К забытым островам

КОНТРАБАНДИСТЫ И БУШЛОУЭРЫ[91]

Чрезмерно ретивый чиновник •

Контрабанда как привилегия •

Спиртные напитки,

помогающие повысить благосостояние

Неиспользованные ресурсы • Коралловые рифы •

Пипт-Мартиник • Скромные контрабандисты •

Рассказывают, что однажды один усердный английский чиновник — назовем его Гаррис — направился с Гренады на Карриаку, чтобы расследовать, действительно ли на Гренадинах занимаются контрабандой. Он посетил в числе прочих и село Уиндворд, откуда хорошо видны многие острова. Из Уиндворда он увидел в море огромную шхуну, на всех парусах мчащуюся к Птит-Мартинику. Шкипер явно решил пренебречь обычным правилом и миновать Хилсборо, где размещалось единственное полицейское и таможенное отделение района.

— Вот и попались, — подумал чиновник. И так как на Карриаку уже существовал телефон, он тут же позвонил находящемуся на другом конце острова своему подчиненному офицеру.

— Хелло, Чарли, говорит Генри. В море по направлению к Птит-Мартинику идет шхуна. Будь любезен, возьми двух помощников и проследи, чтобы ее хорошенько осмотрели.

— Сожалею, Генри, но боюсь, что я не смогу этого сделать, — ответил тот и положил трубку.

— Странно, — подумал шеф и позвонил еще раз, уже несколько раздраженный:

— Хелло, Смит, говорит Гаррис. Будь любезен сейчас же отправиться на Птит-Мартиник и проконтролировать шхуну.

— Нет, не поеду, — сердито ответил офицер и снова положил трубку.

Теперь высокопоставленный чиновник всерьез обозлился и позвонил в третий раз:

— Мистер Смит, говорит комиссар района. Я приказываю вам немедленно отправиться на Птит-Мартиник.

Но Смит ответил:

— Послушайте, сэр, если вы не боитесь подставить свою спину под гарпун, то, пожалуйста, отправляйтесь сами. А я не поеду.

Чиновник с Грецады, не найдя иного выхода, решил, что на следующий день сам займется этим делом. Но слух о намерении комиссара опередил его. Когда он прибыл на Птит-Мартиник, на пристани и на берегу стояла масса народу. Все были одеты в свои лучшие платья и выглядели очень серьезными. Он удивился и спросил, что происходит.

— Ничего, — ответили люди.

— Да, но что же случилось?

— Ничего.

Когда он сошел с пристани на берег, то увидел только что вырытую могилу, красиво обложенную цветами.

— Кто-нибудь умер? — спросил он.

— Нет еще.

— А чья же это могила?

— Ваша.

Тут, по единодушному заявлению рассказчиков этой истории, прилежный чиновник щелкнул каблуками и был таков. С тех пор контрабандисты на Птит-Мартинике, Карриаку и на прочих Гренадинах оставлены власть имущими в полном покое.

Когда шхуны после многомесячного отсутствия возвращаются домой, они направляются прямо к Птит-Мартинику или к Карриаку и бросают якорь напротив сел, расположенных подобно Уиндворду и Лестерру в хорошо защищенных заливах. Рыбаки с Юниона, Мейро и других островов, подвластных Сент-Винсенту, приезжают сюда и берут все необходимое: американские сигареты, виски, коньяк и прежде всего ром.

Мне кажется, что жители сент-винсентских Гренадин вообще-то предпочитают поменьше говорить об этом маршруте. Но на Карриаку и Птит-Мартинике большинство было радостно удивлено, встретив чужестранца, побывавшего на самом Сен-Бартельми и лично знавшего не только всех шкиперов на Гренадинах, но и оптовиков, имена и адреса которых известны по надписям на ящиках из-под рома и виски, продаваемых в магазинах.

Но больше всего я удивил их, сообщив, что даже такая отдаленная страна, как Швеция, тоже замешана в подобных делах. Я рассказал, что Сен-Бартельми некогда был шведской колонией, превращенной затем королем Густавом III в свободный порт, и что именно Швеция, в то время когда эта маленькая колония стала вновь французской, потребовала сохранить за ней права свободного порта, чтобы жителям было на что жить. Меня слушали с большим интересом, вероятно, думая при этом, что Швеция — очень хорошая страна, если она, хоть и косвенно, предоставила привилегии и Гренадинам.

