Даль-цвет. Том 2. Киноварь

Глава 12

Мы поделили краску, Дирк забрал свою половину, и я спросил:

— А ты за это время что-нибудь выяснил интересное?

— Столь мощными новостями, как у тебя, похвастаться не могу, хотя кое-что узнал насчёт этого Вирчедвика. Лично я с ним не пересекался — когда я выпустился, он как раз поступил. Но его сокурсники говорят — паренёк талантливый, да. Был лучшим на курсе у следопытов, но хитрый и себе на уме. Параллельно тренировался и в клане. Прогрессировал, как ужаленный.

— Угу, — сказал я, — мне объяснили на днях, что Лазурит — в основном по следопытским делам. Фельдъегерская служба на них завязана…

— Есть такое. При этом аквамариновая ветвь Лазурита — самая сильная. И самая скрытная. Что у них творится в семейке, снаружи не разберёшь. Но, судя по некоторым намёкам, у них там свои методики ещё из старых времён, передаются от отца к сыну. Именно следопытские.

Я кивнул, размышляя:

— То есть Аквамарин — не просто магическая династия, а узкоспециализированная… И с древними секретами… Если так, то они и про суперкраску могут что-нибудь знать…

— Насчёт этого — не уверен, — возразил Дирк. — То есть абстрактно ты рассуждаешь правильно, но в практическом смысле… Вот сам прикинь. Если из библиотек синхронно исчезают книжки по теме, а заодно даже легенды рассеиваются, то это — стихия вроде цунами. Я лично не представляю, как от неё прикрыть информацию. У нас в семейной библиотеке — магическая защита. И что с того? Фолиант откуда-то появился, потом исчез…

— Как это работает — без понятия, — сказал я. — Но в качестве гипотезы беру на заметку. Может, всё-таки у Аквамарина есть какой-нибудь защищённый канал для передачи таких секретов. Не зря же дед Вирчедвика тоже что-то мутил вокруг мегалитов. Явно ведь их семейка узнала про серебрянку раньше других… При этом, что интересно, Вирчедвик в разговоре со мной подчёркивал, что действует не от имени клана. Да, мутная история…

— Прекращай гадать, — сказал Дирк. — Возможность будет — проверим, а пока у нас дел хватает. Поковыряюсь с краской, что ты принёс. Если будут новости, позову. А пока не дёргайся, отдохни.

На этом наша конспиративная встреча закончилась.

Пока с серебрянкой возникла вынужденная пауза, я решил проверить идею, возникшую накануне, насчёт Шианы.

Как и договорились, я к ней приехал в обед. Увидев меня, она подозрительно поинтересовалась:

— И что это ты с собой притащил?

— Увидишь, — сказал я, сняв с плеча тубус и бросив на топчан. — Но сначала пойдём куда-нибудь перекусим.

Мы пообедали в маленьком ресторанчике, где столы стояли на улице, под тентом от солнца. Шиана хмурилась, настроение у неё было так себе. Она рассказала, что собирается искать новую работу и сегодня с утра уже просмотрела несколько объявлений. Но варианты её не радовали.

— Или машинисткой опять или официанткой, — буркнула она. — Потрясающее разнообразие, прямо-таки глаза разбегаются…

У меня были соображения, но я не стал спешить. Перешёл к сути только после того, как мы вернулись в её квартирку.

— Итак, — сказал я, — сейчас ты на меня разозлишься, начнёшь ругаться, как я подозреваю. И тем не менее.

— Интригующее начало, — усмехнулась она. — Рискни.

— Ты старательно избегаешь разговоров об Академии. Почему — мне понятно. Прости за неприятный вопрос, но расскажи мне, пожалуйста, как ты проходила проверку на наличие дара. Три года назад, имею в виду, когда тебе исполнилось восемнадцать.

Несколько секунд Шиана в упор разглядывала меня, будто примерялась, как удобнее приложить чем-нибудь тяжёлым. Затем спросила угрюмо:

— Зачем тебе?

— Не ради издёвки, само собой. Пожалуйста, лохматик.

