К забытым островам

ВВЕДЕНИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Многие путешественники, отправляясь в путь, рассчитывают впоследствии поведать миру лишь собственную историю и поделиться беглыми личными впечатлениями, придерживаясь при этом старого принципа: wenn jemand eine Reise tut, so kann er was erzahlen (если совершил путешествие, всегда найдешь, о чем рассказать). Но перед тем, кто приезжает в Вест-Индию, чтобы познать жизнь этого чрезвычайно разнообразного архипелага, встает задача невероятной сложности. Ведь чтобы правильно понять увиденное и пережитое там, необходимо многое: богатые знания о сложном историческом пути развития и внутренних взаимосвязях его различных территорий, о природе архипелага и, наконец, о географических и социальных условиях жизни различных групп его населения.

В этой книге я попытался рассказать о Малых Антилах, расположенных в восточной части Карибского моря. Это цепь островов, в свое время колонизованная северными европейцами. Правда, часть из них открыта Колумбом, но для испанцев тех времен более доступным и выгодным делом было ограбление богатых индейских племен материковых территорий Центральной и Южной Америки: мексиканских ацтеков и майя, инков Перу[1] и т. д. Правда, испанцы подчинили себе и некоторые острова Больших Антил — Пуэрто-Рико, Санто-Доминго (Эспаньолу) и Кубу[2],— где жили мирные племена индейцев-землевладельцев, покорить и поработить которых им удалось без особой сложности.

Малые Антилы, несмотря на скромный размер их территорий, оказались для колонизаторов весьма «крепким орешком», поскольку здесь жили необычайно воинственные индейцы карибы, вплоть до XVIII века упрямо сопротивлявшиеся набегам европейских завоевателей, но вместе с тем, как свидетельствует историческая литература, дружелюбно и гостеприимно принимавшие мирных европейских мореходов и путешественников.

Здесь испанцы встретили столь ожесточенное сопротивление, что после нескольких попыток колонизации предпочли в дальнейшем обходить эти карибские острова стороной. Но на смену им пришли французы и англичане, голландцы и датчане[3]. В начале XVII века они захватили Малые Антилы и в последующие два столетия продолжали драться как между собой, так и с карибами за раздел и передел этого островного мирка. Правда, в 1917 году датчане продали свою маленькую долю — Датскую Вест-Индию — Соединенным Штатам Америки, которые в то время опасались, что ее оккупируют немцы, превратив в базу подводных лодок, которая бы стала угрозой Панамскому каналу. Впоследствии эта американизированная бывшая датская колония столь щедро окупила себя, принося своим владельцам весьма крупный доход от туризма, что путешествующие скандинавы еще и сегодня не могут не испытывать огорчения по поводу ее потери.

Но на Виргинских островах, принадлежащих Соединенным Штатам (так сейчас называется бывшая Датская Вест-Индия), черты датского влияния еще полностью не уничтожены. Там сохранился датский стиль в архитектуре, на улицах порой можно встретить датские вывески, а многие представители местного чернокожего населения посещают датские школы и говорят по-датски. Как это ни удивительно, но в воспоминаниях многих из них датский период сохранился как «добрые старые времена». Ведь со времени прихода американцев здесь катастрофически стала увеличиваться нищета, особенно в 20-е и 30-е годы.

Совсем иную память оставили о себе на этих островах голландцы, англичане и французы. Замешанной в эту историю оказалась и Швеция, но в очень скромной роли.

Ведь Швеция в то время стремилась захватить территории в Европе, в основном соседних стран по другую сторону Балтийского моря. Сам я живу в одной из таких захваченных Швецией провинций, которую шведам удалось удержать за собой. Я имею в виду Сконе, являвшуюся важнейшей из территорий Дании до заключения мира в Роскилле в 1658 году[4].

Но время от времени шведы предпринимали свои колонизаторские рейды и вне пределов ближайших морей. Прежде всего они стремились достичь Северной Америки. Так, в 1638 году два шведских судий — «Кальмаре Нюккель» и «Фогель Грин» — переправились через Атлантический океан и скупили принадлежавшие индейским племенам земли вдоль реки Делавэр. Вскоре после этого там был построен форт, и несколько сот шведов переселились на эту территорию, получившую название «Новая Швеция».