Почти каждому вновь прибывшему на Карриаку предлагаются контрабандные спиртные напитки. Все они по пути с Сен-Бартельми к этим южным островам дорожают примерно вдвое. Но поскольку оптовые цены на вино и виски в Густавии невысоки, то здесь, на островах, эти напитки не так уж дороги. Дороже всего семидесятиградусный «Джек Айэн», но и на него цена вполне доступна.

«Джек Айэн» легально вообще не продают, но это не мешает торговать им в любой винной лавке. Правда, я ни разу не видел, чтобы на Карриаку полицейские открыто пили этот импортированный крепкий напиток. И все же иногда мне случалось поднять бокал вместе с представителями полицейских властей.

Именно попустительство со стороны властей и способствует сохранению подобной ситуации, а одной из главных причин этого попустительства, по словам одного из писем в кингстаунскую газету «Винсентиэн», являются освященные традицией «старинные права и привилегии Гренадин в области контрабанды».

Хотя Гренада создала таможню на Карриаку, а Сент-Винсент — на Юнионе, таможенники, судя по всему, не намерены следить за столь несерьезными вещами, как алкоголь или сигареты. Да вряд ли это и возможно — посягнуть на традиционные привилегии моряков на архипелаге, где бесчисленные бухты обитаемых и тем более необитаемых островов просто как бы созданы для того, чтобы скрыться от нежелательных глаз.

Контролировать было бы куда легче, если бы в 1791 году при разделе Гренадин границу провели так, чтобы необитаемый Птит-Сент-Винсент попал в число владений своего большого тезки. Но сейчас граница между владениями Гренады и Сент-Винсента проходит по внешней, северной оконечности Карриаку — Ган Пойнту.

Возможно, таможенники и смогли бы установить более эффективный надзор, если бы в их распоряжении имелись хотя бы моторные лодки. Ведь именно с помощью последних удалось сократить контрабанду в некоторых местах Вест-Индии, например на Доминике. Другие территории предпочли более «популярные» методы: на Антигуа, например, снизили цены на спиртное, чтобы сократить интерес к контрабанде. Здесь бутылка самого дешевого рома стоит примерно пять шведских крон.

На Гренаде власти куда более строги. Там налог на спиртные напитки весьма значителен и бутылка такого рома стоит не менее восьми крон. Полное запрещение прямого импорта спиртных напитков с Сен-Бартельми на эти острова также означало бы серьезное вмешательство в экономику Гренадин.

Естественно, потребление преимущественно контрабандных товаров на Карриаку и Птит-Мартинике наносит Гренаде значительный ущерб по статье «налоги». Ведь на этих островах живет в общей сложности свыше 8 тысяч человек из 100-тысячного населения территории Гренады. Но средства, которые теоретически можно было бы получить с малых островов в качестве налога на спиртные напитки, на деле способствуют повышению благосостояния их жителей, основу которого составляют прежде всего легальный фрахт и торговля контрабандными товарами с другими островами Карибского моря.

На Гренадинах, как и прежде, продолжают строить новые шхуны и шлюпы, причем часто на доходы, получаемые от контрабанды. Из 58 парусных судов, зарегистрированных в этом году на Гренаде, не менее 50 (21 шлюп и 29 шхун) принадлежат владельцам с Карриаку и Птит-Мартиника.

Морские перевозки приносят большой доход, который наряду с контрабандной торговлей обеспечивает сравнительно высокий для Вест-Индии уровень жизни местного населения.

На этих маленьких островах повсюду встречаются большие, прочно построенные и хорошо обставленные жилища с мебелью и коврами, ввезенными с Тринидада, Барбадоса или даже с Пуэрто-Рико. Такие дома принадлежат в основном островитянам, получающим доходы от судоходства, например темнокожим «шотландцам» из Уиндворда. Но даже и самые бедные из рабочих этого острова, как правило, имеют сносные условия жизни. Одним из доказательств благосостояния местных жителей может служить даже такой довольно курьезный факт: стены хижин с крышами из пальмовых листьев обмазаны цементом.