Она сердито дёрнула плечиком, но всё-таки сказала:

— Приехали проверяльщики, нас собрали, восемнадцатилетних. Как раз в той школе, где я до этого отучилась. Вызывали по одному, мы под дверью маялись. Ну, зашла наконец. Сидят двое с браслетами — Охра, Киноварь. Плюс чиновник какой-то из городской управы и секретарь. Говорят мне — если умеешь, то нарисуй нам карандашом пейзаж. Ну, в смысле, набросок, в несколько линий. Я говорю — умею чуть-чуть, но плохо. Они мне — ладно, определи тогда, какие камни в коробке. Говорю — не смогу, не чувствую…

Шиана запнулась, и я предположил:

— Третье задание — посмотреть фотографию?

— Да. Фотография — вот такая примерно…

Жестом она изобразила квадрат, метр в поперечнике. Я кивнул:

— Форточка, логично.

— Тебе виднее. На фото — полочка или что-то вроде того, а на ней — предметы. Но какие именно — непонятно, там затемнение. Проверяльщики говорят — присмотрись, назови, что видишь. Ну, собственно, я к этому и готовилась. С минералами и рисунком было и так понятно, что ничего не выйдет, но фото… И вот стою, пытаюсь сосредоточиться, но не получается. Полку вижу, предметы — нет. А эти проверяльщики морщатся так, знаешь, скучающе, и у меня от этого — паника ещё больше… Так и не рассмотрела ничего…

— Ясно.

Обняв Шиану, я констатировал:

— Значит, в Академию ты хотела, но сильно нервничала.

— Угу. От волнения чуть ли не заикалась. Вот объясни мне — почему так тупо организовано было? Я уже в коридоре вся извелась, а потом ещё эти с кислыми лицами…

— Может, стресс — это часть проверки в каком-то смысле, я бы не удивился. Лорды находят тех, у кого способности проявляются независимо от эмоций, и прибирают к рукам. Чистый прагматизм…

Встав с дивана, я вытащил из тубуса фотографию, развернул её. Это был городской пейзаж в другом мире — пустая улица на рассвете, с бензоколонкой. Один из тех следопытских снимков, что дал мне Финиан.

— Зачем это? — спросила Шиана.

— Предлагаю провериться ещё раз, уже без стресса. Если, конечно, не возражаешь.

После затяжной паузы Шиана спросила хмуро:

— Думаешь, есть хоть какой-то шанс? Только честно.

— Не буду врать — вероятность невелика, — сказал я. — Но всё-таки она выше нуля, по-моему. Ты делаешь необычные фотки, хоть и не пейзажи. А вдруг твой взгляд и для Академии подойдёт? Если нет, то будешь, по крайней мере, теперь знать точно и меньше париться из-за той неудачи.

— Ну, может, ты и прав, — сказала она с сомнением. — Что мне делать?

Я прилепил пейзаж к двери изолентой и позвал Шиану:

— Иди сюда. Стань напротив фотки, всмотрись в неё. Если она станет трёхмерной, то всё сработало. Не входи в неё, это вредно без подготовки, просто смотри. А я отойду, чтобы тебе не мешать.

Поколебавшись, она сказала:

— Нет, ты мне не мешаешь. Стой лучше рядом.

Она вцепилась в мою руку, и я сказал:

— Терять тебе нечего, поэтому не спеши. У нас куча времени.

Шиана кивнула и вгляделась в пейзаж.

Потянулись секунды. Я смотрел в стену, а не на фотографию, хотя это не имело значения — даже если бы я сейчас приоткрыл для себя картинку, Шиане это не помогло бы. Чтобы войти в переход, надо было его увидеть.

И смухлевать я не смог бы. Не получилось бы, например, взять Шиану на руки и пронести её на ту сторону.

— Всё равно волнуюсь, — пожаловалась она. — Я чокнутая истеричка, наверное.

— Ага, — сказал я. — Попробуй ещё разок.

Она тихо фыркнула и вновь впилась взглядом в снимок.

На этот раз тишина повисла надолго.

Затем Шиана вдруг вздрогнула и, быстро отвернувшись от фотографии, уткнулась мне лбом в плечо.

— Ты чего, лохматик? — спросил я обеспокоенно.

— Всё в порядке, Вячеслав, просто… Ну, в общем, я сосредоточилась-таки, и в какой-то момент картинка… Как бы это сказать…

— Протаяла вглубь?

