К забытым островам

ЭЛЬДОРАДО ДЛЯ ЕСТЕСТВОИСПЫТАТЕЛЯ

Карибские сувениры •

Возделываемые я дикие растения •

Королевский амазонский попугай • Змеи и лягушки •

Тараканы, скорпионы, осы и сухопутные крабы •

Мелкие млекопитающие •

Неиспользованная природа •

Для желающих путешествовать по Малым Антилам выбор огромен. Предположим, что наш путешественник решил избежать шумных крупных городов типа Порт-оф-Спейн на Тринидаде и таких туристских центров, как Барбадос и Антигуа, что он хочет познакомиться с дружелюбным местным населением и поменьше встречаться с вездесущими многочисленными «долларовыми» туристами. Но при всем этом он любит покупаться в море и позагорать на тропических песчаных берегах с шумящими пальмами. Тогда в распоряжении путешественника большой выбор среди «неиспорченных» островов, таких, например, как бывшая шведская колония Сен-Бартельми, низменная Мари-Галант у Гваделупы или британские острова Ангилья, Сент-Киттс и Невис, Сент-Винсент. И конечно же, примерно 125 Гренадин, из которых большинство совсем не заселено…

А если этот путешественник интересуется к тому же природой и животным миром в более или менее нетронутом тропическом островном мирке, то для него наибольшую ценность представит еще далеко не исследованная Доминика.

Это и было одной из причин моего возвращения туда. Поначалу я собирался лишь более глубоко изучить здесь проблему охраны природы. И не скрою, я никак не предполагал, что открою для себя на острове бесконечно много интересного, причем совсем не в том плане, что в 1961 году, когда я впервые отправился изучать вест-индский островной мир, сделав Мартинику своей «оперативной базой».

Сейчас благодаря «морским духам», Гарфилду Мак-Лоуренсу и его «Чалленору» я в третий раз оказался на Доминике. Собственно, к Гренадинам я уже опаздывал. Произошло это потому, что я дольше, чем предполагал, задержался на Сен-Бартельми, где было столько для меня интересного, что я решил не спешить. Я уже давно понял, что, приезжая в Вест-Индию, следует отказаться от слова «спешу». Здесь приходится овладеть искусством импровизировать и на ходу менять свои планы.

A la bonheur, как говорят французы. «Ну и ладно. Еще успею побывать на «забытых островах»», — подумал я и обрадовался, найдя хороший предлог, чтобы не продолжать путешествия дальше на юг на той же самой шхуне.

Увидев, что «Чалленор» подходит к Розо и становится на рейде, я разыскал доброго Мак-Лоуренса. После того как мы пропустили по рюмочке в одной из бесчисленных вест-индских таверн, я разъяснит ему ситуацию. Мне очень хотелось задержаться на Доминике, повидать прежних моих знакомых.

— Это вполне естественно, — сказал мне Мак-Лоуренс, удивившись тому, как много осталось у меня приятелей на этом острове после двух предыдущих поездок.

— Сколько с меня за поездку?

Мой добрый капитан почесал затылок.

— A-а, двенадцать долларов не много?

— Вест-индских?

— Конечно.

Это означало не более 36–37 шведских крон за весь путь от Сен-Бартельми до Доминики. К стыду своему, я ожидал, что он попросит больше, хотя комфорт на борту и оставлял желать лучшего.

— О’кей, — сказал я. — Вот, пожалуйста, пятнадцать долларов. Сдача — для матросов.

Я расплатился, и мы расстались друзьями. Надеюсь, чаевые попали в руки матросов, хотя вечером я встретил Мак-Лоуренса в очень возбужденном состоянии в одном из ресторанов столицы. Возможно, правда, это объяснялось тем, что торговля солью как в Портсмуте, так и в Розо была удачной.