Очевидно, высшие власти продолжают попустительствовать «чрезвычайному положению» на Гренадинах, и прежде всего по социальным причинам. И хотя часть контрабандных напитков и сигарет уходит с Гренадин дальше, например в маленький порт Гранвилл на атлантическом побережье Гренады, метрополия не хочет лишать «контрабандистские острова» их неписаных привилегий[92], во всяком случае до тех пор, пока она не сможет предложить им что-либо взамен. А придумать новые источники дохода для этого маленького островного мирка не просто.

Его собственное производство особенно развить не удается. Правда, с Карриаку какая-то часть крупного рогатого скота, коз, овец и кур экспортируется на Мартинику и некоторое количество кур на Тринидад. Кроме того, на Карриаку на одной из сохранившихся здесь частных плантаций (владелец которой живет на Гренаде) и на одной государственной усадьбе производится цитронелловое масло. Обе плантации располагают собственными фабриками. Увеличиваются посадки кокосовых пальм, тяжело пострадавших из-за урагана «Джэнет» в 1955 году. Но зато здесь уменьшилось производство хлопка и недостаточно выращивается зерна и овощей, которые приходится в большом количестве импортировать.

Здесь могло бы давать больше дохода рыболовство. Уже сейчас часть рыбы и моллюсков экспортируется на Гренаду и Тринидад, (’де цены на них выше. Вывозят с Карриаку и так называемых мангровых устриц (Crassostrea chizophorae), искусственно выращиваемых в лагуне. Удивительно интересно наблюдать в воде этих устриц. Они, будто плоды, висят на ветвистых корнях мангровых деревьев.

Этот архипелаг производит лишь небольшую часть необходимой ему продукции. Экономическое развитие его, как и многих других островов Вест-Индии, в значительной мере зависит от расширения туризма.

Наиболее перспективным туристским центром может стать именно Карриаку, где превосходные белые песчаные берега. Вдоль всего залива Хилсборо тянется длинный пляж, и, где бы ты здесь ни жил, можно «прыгнуть» в море прямо из гостиниц, расположенных на самом берегу.

…И все же как гостиницы, так и пансионаты очень часто пустуют и на Юнионе, и на Карриаку. За весь туристский сезон здесь бывает от силы какая-нибудь сотня иностранцев. Возможно, это связано с плохой постановкой информации и рекламы о Гренадинах, а может быть, огромная армия американских туристов просто избегает шхун, где невозможно избежать контакта с местным населением.

Но все же многие американцы, путешествующие на норвежском туристском судне «Метеор», посещают остров. Для тех, кто пользуется услугами «Метеора», организовываются поездки по окрестностям с посещением школы, где ученики исполняют национальные песни и рассказывают историю острова.

Как ни странно, на Карриаку довольно приличные дороги, в то время как по прочим Гренадинам, включая и Бекию, можно передвигаться лишь на лендроверах. Протяженность дорог на Карриаку достигает 120 километров. Островитяне в основном могут благодарить за это французов, хотя многие дороги благоустраивались и после XVIII века.

Французы построили здесь когда-то солидные укрепления, включая и форт, откуда открывается вид на Хилсборо; сейчас в нем больница. Но прежде всего колонизаторы позаботились о дорогах, которые давали им возможность быстро перемещать артиллерию в любом направлении. Поэтому дороги пересекают остров вдоль и поперек.

Бывая на Карриаку, интересно посетить и малые островки у Хилсборо, например остров Санди, где специально для туристов построена национальная баня из бамбука. Я ездил туда с одним знакомым трактирщиком, в заведении которого всегда можно встретиться с весьма любопытными людьми: с колдунами, рассказчиками басен об Энэнси, моряками. У него я познакомился и с рыбаком Космусом Джозефом, который отвез нас на Санди на своей моторной лодке.

На необитаемом острове Санди почти не бывает туристов. Если же они заезжают сюда, то подолгу охотятся за плоскими ветвистыми рогообразными кораллами — так называемыми веерами Венеры.