— Да, примерно так. Но при этом внутри пейзажа всё расфокусировалось, пропорции исказились… Как будто я смотрю в дефектную оптику…

Усадив её на диван, я озадачился:

— Неожиданно. Про такое не слышал… Но дверь приоткрылась всё-таки, так ведь? Значит, задатки следопыта у тебя есть, просто они выражены неявно. Если захочешь, можем ещё потренироваться…

— Нет, Вячеслав, — сказала она. — Сейчас был мой максимум, лучше я не смогу. Ну, просто интуитивно чувствую… Но, пожалуй, действительно не жалею, что попыталась. Теперь хотя бы не буду сама себя изводить на тему — вот, дескать, был шанс, а я его запорола из-за того, что нервничала, как дура…

Мы помолчали, и Шиана добавила с невесёлым смешком:

— И да, теперь будет не так обидно стучать по клавишам где-нибудь в машинописном бюро. Раз уж в следопыты я не гожусь…

— Погоди. Я же обещал свозить тебя в путешествие. Оно, правда, откладывается, пока я не разберусь с делами, но ведь не отменяется. Вернёмся — подумаешь, как быть дальше. А до отъезда не устраивайся никуда на работу, договорились? Денег тебе оставлю, и в этот раз не вздумай отказываться. Отъезд затягивается из-за меня, так что это моя проблема.

К моему удивлению, Шиана не стала спорить. Кивнула вяло:

— Ладно, оставь. Спасибо.

Я вновь присел рядом с ней:

— Лохматик, профессия следопыта — это узкая специализация. Если у тебя нет задатков конкретно к этому делу, это ещё не значит, что ты плохой фотограф. У каждого — свои сильные и слабые стороны. Я вот в математике, к примеру, пень пнём или в той же химии. А перстень мне достался вообще случайно, я ведь не наследник по крови.

— Я понимаю, Вячеслав, — сказала она спокойно. — И нет, я не собираюсь изводить себя мыслью, что я бездарность. Фотопейзажи мне не так уж и интересны, если на то пошло. Но всё-таки следопыт — единственная оплачиваемая профессия, где можно делать что-то необычное с фотокамерой. Тем более что оптика у вас там магическая, это само по себе меня привлекает… А снимать жизнь вот как она есть — мне скучно. Я после школы пробовалась в провинциальной газете как фоторепортёрша, но сбежала через три месяца… Сама толком не знаю, чего мне надо…

— За это и ценю, — сказал я глубокомысленно. — Ну, и за причёску.

Шиана наконец-таки рассмеялась.

В итоге день у нас получился не такой уж плохой. Расслабились, отдохнули и предварительно обсудили наш отпускной маршрут через континент.

Вечером я съездил к клиенту, сфотографировал его виллу — белую и изящную, у самой воды, на фоне заходящего солнца. Квинтэссенция лета.

Следующий день мы вновь провели с Шианой. Бродили по набережной, ели мороженое, фотографировали просто для удовольствия. И даже искупались, сходив на пляж, хотя вода оказалась холодноватая. Лето здесь было жаркое, но не такое длинное, как на юге, так что залив ещё не прогрелся толком.

Город мне нравился. Столичная деловитость каким-то образом сочеталась в нём с барственной вальяжностью. А здешнее ретро имело шарм — не выглядело замшелым и вполне обеспечивало комфорт.

Ещё пара дней прошла в таком же ключе, а затем Дирк прислал записку — есть новости насчёт краски.

Зайдя в его квартиру, я убедился — он не бездельничал. На столе стояли аптекарские весы, небольшие склянки и плошки, лежали книги и здоровенный разлинованный лист с цифрами в столбцах. Жаль, не было булькающих реторт, котлов с манометрами и микроскопа, а то я проникся бы ещё больше.

— Пришлось сначала полистать справочники, — сказал он. — Книжек про серебрянку, конечно, нет, но кое-что я экстраполировал, ориентируясь на другие краски.

— То есть принцип работы один и тот же?

— Не совсем так, но общие моменты присутствуют. Можно сделать из кристалликов краску и нанести на изображение. Отличие в том, что серебрянка — на порядок мощнее, по моим прикидкам. Проверить на практике я не мог, запас слишком маленький. У нас с тобой будет только одна попытка. Ну, может, две, если повезёт. И ещё момент…

Дирк прервался и покрутил в пальцах карандаш, словно размышляя, как выразиться эффектнее. Я сказал:

— Давай, не томи.

— Опять-таки — объём слишком мал для экспериментов, поэтому не могу утверждать уверенно. Но есть ощущение, что пигмент пригоден и в сыром виде. Я подержал несколько крупинок, попробовал их прочувствовать…

Дирк потёр друг о друга большой и указательный палец, иллюстрируя тактильные ощущения, и добавил:

— Подозреваю, что мощность в этом случае тоже будет неслабая, но управляемость хуже. Может и мозги затуманить. Если раздобудем побольше, сможем проверить.