Человеку, не избалованному поездками по развивающимся тропическим странам, есть что посмотреть на Доминике. Правда, здесь, как и в других местах, есть жалкие трущобы, но даже самые осторожные чужестранцы спокойно могут бродить, где им захочется, по всей территории острова. На Доминике в противоположность Мартинике и особенно Сент-Люсии к мужчинам вряд ли будут приставать предприимчивые девицы. Нищие иногда встречаются, но они не назойливы. Все жители очень приветливы с иностранцами.

В специализированных магазинах можно купить интересные сувениры, в том числе ковры, сделанные из ввезенного сюда из Индии злака кускус, или Vetiveria. Правда, рисунки ковров и фасоны шляп и корзин, выставленных длинными рядами, малооригинальны и слишком приближаются к международному стандарту. Но наравне с ними можно купить и уникальные, типично карибские корзины разных форм. Например, корзины, напоминающие рюкзак, которые все еще используются и в карибском резервате (Доминикас Кариб Резерв)[53], и в Южной Америке (я видел их в Гайане).

Самый дешевый из сувениров, изготовляемых в карибском резервате, — маленькая смешная плетеная игрушка, на креоло-французском называемая «аттраппела-маин» («схвати за руку»). Эта удивительная плетенка, если вставить в нее палец, действительно сильно хватает и тянет его. Рассказывают, что карибы использовали подобные плетенки, наказывая строптивых жен. По-английски игрушка эта, стоящая не более нескольких десятков эре, называется «держи жену».

Повсюду в Вест-Индии для приезжего большой интерес представляют торговые ряды и рынки, осматривать которые лучше всего в субботу до обеда, когда торговля наиболее оживленная. До сих пор на рынках таких островов, как Гваделупа, Доминика, Мартиника и Сент-Люсия, нередко можно увидеть женщин во французско-вест-индских национальных тюрбанах, или «Мадрасе» (головной убор, встречающийся и в Западной Африке, откуда родом большинство чернокожих жителей Вест-Индии). В торжественных случаях, во время празднеств, когда исполняются народные танцы, можно увидеть сверкающие шелками, украшенные золотом национальные костюмы, которые напоминают о времени французского и вест-индского великодержавия XVIII века — периоде, во многих отношениях исключительно мрачном для чернокожего и цветного населения острова. Но это уже другая история…

Прежде всего на таких рынках и в торговых рядах можно хорошо изучить все фрукты и овощи, которые выращиваются в Вест-Индии. Лежат вперемешку груды зеленых шишковатых плодов хлебного дерева, гроздья бананов, бататы, огурцы, цитрусовые, маленькие желтые или красные невероятно жгучие перцы, кокосы, связки ванили, сочные плоды манго, грушевидные авокадо, тающие во рту, сочные, похожие на дыни плоды папайи и еще много-много других, которые предлагают нам тропики.

На Доминике, как и на других Вест-Индских островах, заслуживают внимания ботанические сады. Правда, все они грешат одним существенным недостатком — в них чаще всего представлены растения, которых нет в Вест-Индии, и почти никогда не встретишь местной флоры. При желании ее можно изучить по книгам, таким как «Флора Гваделупы» Кестела («Flore de la Guadeloupe») или «Флора Барбадоса» Гудинг-Лавлесс-Проктора («Flora of Barbados»). И все же для интересующихся ботаникой и желающих узнать, что можно увидеть в глухих необжитых местах земли, посещение этих ботанических садов весьма ценно. Словом, путешественникам, интересующимся природой, просто необходимо задержаться на Доминике.

В глубине острова на склонах гор Дьяблотен и Труа-Питон, высота которых достигает полутора тысяч метров, еще и сегодня простираются обширные массивы девственных дождевых лесов. От подножий к вершинам они становятся все гуще и труднопроходимее. Поэтому при восхождениях на эти горы приходится вооружаться мачете — таким же мачете, что применяется при работах в обычных садах. Подобные мачете используются и при сборе урожая сахарного тростника на всех «сахарных» островах: мужчины идут длинной шеренгой и рубят перед собой тростник, а сзади идут женщины и связывают стебли в снопы.