Однако уже в 1655 году она была захвачена голландцами. Таким образом, шведские владения в Северной Америке просуществовали всего лишь 17 лет. Еще менее успешной была шведская колонизация Африки, где в течение двух коротких периодов XVII века шведы владели фортом Карлсборг у побережья нынешней Ганы[5].

Несколько позже, в XVIII веке, в Стокгольме начали мечтать о новой колонии, причем теперь уже в Карибском море. Довольно долго шведов особенно интересовал остров Тобаго, некоторое время в XVII веке принадлежавший, как ни удивительно, герцогу Якову Курляндскому[6]. Швеция мечтала получить Тобаго (ныне Тобаго является частью государства Тринидад и Тобаго), чтобы начать там производство сахара и сделать этот остров центром сбыта железа и других товаров в остальные части Вест-Индии.

Интересовал шведов и остров Доминика, имеющий важное стратегическое значение благодаря своему выгодному положению между богатыми французскими «сахарными» колониями Гваделупой и Мартиникой. В Стокгольме притязали и на Гренаду, захваченную французами. Одновременно шведы хотели попытаться уговорить Испанию отказаться в их пользу от относительно большого острова Пуэрто-Рико, ссылаясь на то, что испанцы незадолго до этого захватили несколько шведских судов, а на один шведский фрегат наложили эмбарго. За подобного рода оскорбления, думали в Стокгольме, конечно, испанцы должны были бы передать шведам Пуэрто-Рико в качестве возмещения убытков…

В качестве посредников при переговорах с испанцами Швеция выбрала французов, но тщетно. Только в июне 1784 года, во время посещения Парижа Густавом III, шведам удалось наконец «подсечь рыбку». Еще до этого визита Густав III, став союзником Франции, уже получил от французов некоторую экономическую помощь. Сейчас ему удалось добиться новых субсидий в шесть миллионов золотых франков, которые он собирался использовать для нападения на Россию в 1788 году[7], а также фактически заполучить в Вест-Индии один маленький остров (Сен-Бартельми. — Е. Г.) взамен предоставления французам особых привилегий в пользовании портом западного побережья Швеции — Гётеборгом.

Так остров Сен-Бартельми стал шведской колонией. Возможно, французы остались довольны подобной сделкой: ведь площадь островка не более 24 квадратных километров и расположен он вдалеке от основных коммуникаций. Тем не менее Густав III был весьма удовлетворен. Он объявил остров свободным портом с очень выгодными условиями для всех прибывающих на него купцов. У естественной гавани был построен маленький городок под названием Густавия, и вскоре на Сен-Барте (так этот остров называется в повседневном обиходе) расцвела торговая жизнь, и прежде всего работорговля.

В XIX веке эта шведская колония имела довольно большое значение прежде всего в качестве нейтрального свободною порта. Например, ее как перевалочный пункт использовали британские колонии при торговле с французскими колониями в самый напряженный период наполеоновских войн. И здесь же они могли совершать сделки с Соединенными Штатами Америки, в то время как между этим бывшим британским владением и Великобританией продолжалась война. На этих сделках наживался и король Швеции Густав IV Адольф, как главный партнер шведской Вест-Индской компании.

Но позже настали «плохие времена». Наступил мир, и богатые купцы, наживавшиеся на благоприятных возможностях нейтрального свободного порта, где они вели контрабандную торговлю, разъехались в разные стороны. И теперь, вместо того чтобы давать прибыль, Сен-Барт начал высасывать деньги из шведской казны. В конце концов шведскому королю и риксдагу надоело выплачивать зарплату шведским служащим в этой маленькой колонии. Начались переговоры с Францией, целью которых было отделаться от острова, и в 1878 году он был возвращен своей первоначальной метрополии.

