Кайрин 3. Тень алхимика

Печать 27 Утерянных воспоминаний

Такого отца я не привык видеть. На мгновение он действительно показался мне страшным монстром из детских сказок. Я задумался, сможет ли Корн противостоять отцу в бою, насколько сумеет его задержать. Но мы на Парящем острове. Сбежать отсюда можно только через порталы, которые подчиняются воле отца… Возможно ли покинуть Академию без его разрешения?

— Кайрин, а что ты будешь делать, если я посмею? — на лице отца заиграла странная улыбка.

Я подсознательно сделал шаг назад.

— Будешь со мной драться? — его улыбка стала явственней. — Любопытно… Но я не собираюсь на вас нападать. Мне даже немного обидно, что вы так плохо обо мне думаете, — вздохнул он, и его лицо вернулось к обычному чуть насмешливому выражению. Всегда, когда мы с ним оставались наедине, оно было таким. Отец спросил: — Так ты знал об этом? О четырёх стихиях Корна?

— Эм… Разве это важно? — я почесал висок.

— Ты знал. И тоже мне не сказал, — он поджал губы. — Я смотрю, вы действительно хорошо поладили. Это, случаем, не меч Кайрина? — он указал на белые ножны, которые сжимал в руке Корн.

— Он мой, — кратко ответил куратор. Судя по его расслабившемуся лицу, он успокоился.

— Верно. Это меч Корна, — кивнул я.

— Даже не знаю, радоваться ли мне… — отец подошёл к своему креслу и сел в него. — Я не против, чтобы вы были друзьями, но меня напрягает, когда вы начинаете сговариваться против меня. Вы оба должны были рассказать мне об этом. Как директору и как тому, кто за вас в ответе. Четыре стихии… и Стедд уже об этом знает. В ближайшее время у нас начнутся проблемы: твой отец точно захочет вернуть тебя и ради этого он может пойти на многое. И всё же Корн, я поздравляю тебя. Даже в семье Массвэлов, такого ещё никогда не случалось. Ты войдёшь в историю, — он постучал пальцами по столу. — Как насчёт тебя самого? Если твой отец начнёт настаивать на том, чтобы ты покинул Академию…

— Я доучусь до конца, как мы и договаривались.

— Хм… Ну, это уж как получится. Стедд бывает слишком упёртым. Но я понял тебя и постараюсь, чтобы так и произошло, — он посмотрел на Корна, а затем перевёл взгляд на меня. — Я бы хотел поговорить с сыном наедине.

Корн поклонился и ушёл.

— Ты вспомнил? — сразу, как за куратором закрылась дверь, спросил отец.

Я опустил взгляд, кажется, теперь было поздно отнекиваться. Братья уже были в курсе, это тайна не продержится долго, да и теперь скрывать её не имело смысла.

— Да, — я поднял взгляд и посмотрел в серые глаза.

— Полагаю, это произошло ещё до твоей встречи с демонами.

— Верно.

— Когда ты стал общаться со мной так… неуважительно, это стало довольно очевидным, я мог бы и сразу догадаться, — грустно улыбнулся он. — Кто-то ещё об этом знал, или ты умудрился скрыть ото всех?

Я ухмыльнулся, он, наверное, думал, что я рассказал Хэю, а может быть и Мао…

— Корн, — улыбаясь ответил я. — Впрочем, на днях узнали и братья.

— Маленькие паршивцы… — беззлобно пробормотал он и уже громко спросил: — Что тогда с тобой произошло?

— Эм… этот момент слегка расплывается… Но вроде как я действительно сунулся туда сам, — я закинул руку за голову и смущённо пожал плечами.

Почему я не сказал правду?

Поверил ли я братьям? Пожалел ли чувства отца? Я и сам не знал, но мне казалось, что я поступаю… правильно.

— Мне непонятно, почему ты до сих пор не рассказал мне об этом. Тебе хотелось быть одному или что? Ты до сих пор не чувствуешь себя членом нашей семьи?

— Эм… Я вспоминал то, что послужило причиной всему этому… Последний день перед потерей памяти упорно не хотел проясняться, честно говоря, я опасался, что я не сам туда полез. Извини, отец, я просто не знал, кому можно верить.

Он поднял брови.