Поскольку деревья в горном дождевом лесу огромны, а кроны их настолько густы, что склоны гор чаще всего не просматриваются, то, путешествуя по ним, трудно обойтись без опытного гида. Но я уверен, что подобная экскурсия по девственным местам вполне стоит затраченных на нее сил и времени. Она интересна для всех — и для ботаников, и для зоологов, и для людей, просто любящих природу.

Орнитологи тоже могли бы найти для себя много интересного на Наветренных островах. Высоко, на самых вершинах гор, можно, если повезет, увидеть самого крупного попугая — королевского амазонского попугая (Amazona imperialis), которого кроме Доминики можно встретить лишь на одном-двух близлежащих островах.

Сейчас этих попугаев осталось очень мало уже по той простой причине, что места их обитания — самые высокогорные части дождевого леса почти с непроходимой растительностью — составляют лишь малую частицу территории острова.

В списки различных международных организаций по охране природы королевские амазонские попугаи занесены как исчезающие виды, но ни одна из этих организаций и пальцем не шевельнула для спасения этих прекрасных птиц от вымирания. Я лично пытался кое-что предпринять в этом направлении еще осенью 1966 года, но безрезультатно. Да и не я один. Но эти международные организации оказались слишком занятыми «беспокойством» за животный мир Африки, где колонии и протектораты быстро начали превращаться в самостоятельные государства.

На Доминике обитает более шестидесяти видов различных птиц. Многие из них, в том числе и королевский амазонский попугай, являются заповедными. Но это не мешает ежегодно нескольким экземплярам этих птиц попадать в суповую кастрюлю некоторых легкомысленных владельцев ружей.

Этот гигантский попугай, о котором я подробно рассказывал в книге «Острова среди ветров», не единственная из птиц, которых можно встретить лишь на одном или, возможно, нескольких близлежащих Вест-Индских островах. Здесь повсюду встречаются эндемичные виды животных и растений. Сент-Винсент имеет своего собственного амазонского попугая, Сент-Люсия — своего, а на Доминике — целых два эндемичных вида попугаев. На склонах гор, несколько ниже владений королевского амазонского попугая, в кронах деревьев горного-дождевого леса нередко встречается попугай обычной величины — Amazona arausiaca. Оба попугая имеют на голове зеленые с голубым перья, но на других частях тела их оперение несколько различно.

Для тех, кто хочет изучить этих и других птиц Вест-Индии, превосходным «гидом» может послужить книга профессора Джеймса Бонда «Птицы Вест-Индии» («Birds of the West Indies»), снабженная огромным количеством цветных фотографий.

Но помимо птиц на этих островах есть интересные эндемичные виды и расы прочих групп животного мира. На Доминике обитают восемь видов ящериц и пять — неядовитых змей, включая большого древесного удава (Constrictor constrictor orophias), на креоло-французском называемого «собачья голова». Причем многие из них редчайшие: одни встречаются лишь на Малых Антилах, другие — только на Доминике. Что же касается ядовитых змей, то севернее Тринидада они на островах не встречаются, за исключением лишь Мартиники и Сент-Люсии, где обитает копьеголовая змея.

На Доминике и Монтсеррате живет большая эндемичная жаба-свистун (Leptodactylus fallax), по местному называемая «крапо» (так, впрочем, на многих островах называется и жаба ага (Bufo marinus), попавшая сюда из Южной Америки; crapaud по-французски означает просто «жаба». В местных гостиницах приготавливаемое из нее блюдо подается к столу под названием «горный цыпленок» (mountain chicken).

Еще в начале XVIII века этот вид жабы был распространен даже на Мартинике. Но с тех пор его уже давно истребили, а на Доминике эта большая жаба, встречающаяся лишь на подветренной стороне, выходящей к Карибскому морю, явно подвергается сейчас слишком большому отлову. В последнее время начали продавать их чучела в магазинах сувениров в Розо, примерно так же как в Южной Америке продают мумии детенышей кайманов. Испытывая некоторое угрызение совести, я купил одно такое чучело и послал его домой как доказательство новой угрозы существованию этого редкого вида. Полагаю, что настало время запретить производство подобных сувениров и установить эффективное регулирование отлова этих жаб.

