К забытым островам

ОСТРОВ 3250 ТУРИСТСКИХ КОЕК

Барбадос •

Веселая жизнь на Нельсон-стрит

Певцы калипсо — историки Вест-Индии наших дней •

«Дальтонизм» • Путь к независимости •

Туристы и другие источники дохода •

Летучая рыба в меню •

В одном из многочисленных ночных клубов, расположенных на Нельсон-стрит, главной улице столицы Барбадоса Бриджтаун, на стене за стойкой висит своеобразный призыв: «Запомните: то, что вы видите здесь, и то, что вы слышите здесь, пусть здесь и остается». Очевидно, у многих гостей есть основание следовать этому совету.

Такого скопления всякого рода увеселительных заведений, как на Барбадосе, я не видел больше нигде в Вест-Индии, даже в Кингстауне на Ямайке.

В нижних этажах домов множество таверн. По вечерам здесь бывает чрезвычайно оживленно. Улица заполнена жаждущими пропустить рюмочку перед прилавком или за столиком. Ночные клубы «Сторк клаб», «Клаб Занзибар» и множество других располагаются этажом выше, причем часто в плохеньких стареньких домишках. С 11 часов вечера там бьет ключом жизнь, и вскоре оркестры начинают перекрывать голоса исполнителей калипсо, раздающиеся из музыкальных автоматов.

Для порядочных людей Нельсон-стрит не совсем подходящее место. Здесь масса предприимчивых девиц. Часть из них — местные жительницы, но большинство — с других островов, и чаще всего с близлежащей Сент-Люсии.

Стоит лишь произнести здесь: «И ка фе шо», как на тебя тут же с разных сторон посыплются предложения…

Здесь я пополнил свою коллекцию калипсо целой кипой таких пластинок, которые мне не удалось достать в главных городах других островов. Прежде всего я приобрел записи Майти Сперроу, короля калипсо на Тринидаде[94]. Тринидад — родина настоящего калипсо, в котором в отличие от подделок, вывезенных с Ямайки и используемых Голливудом, даются живые и острые комментарии к историческим событиям и человеческому поведению.

Полусентиментальные песни а ля Гарри Белафонте здесь не в чести, зато очень популярно калипсо типа, например, «Петси», где Спэрроу рассказывает о маленькой девочке, настойчиво преследовавшей его. Он долгое время сопротивляется. «Ты слишком маленькая, Петси, — говорил он, — не искушай меня так жестоко». Но Петси настаивает: «Нет, Спэрроу, ты ошибаешься. Если кто-нибудь и слишком мал, так это ты!» Это повторяется в различных вариантах, пока наконец девушка не побеждает, и Спэрроу со вздохом вынужден признаться, что «маленькая Петси говорила правду».

Обличение современных нравов лишь одна из сторон искусства калипсо Майти Спэрроу. Его убеждения и идеалы четче проступают в калипсо на политические темы. Один вест-индский ученый характеризует его как историка современности Вест-Индии номер один и при этом в числе первых называет калипсо, посвященное Мартину Лютеру Кингу еще до того, как он получил Международную премию мира и стал широко известен. Это калипсо мне также удалось приобрести на Барбадосе. Вот его содержание:

«Белый человек проповедует демократию, но в действительности это лицемерие, слова. А на практике получается совсем другое. Боже, боже! Мне страшно. Мы хотим, чтобы президентом был Мартин Лютер Кинг…»

В этом же калипсо Спэрроу заявляет: «Боже, ты знаешь, я дальтоник», имея в виду дальтонизм в отношении цвета кожи. Он хочет достичь лишь одной цели — видеть негров во всем Новом Свете освобожденными от глубоко укоренившегося у них чувства неполноценности, которое на его родном Тринидаде развито наиболее сильно оттого, что многочисленные индийцы этого острова, очевидно, не страдают такого рода «дальтонизмом».

Индийцы, как правило, сохраняют и свой язык и свою религию независимо от того, магометане они или поклоняются индуистским божествам: ведь их предки прибыли в Вест-Индию как «свободная» рабочая сила. Поэтому большинство индийцев смотрят сверху вниз на негров, которые во времена рабства были лишены своих основных национальных обычаев. Мне кажется, что это в какой-то мере объясняет различия в поведении негров на Тринидаде и на более мелких островах, где численность индийцев невелика.