— Ты подумал, что я мог это с тобой сделать? Или…

— Не то чтобы, — перебил я его, чтобы он не продолжил мысль, — но решил перестраховаться.

Отец встал и ударил кулаками по столу, от неожиданности я вздрогнул.

— Поверить не могу. Ты сомневался в своей семье!

Я криво улыбнулся.

Как я мог не сомневаться! Я до сих пор не был в ней уверен.

— Вы помирились с Мао?

Этот вопрос застал меня врасплох. Из-за моего поведения перед встречей с демонами, похоже, отец сделал предположение, что мы со старшим братом поругались.

— Эм… думаю, мы уладили наши… небольшие разногласия, — выдавил я.

— Ну, хорошо, что теперь всё в порядке, — отец хитро прищурился. — Хочешь заглянуть домой?

— Д-домой? — растерялся я.

— Если ты всё вспомнил, наверняка тебе интересно, как там что изменилось?

— Но… учёба… остров, — я хотел сказать о том, что студенты изолированы от внешнего мира, пока обучаются, но слова убегали от меня, а мысли рассыпались.

Конечно, отец был директором, в его распоряжении были порталы, и он мог устроить мне небольшую прогулку, но я не ожидал, что он так легко позволит нарушить правила. Я и Корн уже покидали Академию, когда в королевском дворце нас принимали в семьи, но то было необходимым мероприятием.

— Не так много времени осталось до окончания учебного года, потом будет небольшой перерыв. Обычно все остаются на острове, поскольку не успевают посетить дом, да и чревато это тем, чтобы не попасть потом в Академию, но… ты успеешь, — подмигнул он.

Я рассмеялся.

— Конечно, хочу.

Как только я мог хоть на секунду подумать, что этот человек убил бы Корна? Это же был мой отец… Тот самый, что сходит с ума от любви к своим детям, хотя старательно не показывал этого на публике. А к Корну он относится как к собственному ребёнку.

— Отлично… Тогда иди и обними отца! — суровый директор порой вёл себя совершенно несерьёзно.

Когда он понял, что я не спешу выполнять его распоряжение, он сам подошёл и обнял меня. Казалось, мои кости сейчас захрустят, но на сердце расплывалось тепло, и я обнял его в ответ.

Выйдя из кабинета, я наткнулся на поджидающего меня Корна. Отойдя немного от двери, чтобы отец не услышал, я проговорил:

— Подслушивать не очень-то хорошо…

— Это ты-то будешь мне рассказывать, что хорошо, а что плохо? К тому же ты прекрасно знаешь, что в кабинете директора установлены многослойные барьеры, не позволяющие покинуть его хоть единому звуку.

— Чего нельзя сказать об обратном. Идём вниз…

Проходя мимо лазарета, мы увидели с десяток студентов, занимающихся уборкой. Выйдя на улицу, я спросил:

— Чего ты хотел? — мы отошли чуть поодаль от Чёрного дворца, где ходило поменьше студентов.

— Разумеется, я хотел узнать, угрожает ли мне что-то? — Корн внимательно посмотрел на меня.

— Ты же слышал… — растерялся я.

— Ты всё-таки должен его знать лучше меня. Он говорит правду?

— Эм… Корн… Буду откровенным, я не общался с ним нормально семь лет, это всё-таки кое-какой срок, и я не знаю, насколько он мог измениться за прошедшее время. Но, насколько могу судить я, он не тронет тебя. Он очень хорошо к тебе относится и высоко ценит, как перспективного выпускника. У него даже нет причин для того, чтобы тебе как-то вредить.

— Ты знаешь, что есть.

— Если он так поступит, мне тоже будет грозить опасность, и не только мне. Так что, будь спокоен. Это… очень маловероятно, — улыбнулся я.

— Ясно. Смотрю ты и отцу до конца не доверяешь.

Я пожал плечами.

— Говорю же: меня давно не было рядом.

— Ты успешно призвал Хару?

— Ага! — я улыбнулся. — А ты призвал духа меча. Он милый… — я это выпалил, не задумавшись, и только потом подумал, что Корн вряд ли будет в восторге от того, что его дэв «милый».

— Да уж, такой малявки в качестве духа смертоносного оружия я никак не ожидал увидеть. Признайся, ты ведь об этом знал и всё подстроил? Поэтому-то мне его и отдал? — спрашивал он вроде как серьёзным тоном, но на губах у него расползалась улыбка.

