англия взамен всего этого оставила им Сент-Люсию — французскую Sainte-Lucie, которая, однако, оставалась французским владением лишь до 1803 года. Кроме того, за Францией оставались остров Тобаго[33] и принадлежавшие ей крупнейшие и богатейшие острова Малых Антил — Мартиника и Гваделупа, а также «зависимые» от последней острова, в том числе и Сен-Бартельми, который в 1783 году оказался шведской колонией.

Пожалуй, можно утверждать, что бой у Ле-Сента и последующий за ним Версальский мир косвенно имели решающее значение и для будущей судьбы Швеции, как небольшой, но все же колониальной державы в Вест-Индии. Можно себе вообразить, в водовороте каких событий могла бы оказаться Швеция, если бы в этом бою военная удача оказалась на стороне другой великой колониальной державы и Густав III вместо маленького Сен-Бартельми выманил бы у Франции большой остров, представлявший непосредственный интерес для англичан! А ведь в XVIII веке в Стокгольме мечтали даже о Тобаго, не говоря уже о Доминике…