Среди тринидадцев гораздо реже встретишь откровенных и дружелюбных людей, чем на Сент-Винсенте, Сент-Люсии, Доминике, Сент-Киттсе и других островах. Тринидадец более чувствителен к расовым различиям, и это делает его сдержанным по крайней мере до тех пор, пока он не узнает вас поближе. А вот простой барбадосец держится уверенно, его поведение свидетельствует о гораздо большем «дальтонизме» к цвету кожи, чем у его соседей с большого острова на юге. Барбадосцы дружелюбны, но, правда, все-таки не так, как жители Наветренных и Подветренных островов.

Подобные различия в поведении жителей Тринидада и других островов едва ли коренятся в специфике взаимоотношений между белыми— классом капиталистов, «коричневыми» — «средним классом» и чернокожим рабочим классом, ведь эти классовые различия существуют в одинаковой степени по всей Вест-Индии. Следовательно, взаимоотношения между расами усложняются на Тринидаде еще чем-то. Мне кажется, что основной причиной этого являются отношения между неграми и индийцами, которые начиная с XIX века были самыми опасными конкурентами первых в борьбе за «благосклонность» работодателей[95]. Обычно же все объяснения сводятся к тому, что Тринидад — большой остров и здесь якобы самый высокий уровень развития. Но это не выдерживает критики при сравнении Тринидада, например, с Барбадосом, где уровень развития во многих отношениях гораздо выше. На Барбадосе, к примеру, грамотность населения достигает 93 процентов, что является рекордом для британской части Вест-Индии.

В политическом отношении население Барбадоса тоже более развито. Начиная с 1639 года остров этот имеет своего рода парламентарное управление, там существует ассамблея (правда, в течение долгого времени там была фактически представлена только белая плантократия, поскольку всеобщее избирательное право здесь было введено лишь в 1950 году). Кроме того, остров этот ни разу не менял своего колонизатора, он был британским без перерыва. И потому здесь не ощущается сильного французского или испанского влияния, как на других британских островах Вест-Индии. Французам ни разу не удалось завоевать этот остров, который за свой явно «английский характер» часто называют «маленькой Англией».

Некогда на Барбадосе жили индейцы араваки, но карибы и испанские работорговцы покончили с ними еще до прихода британских колонизаторов. Однако по неизвестной причине карибы здесь так и не осели. На острове найдено множество аравакских древних памятников и орудий, сделанных из раковин моллюсков-великанов, подходивших для этих целей больше, чем распространенный здесь мягкий коралловый известняк. Остатков же времен карибского завоевания гораздо меньше, и считается, что они не свидетельствуют о сколь-либо постоянной колонизации острова карибами.

Само название «Барбадос» испанского или португальского происхождения, но причина его возникновения не ясна. Некоторые исследователи предполагают, что на острове ко времени прихода сюда первых европейцев жили племена бородатых индейцев[96]. Но поскольку араваки и карибы не имеют на лице даже нормальной, с точки зрения европейцев, растительности, скорее, следовало предположить, что какой-нибудь мореплаватель нашел на Барбадосе бородатых людей, потерпевших у его берегов кораблекрушение. Другие заявляют, что название это придумано первооткрывателями, нашедшими здесь поразившие их воображение деревья, воздушные густорастущие корни которых сплелись с ветвями, что надоумило англичан назвать этот вид бородатым фикусом (его латинское название — Ficus citrifolia).

Есть также мнение, что Барбадос — это искажение от Сент-Бернард, поскольку на испанских картах XVI века среди различных названий этого острова мы находим Бернардо и Барнодо.

Известно, что на заре колонизации французы тоже добирались до Барбадоса. Но они, минуя его, проплыли дальше, поскольку сочли этот остров слишком сухим для того, чтобы заниматься на нем земледелием. Ту же ошибку совершила и английская экспедиция под командованием Томаса Уорнера: она также миновала Барбадос и начала воевать с французами за Сент-Киттс. В 1700 году Барбадос посетил священник Лаба, направлявшийся с Мартиники на Гренаду. В то время была, вероятно, засуха, так как он отметил здесь отсутствие воды, которая в некоторых местах острова ценилась дороже пива и вина.