Ни за что на свете не верьте несведущим людям, которые утверждают, будто именно «горные цыплята» по вечерам организовывают гигантские «оркестры художественного свиста». Доминикская жаба-свистун ведет уединенный образ жизни. А свистят по ночам на островах Вест-Индии (исключая засушливые) обычно маленькие древесные лягушки Eleuthe rodactylus. Они-то и создают фантастические хоры под аккомпанемент сверчков, трелей ага-жаб и рокочущего кваканья крупных лиственных лягушек вида Hyla — того же вида, к которому принадлежат, кстати, и европейские лиственные лягушки.

Влажный климат Наветренных островов благоприятен для жизни множества видов насекомых. Богата ими и Доминика. Высоко в горных дождевых лесах можно встретить жука-геркулеса (Pynastes hercules) длиной до 15 сантиметров. В прежние времена специальные энтомологические фирмы, снабжавшие музей и частные коллекции Германии, давали огромные цены за подобные экзотические экспонаты. Большой светящийся жук-щелкун (Руrophorus noctilucus), так называемый кукуйо, также обычное явление для этих мест. А если повезет, здесь можно увидеть и целые рои сверкающих маленьких огненных мух, тоже своего рода жуков, поскольку они ближайшие родственники наших летающих жуков с мягкими надкрыльями.

К самым неприятным насекомым Вест-Индии относятся снующие повсюду огромные тараканы, умудряющиеся объедать даже этикетки на спичечных коробках, и термиты, нападающие как на мебель, так и на книги. На Вест-Индских островах, даже на самых засушливых, удивительно много москитов. Поэтому надо приучить себя спать «замурованным» в противомоскитную сетку. Но заснуть все же трудно, пока не свыкнешься с постоянными звуками тропической ночи, в том числе с кукареканьем петухов, наперебой орущих даже в самом центре городов Вест-Индии.

Кроме того, на Доминике есть скорпионы и сколопендры, но встречаются они редко, а укус их, как правило, не опасен, хотя и болезнен. Еще Лаба констатировал, что скорпион здесь не более опасен, чем обычная оса. К последним он питал большое уважение, очевидно, имея в виду распространенных по всей Вест-Индии так называемых бумажных ос (Polistes canadensis), которых местное население обычно называет «Джек-испанец». Если не беспокоить их маленькие открытые «бумажные» гнезда, то нападают они обычно редко.

Повсюду здесь множество крабов — как в море, так и в пресных водоемах на берегу, где маленькие, смешные, манящие крабы прячутся в песке. Встречаются они и на холмах в глубине острова. Один из видов этих крабов представляет настоящее бедствие для здешних садов. Не правда ли, это звучит странно для тех, кто обычно воспринимает выражение «сухопутный краб» лишь как шутливое ругательство?

Но увидев на различных островах бесчисленные норки, вырытые этими крабами, или встретив их ночью на освещенных улицах и площадях, перестаешь удивляться рассказам о наносимом ими ущербе. Например, во Флориде на одном акре земли плантаций томатов можно встретить до десяти тысяч этих «бронированных» мародеров. У саженцев таких плантаций немного шансов выжить, если их хозяева вовремя не начнут откладывать солидные суммы денег для уничтожения прожорливых «броненосцев» и своевременно не предпримут мер против их нового нашествия.

Эти крабы набрасываются даже на молодые кусты хлопчатника. Повсюду, где появляются сухопутные крабы, следует быть готовым к тому, что они объедят все что угодно. Однако и они приносят пользу, уничтожая всяких вредных животных и растительные отбросы, которые в противном случае заразили бы все окрестности. Другое «смягчающее обстоятельство» заключается в том, что один из видов этих крабов съедобен и зачислен в разряд деликатесов. Блюдо, приготовляемое из него, называется на креоло-французском наречии «краб-фарси» (фаршированные крабы) и подается с обильной приправой из маленьких перцев pimento или hot pepper, которые можно встретить по всей Вест-Индии.