Теперь на Сен-Барте среди 2300 его жителей не встретишь уже больше потомков шведов. Одни из них давно покинули остров, другие вымерли. Основная часть населения — это говорящие по-французски рыбаки и мелкие землевладельцы, праотцы которых жили на острове с XVII века, когда Сен-Барт был колонизован французами, пришедшими сюда с лежащего поблизости Сент-Кристофера. Остальные жители — это в основном негры, в большинстве случаев перебравшиеся сюда позднее с ближайших британских островов и говорящие по-английски.

Но маленький город Густавия все еще существует. Он окружен небольшими фортами с типично шведскими названиями — Форт Густав III, Форт Карл и Форт Оскар. В городе встречаются здания из кирпича, привезенного сюда в качестве балласта на шведских судах. На кладбищах можно встретить надгробные камни с именами шведских губернаторов и других шведов.

Несмотря на то что Сен-Барт является сейчас одной из коммун «заморского департамента» Франции[8], и сегодня еще остается в силе старое предписание Густава III о предоставлении острову прав свободного порта. Сюда устремляется множество контрабандистов, и прежде всего с британских островов. Они скупают здесь не облагаемые налогом коньяк, ром, виски и сигареты. Подобного рода торговля — основной источник доходов острова.

Поездка, о которой я рассказываю в этой книге, начинается именно с Сен-Барта. Оттуда я отправился на юг, к «забытым островам» — многочисленным Гренадинам, родине большинства контрабандистов, с которыми я познакомился в Густавии. Мне совсем не стыдно сказать, что они входят в число моих добрых друзей в этой части света. Несмотря на столь странную профессию этих людей, в них нет ничего преступного или неприятного. Это обычные честные и трудолюбивые отцы семейств, зарабатывающие на содержание своих жен и детей, совершая плавания между островами на маленьких шхунах. В основном они доставляют легальные грузы. А то, что наряду с этим перевозятся контрабандные напитки и сигареты, в островном мирке не считается преступлением, поскольку здешнее понятие о морали, сложившееся еще со времен морских разбоев и работорговли, совершенно иное, нежели то, к которому мы привыкли в Европе.

По пути к Гренадинам я останавливался на нескольких британских островах, которые посещал уже ранее. В конце путешествия я немного задержался на французских островах Гваделупе и Мартинике, на которых также уже бывал, а оттуда вернулся в Европу.

Так как по профессии я, собственно, зоолог, то можно было бы ожидать, что эта книга будет посвящена главным образом природе и животному миру и в меньшей степени людям и условиям их жизни. Но во время трех моих поездок в этот удивительно разнообразный мир мне пришлось несколько отойти от своих профессиональных интересов: вначале я убедился, что для объяснения изменений в природе необходимо вникнуть в обусловившие их исторические причины. Затем для писателя с социалистическими взглядами, каким я являюсь, оказалось естественным перейти к попытке описания актуальных современных проблем, например тех преследований, каким подвергся мой друг Розан Жирар, один из руководителей коммунистического движения на Гваделупе, со стороны французских властей.

Сейчас, когда я пишу это введение, в шведских газетах рассказывается о волнениях на французских островах. В одном из сообщений говорится: «Один школьник убит и около 400 взрослых ранено во время ужасных столкновений на Мартинике в связи с посещением этого острова главой французского министерства заморских территорий Пьером Мессмером. Столкновения между полицией и сторонниками независимости Мартиники произошли во время речи Мессмера в Генеральном совете в столице острова Фор-де-Франсе».

Подобные случаи не редкость во французских «заморских департаментах», где местное население, называющееся французскими гражданами, до сих пор не получило равенства в правах с французами в самой Франции. Возможно, англичане в этом случае поступили несколько дальновиднее, позволив своим владениям стать самостоятельными государствами (Ямайка, Тринидад — Тобаго и Барбадос) или «ассоциированными с Великобританией». К последней категории относятся бывшие колонии Гренада, Сент-Винсент, Сент-Люсия, Доминика, Антигуа и Сент-Киттс[9] — Невис.

Правда, в экономическом и политическом отношении они до сих пор остаются зависимыми от Великобритании. Но здесь по крайней мере есть иллюзия свободы, поскольку они могут сами решать свои внутренние дела, а кроме того, обладают хотя бы формальным правом изменить свою конституцию и объявить себя полностью независимыми или присоединиться к другим политическим образованиям[10].