— Да-да, это было моей навязчивой мечтой. Подсунуть грозному куратору дэва, похожего на миниатюрную фею! Ради этого я даже меч свой не пожалел… Остаётся лишь сожалеть о том, что этот дэв не может принять вид девчушки в розовом платьице с рюшечками.

Корн расхохотался.

— Надо ему предложить, — он утёр слезинку в углу глаза. — Хотя, знаешь, он такой странный, что может и согласиться. А Хару выглядит совсем как человек. Я ещё не видел дэвов, которых можно было бы спутать с людьми, но его можно.

— У него на это пунктик. Ещё при нашей первой встрече он хвастался, что та-а-ак похож на человека, — усмехнулся я.

— Вот как. Ладно, идём уже есть. Если не поторопимся, все булочки сметут…

Я кивнул. Сладкое у куратора, если и не было на первом месте, то точно занимало почётное второе.

Вечером того же дня я постучался в комнату к Хэйрину.

Он открыл не сразу и выглядел растрёпанным, будто бы только что проснулся. Увидев меня, он улыбнулся и, поспешно схватив за рукав, затянул в комнату.

— Хэй, я начинаю тебя бояться, — проговорил я, когда он затворил за мной дверь.

— Почему? — невинно моргнул брат.

— А ты как думаешь? Даю подсказку: особенно страшно мне в твоей комнате.

— А ты вырос довольно пугливым, — расхохотался Хэйрин.

— Я, вообще-то, не шучу…

— Ты пришёл вернуть воспоминания? Ведь так? А это лучше делать именно здесь. Потому что никто чужой сюда не посмеет заявиться, — довольно прищурился он.

— Ну… — замялся я.

На самом деле, я действительно решился. Но мне всё ещё совсем не хотелось, чтобы в мою голову лезли магией, тем более мой средний брат, который, как мне помнилось, мог наломать дров и в чём-то более простом. Жаль, что иного способа не было. Да и выглядел он довольно уверенным в себе.

— Садись, — Хэй подтащил стул и, поставив его передо мной, усадил в него. — Я буду очень осторожен, но мне нужно, чтобы ты сотрудничал. Чем больше ты будешь закрываться, тем сложнее мне будет работать, а это может сказаться на моей точности. Если покороче, то помогай мне, иначе я сожгу тебе мозги, — широко улыбнулся он.

— Издеваешься? — я порывался встать, но брат удержал меня за плечи. — Хватит убегать, Кайрин. Ты бы не пришёл, если бы сомневался. Твоя интуиция подсказала тебе согласиться, а ты же знаешь, что ей можно доверять, — Хэй перестал валять дурака и посмотрел на меня серьёзно. А мне стало не по себе от осознания, насколько он хорошо, оказывается, меня знал. — Если тебе будет легче, я могу кого-нибудь позвать…

— Нет. Не надо. Несмотря на то что ты обманывал меня, делая вид, что ни о чём не знал, я всё ещё скорее поверю тебе, чем ему.

Хэй закусил щёку, его глаза стали грустными.

— Не ненавидь его. Он взял на себя сложную роль, — брат внимательно оглядел меня. — Ты готов?

Я кивнул.

Он положил ладонь мне на лоб, она была сухой и прохладной, после чего произнёс:

— Начинаем.

Белые вспышки и молния пронзили тело. Страх пытался всплыть и затопить меня целиком, но я не давал ему воли, сжимая зубы, я старался расслабиться и открыть своё сознание.

Я находился в комнате, заполненной ярким дневным светом. Всё здесь было родным и уютным… Бежевые с золотинками стены, лимонного цвета воздушные занавески, колышущиеся от лёгкого ветерка, доносившего лесные ароматы и пушистый белый ковёр под моими босыми ступнями.

Передо мной располагалась большая кровать, а на ней лежала хрупкая и бледная, но всё ещё потрясающе красивая молодая женщина. Длинные чёрные, слегка вьющиеся, волосы рассыпались по светлой простыне, высокие скулы заострились из-за болезни, а губы казались слишком бледными. Только яркие, голубые с зеленью, глаза выделялись на этом измождённом лице.