На Малых Антилах к северу от Тринидада довольно мало видов млекопитающих, не считая мелких животных, питающихся плодами, насекомыми и цветочными летучими мышами (настоящие вампиры, пьющие кровь и распространяющие рабие, встречаются лишь на материке и на Тринидаде). Кроме одичавших черных домашних свиней («кошон марон»), крупной дичи здесь вообще нет. О последней «кошон марон» упоминал в своих описаниях Доминики еще Лаба, который посетил этот остров в конце XVII века. Хотя сейчас население рьяно охотится на них, они сохранились и поныне, так как время от времени новые домашние свиньи сбегают в кустарниковые заросли и пополняют ряды этих всеядных вредителей, не брезгающих ни растительностью, ни птенцами.

Но не только жабе-свистуну и некоторым видам птиц угрожает истребление из-за слишком рьяной охоты. Местное население занимается также отловом больших зеленых ящериц-игуан вида Iguana delicatissima (игуана деликатесная). Их не оставляют в покое почти на всех островах.

Да и судьба наземных млекопитающих этих мест довольно печальна. Из-за не контролируемой государством охоты под угрозой уничтожения находится агути — грызун величиной с кролика, представленный на Доминике двумя видами — Dasyprocta albida u D. antillnsis. Здесь, как и на других островах, где он еще существует, можно услышать, что агути встречается все реже и реже. А на некоторых островах он уже почти совсем исчез. То же самое можно сказать и о сумчатой крысе величиной с кошку, которая на Наветренных островах носит карибское название «маникоу».

На минутку забыв о принадлежности этой сумчатой крысы к иной группе животных, можно было бы рискнуть утверждать, что она здесь единственный хищник среди немногих диких млекопитающих; она питается всем, что встретит на своем пути, включая птиц и их птенцов. А собственно хищников на Доминике нет.

В XIX веке на большинстве островов Вест-Индии для борьбы с нашествием, крыс стали разводить ост-индскую мангусту. Но когда ее ввезли на Доминику, она по неизвестным причинам погибла. Новых экземпляров мангусты завозить не стали, так как пришли к выводу, что этот восточноазиатский хищник приносит больше вреда, чем пользы. Выращивание его здесь было запрещено, поскольку этот чужеземец нападал на всех местных животных. Таким образом, Доминике удалось избежать того жестокого опустошения, которое нанесла фауне мангуста в других местах.

Однако ни флора, ни фауна Доминики детально еще не изучены. Можно без преувеличения сказать, что для ученых работы там непочатый край. Это касается и ботаников, и энтомологов, желающих открыть для науки новые виды, и орнитологов, ищущих, например, возможность изучать образ жизни эндемичных птиц.

Подобные научные исследования не менее важны были бы и для того, чтобы затем предпринять необходимые меры для охраны животных. Ведь более или менее изучен и охраняем специальными мероприятиями пока еще лишь один вид редко встречающихся вест-индских попугаев на Пуэрто-Рико. А с других островов, в том числе с Мартиники и Гваделупы, большинство редких видов попугаев уже давным-давно разлетелись в разных направлениях.

Но Доминика интересна не только для естествоиспытателей. Уроженец Ямайки яхтсмен И. Линтон Ригг очень удачно написал в своей книге «Очаровательные Антилы»:

«Доминика — превосходное место для художников, поэтов, писателей, эскапистов, фотографов, геологов, садоводов-энтузиастов, орнитологов и борцов за мир; и меньше всего подходит для яхтсменов».

Это утверждение Ригга можно перефразировать так: этот остров не подойдет для любителей парусного спорта, поскольку на Доминике довольно плохо обстоит дело с гаванями; не понравится он, возможно, и любителям морского купания: их тоже не побалует здесь природа. Но Доминика — идеальное место для любителей «тихой пристани», одиночества. Правда, в последние годы этот уединенный уголок становится все более оживленным.