Однако сейчас на Малых Антилах, и прежде всего на французских островах, политическое самосознание населения с каждым днем все возрастает. На британских же островах, жители которых вместе с образованием получают и английское воспитание, все еще, например, почти ничего не знают о Кубе и ее жизни. К тому же по мере ухода англичан здесь увеличивается американское влияние, как политическое, так и экономическое.

Но и в бывших британских колониях может случиться все что угодно. В качестве курьезного примера этому можно привести тот факт, что уже после выхода настоящей книги в Швеции крохотный остров с восьмитысячным населением — Ангилья (ранее составлявший единое целое с Сент-Киттс — Невис) — уже успел поднять восстание, изгнать всех служивших здесь полицейских с Сент-Киттса, захватить единственное на острове здание полицейского управления и завоевать самостоятельность собственными силами…[11]

И меня нисколько не удивит, если в ближайшие годы многие острова последуют этому примеру. Так, в колонии-лилипуте Сен-Бартельми уже сейчас большая часть населения не очень-то подчиняется Гваделупе… Все это, разумеется, чрезвычайно усложняет мою задачу рассказать об условиях жизни на Малых Антилах. Вот почему я, насколько это было возможно, избегал давать какие-либо прогнозы на будущее и, как правило, довольствовался тем, что описывал острова такими, какими они представали взгляду путешественника, а их жителей лишь как дружелюбных и гостеприимных хозяев.

Мне особенно радостно, что на этот раз я сумел добраться до «забытых островов», где потомки африканских рабов получили возможность в основном самостоятельно обеспечивать себя всем необходимым после отмены рабства в британских колониях в 30-е годы XIX века и где население поэтому в большей степени, чем в других местах Вест-Индии (возможно, кроме Гаити), сумело сохранить свои африканские традиции. Собственно говоря, уже в первую свою поездку в Вест-Индию я собирался с Гренады сделать крюк и добраться до самого большого острова Гренадин — Карриаку. Но меня отговорили, сказав, что там нечего смотреть. Да к тому же до Карриаку трудно добраться и еще сложнее оттуда выбраться. Стыдно признаться, но я поддался в тот раз уговорам, и поэтому мне не удалось рассказать о Гренадинах в своей первой книге о Вест-Индии — «Острова среди ветров», вышедшей в русском переводе в 1967 году.

Но позднее, когда я познакомился со специальной научной литературой о Гренадинах, я понял, что много потерял, и решил во что бы то ни стало восполнить пробелы в моих знаниях о Вест-Индии. К тому же опыт путешественника научил меня не принимать на веру то, что жители одного острова говорят о другом. Малые Антилы издавна столь изолированы друг от друга, что их население очень мало осведомлено даже о соседних островах. В этом островном мире ходит так много диких слухов и россказней и они так замысловато переплетены с действительностью, что легковерные писатели легко могут сбиться на пересказ самых невероятных небылиц.

«Противоядием» всему этому должен быть в первую очередь тщательный контроль всех фактов, причем даже при обращении к специальной литературе необходима проверка данных одного источника данными других. Я попытался сделать все от меня зависящее, чтобы избежать «ловушки». И если я, несмотря на все предосторожности, сделал какие-либо ошибки, то утешаю себя тем, что среди сотен английских, французских, американских и других книг, которые я прочел о Вест-Индии, мне не удалось найти ни одной, полностью лишенной домыслов или тех или иных искажений. Так, например, поскольку Сен-Бартельми принадлежал Швеции, целый ряд писателей утверждает, что основная часть населения этого острова происходит от шведов, а один англичанин констатирует, что это «ясно видно по белой коже и голубым глазам островитян». На самом же деле в их внешнем облике сохранились черты их предков — выходцев из Нормандии (Северной Франции). Шведской эмиграции туда никогда не было. До того, как остров стал шведской колонией, он был населен французскими земледельцами; из Швеции же позже приехала сюда лишь крошечная горстка купцов, солдат и чиновников, несших административную службу в маленьком свободном порту, созданном Густавом III на радость всем контрабандистам…