— Угу, — буркнул я, — бочонок или сразу вагон. Губу не раскатывай. Или ты уже выяснил, где искать?

— Пока нет, не выяснил, ждал тебя. Но идея есть.

Дирк взял с дивана тубус и достал следопытскую фотографию — городской пейзаж с постройками на переднем плане, за которыми вдалеке торчала решётчатая конструкция в виде конуса, слегка напоминавшая Шуховскую радиобашню.

— Соседний мир, — пояснил он, — транзитная остановка. Иду туда, а оттуда — обратно к нам, в искомую точку. В то место, где есть переработанная серебрянка.

— Вот я тебя и спрашиваю — как это искомое место вычислить? У меня была мысль — взять карту города и… Ну, краской её побрызгать или типа того…

— Ага, — саркастически сказал Дирк, — и на карте нарисовались бы точки, как в детской сказке? Нет, мой прыткий друг, так это не сработает. Серебрянка — штука магическая, конечно, но не до такой же степени. Она только инструмент. Сейчас мы её пытаемся применить, условно выражаясь, как компас. Как пеленгатор, точнее. Но надо максимально конкретно обрисовать ей пеленгуемый объект.

— Что значит — обрисовать? — удивился я. — Мы же без понятия, в каком виде серебрянка хранится после обработки. В брикетах? В слитках? Или, может, она в тюбики расфасована…

Дирк вместо ответа постучал себя пальцем по тыльной стороне кисти, и через пару секунд до меня дошло:

— Татуировки у бандюков? Ну, в принципе, да, логично… Мы знаем, как эти татухи выглядят, можем изобразить…

— Сначала — на черновик, — сказал Дирк и выложил передо мной на стол лист бумаги и карандаш. — Вспоминай детали. Длину отрезков, расстояния между ними. Максимальная точность.

Прикрыв глаза, я порылся в памяти, а затем начертил на листке пять горизонтальных линий, одну короче другой. Постарался, чтобы всё соответствовало вплоть до миллиметра.

— Неплохо, — одобрил Дирк и забрал листок. — Вот это уже получится связь через материальный носитель. Как две антенны на одной частоте. И рисовать мы это будем, естественно, не на карте, а на следопытском фото.

Он вытащил из тубуса ещё один снимок — панораму столицы, снятую, очевидно, с Чаячьих Скал. Я спросил:

— А если ни одного бандита с татуировкой в столице нет? Если они свинтили куда-нибудь на другой конец континента?

— Значит, не повезло нам, — философски заметил Дирк. — Сфотографировать континент целиком, как ты догадываешься, нельзя.

Мне хотелось сослаться на спутниковые снимки, но я решил не выпендриваться. Дирк тем временем продолжал:

— Итак, я сейчас шагаю в транзитный мир. Там вешаю панорамное фото, дорисовываю этот значок — и смотрим, что будет. Если откроется второй переход к конкретному дому, иду туда.

— Я с тобой.

— Не сможешь, — возразил он. — Ну, то есть осилишь, скорей всего, но без подготовки тебя там Серая лихорадка скрутит — это ведь двойной переход, а не одинарный. И неизвестно, как быстро оклемаешься. Будешь только мешать.

Я нехотя кивнул:

— Да, ты прав. Но ты там сразу в драку не лезь, только сориентируйся, узнай точный адрес и уезжай оттуда обычным транспортом. А потом разберёмся.

— Само собой, — пожал он плечами. — Я не былинный рыцарь, если ты вдруг не понял. А ты меня подстрахуешь.

— Как?

— Когда войду в промежуточный мир, удерживай визуальный контакт, чтобы переход не закрылся. Если с нашим «компасом» будет какой-то сбой, выскочу назад. А если вторая дверь образуется, и я туда войду, то запомнишь хотя бы, где меня искать в случае форс-мажора.

— Договорились.

Транзитную фотографию с решётчатой вышкой Дирк налепил на стену, а панорамный снимок вновь сунул в тубус. Сунул в карман рубахи тонкую кисточку и широкую склянку, в которой серебристо мерцала краска.

Он встал перед фотографией-дверью, я — в двух шагах за его спиной.

Мы сосредоточились.