Однако уже во времена Лабы Барбадос был известен как плодородный остров. В 1627 году здесь поселились англичане, а спустя два года число переселенцев уже увеличилось до 1850 и продолжало расти.

Примерно к 1640 году сюда был завезен сахарный тростник. Вероятно, это сделано евреями-сефардами, пришедшими из Бразилии. И здесь, как и в других местах, постепенно выросла невероятно богатая плантократия. Благодаря сравнительно большой населенности остров этот вскоре стал играть большую роль как отправной пункт для захвата новых островов и стран. В XVII веке с Барбадоса отправлялись многочисленные флотилии, доходившие вплоть до Северной Америки; говорят, что некоторые известные семьи Северной и Южной Каролины родом именно с Барбадоса.

Несмотря на ураганы и многочисленные пожары, в результате которых в XVII и XVIII веках сильно пострадали отдельные части Бриджтауна, несмотря на волнения как среди «белых слуг», так и среди рабов, экономика острова продолжала развиваться. Освобождение рабов в 30-х годах XIX века не столь сильно повлияло на экономику Барбадоса, как в других местах[97]. В то время как внутреннее положение на многих других британских островах оказалось настолько шатким, что для лондонского правительства это было поводом вмешаться в их дела, плантаторы Барбадоса оказались достаточно сильными, чтобы сохранить свою палату представителей и в какой-то мере и само правление.

В начале первой мировой войны Барбадос направил в Лондон подбадривающую телеграмму: «Будьте мужественны. Боритесь дальше. Помните: Барбадос всегда стоит на вашей стороне». Очевидно, здешние плантаторы чувствовали себя достаточно сильными, чтобы действенно способствовать защите Британской империи, подобно тому как их предки помогали Британии прежде выигрывать войны во многих частях мира.

Конечно, в прежние времена белая плантократия отстаивала на Барбадосе лишь свои собственные интересы, но конституция острова постепенно, хотя и очень медленно, демократизировалась. Депрессия 30-х годов тяжелым бременем легла на плечи народов Вест-Индии, а в 1937 году на различных островах, в том числе и на Барбадосе, начались волнения. Эти волнения сыграли прогрессивную роль, поскольку они принудили власти к проведению реформ. В 1944 году на Барбадосе были расширены избирательные права (правда, все еще по традиционному консервативному принципу «гражданские права дают лишь деньги», но во всяком случае минимальный уровень дохода, дающий право на гражданские свободы, был снижен более чем вдвое); к тому же быть избранными получили право на этот раз и женщины. В 1950 году было введено всеобщее избирательное право, а в 1956 году был снижен возрастной ценз до 18 лет.

С 1954 года Барбадос имеет настоящее правительство во главе с премьер-министром, в то время как менее населенные малые острова и доныне довольствуются тем, что называют своих избранных руководителей главными министрами. Таким образом, Барбадос был вполне способен взять на себя руководство «Федерацией восьми малых», которая должна была заменить большую федерацию после ее раскола вследствие выхода Ямайки и последовавшего за ней Тринидада.

Подобно тому как премьер-министр Тринидада Эрик Вильямс был в свое время горячим сторонником сотрудничества и федерации, руководитель государства Барбадос Грэнтли Адамс также был готов сделать свой остров якорем «восьми малых». Но когда в других местах этого островного мира не оказалось большого желания сотрудничать, то у Барбадоса не оставалось иного выбора, как пожелать хотя бы самому себе самостоятельности, что и было узаконено 30 ноября 1966 года.

Экономическое положение нового государства довольно стабильно. В то время как у меньших островов оказался опасный дефицит в торговом балансе, на Барбадосе последний выравнивается, причем в основном инвестициями извне: денежными переводами от родственников-барбадосцев из Великобритании и других мест, а главное — доходами от туризма, который здесь достаточно развит. Во всем этом сыграло роль выгодное географическое положение острова в Атлантическом океане восточнее прочих Малых Антил. Барбадос находится под большим влиянием северо-восточного пассата, обуславливающего круглый год приятный климат[98].

Поскольку территория острова равнинная, то ветер свободно гуляет повсюду, принося прохладу. По всему побережью прекрасные белые песчаные пляжи, которые подходят к самой столице.