Надев сандалии из пластика или резины и вооружившись подводными очками, здесь можно часами бродить по дну, наслаждаясь красотой коралловых рифов. Повсюду снуют причудливо окрашенные рыбы различной величины и формы, удивительно бесстрашно передвигающиеся среди губок, разветвленных колоний гидроидных полипов и кораллов всевозможных видов — от маленьких неуклюжих кораллов-сердечек, называемых так из-за их сходства с человеческим сердцем, до тончайших ветвистых «вееров Венеры» и черных кораллов. Правда, дотрагиваться до них не стоит, и не только в целях охраны природы, а и потому, что некоторые из «достопримечательностей» коралловых рифов могут сильно обжечь.

Другие необитаемые острова, включая и скалистый остров со смешным названием «Драчливая Дженни», лежат к югу. Остров Драчливая Дженни доставлял много неприятностей мореплавателям. Название его как бы говорит о том, что море вблизи него бывает опасным. Из этих маленьких островков обитаем лишь Ронде, насчитывающий примерно сто жителей. На этот раз мне не удалось побывать там, зато я не упустил возможности посетить легендарный Птит-Мартиник.

По преданию, некогда там, как и на Мартинике, обитала копьеголовая змея и утверждают, что именно поэтому маленький остров тоже назвали Мартиникой. Но ведь есть еще и другие маленькие острова, носящие те же названия, что и их более крупные тезки. Например, Пти-Невис, Пти-Кануан, Птит-Сент-Винсент, Птит-Доминик. Поэтому мне кажется, что копьеголовая змея тут ни при чем. Правда, еще Лаба рассказывал о том, что на острове обитали эти змеи. Однако, поскольку копьеголовые змеи больше нигде на Гренадинах не встречаются, в подобное заявление трудно поверить, даже если оно исходит от такого добросовестного исследователя, как Лаба. Ведь лично он никогда не занимался изучением этого островного мира и сам здесь не бывал.

Остров Птит-Мартиник занимает всего 2,4 квадратных километра и представляет собой возвышенность вулканического происхождения высотой до 225 метров. На склонах ее повсюду приютились домики, в которых, по утверждению старейшего преподавателя местной школы Элфреда Робертса, живет не менее 700 человек. Правда, большинство работоспособных мужчин основную часть года находятся в море.

Здесь проживает несколько десятков «почти белых» потомков французских «маленьких белых», и среди них семья Роше. Но креоло-французский исчез здесь быстрее, чем на Карриаку; по данным того же учителя, сейчас на нем говорят лишь очень немногие из местных жителей.

Повсюду на этом острове видны следы бедности. Единственное «средство передвижения» по ухабистым тропинкам — ослы. Здесь нет ни джипов, ни лендроверов. Школьное здание большое и вместительное, но довольно унылое. В нем проходят и все увеселительные мероприятия, в том числе и показы фильмов, которые присылаются сюда с Гренады один раз в квартал. Все население принадлежит к католической церкви, но последняя не держит здесь даже постоянного священника, а присылает его с Карриаку раз в две недели.

Церковь с крышей из гофрированного железа расположена на склоне горы, чуть повыше здания школы; внутренние помещения ее также необычайно унылы и бедны. Я зашел в нее, спасаясь от первого в этом году ливня. Женщины, пришедшие сюда молиться за продолжение дождя, были немало удивлены моим появлением. Они смотрели на меня очень странно и, мне кажется, уверовали в то, что присутствие удивительного бородатого мужчины каким-то образом связано с приходом дождя.

Какого-либо кладбища возле храма нет. Могилы, часто с дорогими надгробными камнями из мрамора приятной окраски, разбросаны по селению, что, впрочем, характерно и для сел других островов, например Лестерра на Карриаку. В разных местах острова можно встретить руины старых построек и среди них развалины маленького французского форта, где сохранились пушки еще с XVIII века.

Но при всем этом остров производит приятное впечатление. Как и на Карриаку, здесь чувствуется, что большинство жителей живет хотя и бедно, но довольно сносно, получая основной доход от моря. Высоко в горах я навестил родителей Голдинг! Бетеля, который почти все время путешествует на судне между Сен-Бартельми, Сент-Киттсом и Сент-Мартином. Отец Голдина, Натаниэл Бетель, очень обрадовался нежданному гостю.