Это была моя мать. Такой она выглядела за год до своей смерти.

Я сидел на высоком стуле рядом с её кроватью и нежно сжимал худую руку небольшими ладошками. Я чувствовал, как на глаза наворачивались слёзы.

— Мама, ты же… — мой детский голос сорвался.

— Не надо, Кайрин. Ты уже большой мальчик и всё понимаешь, — нежно проговорила она. — Мне нужно рассказать кое-что тебе и твоим братьям. А до этого давай просто помолчим.

В комнату зашли братья.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Мао высоким и всё ещё сохранившим эмоции голосом. Таким он был, когда был подростком.

Хэй тихо подошёл к маме и присел на край кровати. Она нежно потрепала его по голове.

— Я знаю, вам неприятно об этом слышать, но мне осталось недолго. До того, как умру, хочу, чтобы вы пообещали мне кое-что.

Я поджал губы. Хотелось возражать и не слышать, но я лишь кивнул. Так же сделал и Хэй. Мао поставил стул рядом с моим и, сев на него, сказал:

— Мы сделаем всё, о чём ты попросишь. Просто скажи нам.

— Вы же слышали о моём даре, что позволяет заглянуть в будущее? То, что я попрошу, будет сложно и больно, но только так вы все сможете выжить.

— Выжить? — переспросил Мао.

Я сглотнул. Моим братьям грозила опасность?

— Да… Это случится в течение года. Вам нужно следить за семьёй Массвэлов. Когда один из них пропадёт, начинайте действовать. Кому-то из вас придётся уйти из дома, исчезнуть, все должны подумать, что он умер. Второй должен организовать его исчезновение. И только третий будет всё знать и вмешается при необходимости. Остальные должны забыть даже этот наш с вами разговор, — она взглянула на Хэя. — Полагаю, тем единственным, кто будет всё помнить, должен быть ты, Хэйрин, — она улыбнулась и погладила его по голове.

— Я? Нет, я буду тем, кто как будто умрёт! У меня самая слабая магия, не страшно, если меня здесь не будет…

— Не говори чепухи, — я вскочил со стула. — Тот, кто «умрёт», должен быть сильным, чтобы вырасти вдали от дома. Никто не знает, что ему придётся пережить и где оказаться. Ты слабый, ты не сможешь! А я справлюсь. Это должен быть я.

— Ты только бахвалиться и умеешь, — мне прилетел лёгкий подзатыльник от Мао. — Я самый взрослый. Если мне придётся уйти из семьи, я, в отличие от вас, хотя бы смогу позаботиться о себе.

— Тебе почти пятнадцать! — возразил я. — Ты расхотел поступать в Академию⁈

Мао нахмурился:

— Если это нужно для семьи, тогда я не буду учиться в Академии.

— Мао, ты не можешь не пойти учиться! Ты должен. Иначе кто станет следующим лордом? Ты же не доверишь это мне? Я просто разнесу тут всё по камушкам… ты же знаешь меня. И я не хочу!

— Хватит спорить, мальчики, — мягко произнесла мама. — Я тоже думаю, что Кайрин наилучший вариант, — она посмотрела на меня, и мои глаза расширились. Такого я не ожидал. Она продолжила: — Хэйрин нужен для того, чтобы стереть вам память. А Мао сможет сделать всё так, чтобы никто ничего не заподозрил.

Я довольно кивнул.

Мне не хотелось, чтобы Мао пропустил Академию, ведь он дождаться не мог, когда в неё поступит. Что касается Хэя, я правда считал, что он слишком слаб.

— А как Хэй может стереть память? — это было мне непонятно.

— У него есть метка, которая поможет в этом, — улыбнулась мама.

— Я плохо ей пользуюсь! Не умею… Могу всё испортить, — Хэй понурил голову.

Я пихнул его в плечо:

— У тебя всё получится, братишка. Ты единственный из нас, кто это может сделать, — и широко улыбнулся. В глазах брата отразилась надежда, и он улыбнулся мне в ответ.

— Если ты так говоришь… — проговорил Мао, смотря на маму, — значит, так будет лучше.

Мама глубоко вздохнула и прикрыла глаза. На расстоянии ладони вокруг её тела появился чёрный дым. Особенно много его собиралось возле её головы. Мы с Хэем заволновались, попытались к ней приблизиться, но Мао нас остановил:

— Она смотрит в будущее. Не мешайте и не шумите.