Вдоль берегов расположились гостиницы, а на пляжах всегда множество туристов. Официально на Барбадосе число туристских коек превышает 3250, и, по статистике, остров получает от туризма около 40 миллионов крон в год.

Много здесь и отдыхающих, заехавших на несколько часов на специальных туристских пароходах. В новом глубоководном порту, к западу от Бриджтауна, в зимний сезон нередко стоит более восьмидесяти таких судов, и их пассажиры постоянно пополняют толпы на пляжах и в столичных универмагах. И новый порт, и старый (Каренаж) охраняются портовыми полицейскими в красочных морских формах времен лорда Нельсона.

Старый порт запружен шхунами и парусниками, немаловажная задача которых — перевозка барбадосского рома популярных марок «Маунт Гай» на другие острова, не обеспечивающие себя подобными напитками или имеющие менее качественный ром. Большие количества рома направляются, конечно, и на Сен-Бартельми, откуда часть контрабандным путем возвращается на Барбадос.

Ром перегоняется из тростниковой мелассы — вторичного продукта при производстве сахара (на французских островах забраживают и перегоняют сам сахарный сок, что дает ром лучшего качества). Ром, сахар и меласса составляют свыше 90 процентов барбадосского экспорта, идущего прежде всего в Великобританию и Канаду. Ром дает острову ежегодный доход 6 миллионов крон, меласса — примерно 18 миллионов и сахар — свыше 120 миллионов. Вот почему 70 процентов площади острова отведено под плантации сахарного тростника.

Площадь Барбадоса составляет 430 квадратных километров. На этой территории живет 250 тысяч человек, так что на каждый квадратный километр здесь приходится 600 жителей. И не удивительно, что столица столь густо населенного и интенсивно осваиваемого острова производит впечатление такого же процветающего города, как и столицы больших островов Ямайки и Тринидада. Бриджтаун является также культурным центром с превосходными школами, существующими еще с начала XVIII века; правда, как и в других странах, они долгое время обслуживали здесь лишь обеспеченные слои населения.

Университета на Барбадосе пока еще нет, но в 1963 году здесь был основан колледж искусства и науки с гуманитарным и природоведческим факультетами. Это высшее учебное заведение подчинено Вест-индскому университету с его штаб-квартирами на Ямайке и Тринидаде и с заочными отделениями в некоторых других местах. В другом колледже получает образование молодежь, которая затем работает учителями в школах на Наветренных и Подветренных островах. На окраине Бриджтауна расположен один из лучших музеев Вест-Индии, где собраны богатые коллекции документальных материалов по естественным и историческим наукам и представлены различные превосходные экспонаты. Кроме того, на Барбадосе есть несколько исследовательских институтов, разрабатывающих проблемы местного значения.

Один из этих институтов занимается исследованием проблем рыбного хозяйства, в особенности изучением условий жизни и размножения летучих рыб. Если с Барбадоса до устья Амазонки для ловли креветок, идущих в обработанном виде преимущественно в США, направляются 32 судна, то для отлова летучих рыб возле самого Барбадоса снаряжается целая флотилия.

Свыше 500 судов занимаются ловлей рыбы для местного потребления. Большинство судов сейчас моторизовано, и ежегодный улов достигает примерно трех миллионов килограммов. Таким образом, удовлетворяется большая часть потребности населения в животном белке. Кроме того, рыбаки Барбадоса (а их примерно 1700) вылавливают золотую макрель, рыбу-копье и акулу, а у берегов собирают съедобных морских ежей.

Испробовать блюдо из летучей рыбы можно здесь в любом ресторане. Если такое фирменное блюдо, как пирог с летучей рыбой, можно получить не всегда, то уж в жареном-то виде вам ее обязательно подадут. А это тоже совсем недурно, даже если вам покажется, что она напоминает хорошо приготовленную свежую сельдь. В центре Бриджтауна есть даже специализированный ресторан «Летучая рыба». Там удивительно приятно, из окон открывается вид на мачтовый лес вдоль набережной Каренажа.

На стенах ресторана тут и там развешаны веселые объявления. Я записал некоторые из них. Вот одно, предназначенное для молодых дам: «Если вы прибавили в весе в нежелательных местах… не заходите сюда больше!»