Мы поговорили о Сен-Бартельми и семейной шхуне «Ферелина», о танцах под барабан на Птит-Мартинике, которые здесь происходят в августе и как бы символизируют «благодарность» богам за первый урожай, о колдунах и об обычае окроплять палубу перед отплытием судна, об отлове черепах и о близлежащих островах. Хозяин с гордостью показал свой современный дом, который он сооружает высоко на склоне горы. Рассказывал он также и о том, что вскоре собирается строить новую шхуну.

Народ на Гренадинах предпочитает вкладывать свои сбережения в недвижимую собственность. Часто здесь начинают строить дом, не имея еще достаточного количества денег для завершения работ. А потому строительство порой тянется долго. Но каркас дома или судна красноречиво свидетельствует о прилежности и экономности хозяев, которые в свою очередь радуются похвалам и подбадривающим замечаниям гостей и соседей.

У Натаниэля Бетеля, по всей вероятности, достаточно средств для того, чтобы построить дом и шхуну без перерыва. На Карриаку, в местечке Лимлэр, я побывал у другого шкипера, Патрика Чесмана, которого я как-то встречал в обществе Эдди Кинга.

Он строит свой шлюп на берегу, покрытом мангровыми зарослями. Было совершенно ясно, что делается это время от времени. Он и сам в этом признался. Через два месяца он собирался совершить еще одну поездку на старом судне на Сен-Бартельми, чтобы собрать денег для нового «захода».

Но люди на этих маленьких островах, лежащих между Сент-Винсентом и Гренадой, не только экономны и трудолюбивы. Они к тому же настолько честны, что местной полиции не остается иных дел, кроме как с утра до вечера играть в карты и домино и слушать радиопередачи. Из здания полиции, расположенного на главной улице Хилсборо напротив гостиницы «Мэрмэйд тавэрн», постоянно слышен громкий стук костяшек домино.

Время от времени полиции приходится, правда, заняться делом какого-нибудь крикливого осла, промышляющего в чужом стойле. Но хозяина животного в этих случаях разыскать трудно, так как он предпочитает не признаваться. Осел здесь стоит не более 10–12 вест-индских долларов (примерно шесть рублей. — Е. Г.), то есть приблизительно столько, сколько платят в день за постой.

Случаи воровства здесь крайне редки, причем виновным, как правило, оказывается приезжий с большого острова. В подобных ситуациях, конечно, обращаются в полицию, хотя в принципе народ здесь неохотно сотрудничает с властями. Все гражданские дела и споры на Гренадинах предпочитают решать без их вмешательства.

Жалоба поступает прежде всего на рассмотрение какого-нибудь «bush lawyers» — так на Птит-Мартинике, где единственным постоянным представителем государственных властей является окружная медсестра, шутливо называют полицейских. А судьей, избираемым жителями от случая к случаю, может быть или старший учитель, или какой-нибудь известный шкипер, получающий за свой труд, по старинному обычаю, определенное вознаграждение.

И только в том случае, если ему примирить спорящих не удается, то обращаются в полицию, а в самых исключительных обстоятельствах дело передают в высшие государственные органы. Наиболее часто здесь возникают гражданские споры о праве владения землей, и, чтобы решить такого рода проблемы, в Хилсборо с Гренады раз в месяц приезжает настоящий мировой судья.

Попрошайничество, ставшее на многих островах Вест-Индии, посещаемых туристами, обычным, на Гренадинах еще такая редкость, что, когда однажды на Юнионе кто-то попытался поклянчить у меня рюмку рома в таверне, где я угощал своих знакомых, все присутствующие почувствовали себя оскорбленными.

— Он не здешний, — заявили островитяне. — Не суди о нашем острове по нему. Он с Сент-Винсента.

Но очевидно, когда на этих островах разовьется туризм, часть населения в результате общения с иностранцами быстро приобретет «передовые взгляды», столь типичные для многих жителей тех мест, где туристы уже не редкость. И уж наверняка это произойдет в том случае, если Гренадины объявят свободным портом. А в настоящее время этот вопрос активно обсуждается как на Сент-Винсенте, так и на Гренаде.