Через минуту дым рассеялся, а мама закашлялась. Под её глазами появились тени, а щеки ещё больше впали. Мао подался вперёд, чтобы поддержать её, но она остановила его. Когда она заговорила, её голос был сильным:

— Кайрин, — мама сжала мою руку, — тебя найдут, и с тобой всё будет хорошо. Ты согласен пойти на это?

Я кивнул. Если кому-то нужно было уйти из семьи, то это должен был быть я. Мама продолжила:

— Хэйрин, используй метку, чтобы Мао напал на Кайрина.

Я перевёл восхищённый взгляд на Хэя. Он и такое умеет⁈

— Что⁈ Нет-нет-нет! Как я могу? Это же, получится, будто… я во всём виноват! — на его глазах навернулись слёзы.

Мама притянула к себе Хэя и что-то прошептала ему на ухо. Тогда он перестал плакать и проговорил:

— Хорошо.

— Тогда, если вы всё поняли, остальное я расскажу только Хэйрину. А он вам сотрёт воспоминания об этом разговоре.

Мао странно на меня посмотрел, после чего отвёл взгляд.

— Единственное, чего я хочу, это чтобы вы могли счастливо жить. Все трое, — мама посмотрела по очереди на каждого из нас. — Вы сделаете то, о чём я прошу?

— Да, — хором ответили мы.

Я открыл глаза и увидел лицо уже повзрослевшего Хэя. Оно было напряжённым и сосредоточенным. Когда он понял, что я очнулся, с облегчением вздохнул.

— Как себя чувствуешь? — спросил он. — Голова не болит, тошнота, головокружение? Как твои воспоминания, сохранена ли цепочка последовательности?

Я молчал, смотря на него. Хэй, видимо, подумал, что я превратился в овощ, на его лице отразился ужас, и он закричал:

— Кай! А ну, очнись! — он замахнулся рукой, намереваясь дать мне оплеуху.

Представив, какой у него может выйти удар, если он от волнения не проконтролирует силу, я поспешил прикрыться руками, чтобы сохранить в целости хотя бы лицо.

Удара не последовало.

— Скажи уже что-нибудь!

— Эм… — я убрал руки от лица. — Бу? — и расхохотался.

— Тьфу на тебя, Кай. Я же переживаю, что спалил тебе мозги!

— Кто-то не так давно меня уверял, что он полностью контролирует силу, и ничего плохого случиться не может.

— Конечно, уверял, ты и так еле-еле согласился, если бы я ещё и расписал все возможные последствия… — он не продолжил, и я с интересом спросил:

— Это же какие?

Хэй отклонил тело назад, будто опасался, что я наброшусь на него с кулаками.

— Ты в порядке. Это главное. Итак, похоже, никаких проблем нет. Ты вспомнил заблокированное воспоминание?

— Да, — кивнул я.

— Дак… Теперь ты нам веришь? — осторожно спросил брат.

— Будем считать, что так, — кивнул я.

— Фух… — Хэй с облегчением вздохнул, а затем подозрительно посмотрел на меня.

— Что?

— Ты не изменился.

— Хм? — не понял я.

— Твой характер, прежнее поведение… они не вернулись после того, как ты всё вспомнил.

— С чего ты решил, что они должны поменяться? — удивился я.

— Ну… Раньше ты был другим. Я был уверен, что ты изменился из-за того, что у тебя не осталось детских воспоминаний. Теперь, когда они все на месте, разве ты не должен стать более похожим на себя прежнего?

Он имеет в виду, что я был ярким, солнечным и открытым? А теперь скрытный, расчётливый и опасаюсь сближаться? Ну, так-то оно и есть. Но Хэй совсем не бережёт моих чувств, чтобы так запросто поднять столь щепетильную тему.

— Меня вполне устраивает быть таким, каков я есть сейчас, — я пожал плечами. — Если уж на то пошло, нынешний я мне нравится больше прежнего, — я широко улыбнулся и подмигнул.

— Неважно. Ты всё равно мой любимый младший братик! — Хэй распахнул руки и обнял меня.

От прилагаемой им силы я закряхтел.