Даль-цвет. Том 2. Киноварь

Глава 21

Фотографию-дверь я налепил на перегородку у себя в комнате. Подготовился на этот раз лучше — взял с собой тубус с напечатанными заранее реверсами и несколько золотых самородков, купленных в ювелирной лавке.

Картинка открывалась с трудом.

Да, она протаивала, но медленно и нехотя. Мой следопытский взгляд будто увязал в уплотнившемся, густом воздухе. В прошлый раз получилось легче благодаря серебрянке, видимо. А может, мой родной мир был так далеко от базового, что регулярные переходы здесь становились на порядок сложнее.

Даже в глазах слегка потемнело от напряжения, но я всё же сохранил концентрацию, и через минуту дверь проявилась.

Не мешкая, я шагнул в калифорнийский зной.

Когда переход развеялся позади меня, я ещё несколько минут стоял, отдуваясь. Затем встряхнулся и двинулся к двухэтажному зданию, где оставил в тот раз Шиану.

Время встречи мы с ней обговорили, и она ждала меня дома. Радостно пискнула, когда я вошёл, и бросилась мне на шею.

— Ну, как ты тут? — спросил я. — Вживаешься? Или хочешь вернуться?

— Иногда вдруг накатывает лёгкая паника, — улыбнулась она, — но в целом — нет, не жалею, что решила остаться. Чувствую, что всё сделала правильно. Если бы я заранее выбирала, в каком мире поселиться, то выбрала бы этот. А панику заглушаю мороженым. Или телевизор смотрю, особенно мультики.

— А вообще чем занимаешься?

— Знаешь, в первый же день заставила себя сходить в тот бюрократический центр, который выдаёт документы. Ну, как ты мне и советовал. Боялась ужасно, а там ещё обстановка нервная, очереди… Но, в принципе, обошлось, потому что я уже есть в компьютере. Пришлось только сфотографироваться. Сказали, что удостоверение выдадут в течение месяца, а пока дали временную бумагу…

— Ага, отлично.

— Да, я теперь чувствую себя гораздо увереннее. А в очереди я, кстати, познакомилась с забавной девчонкой. Она из Мексики, получила здесь вид на жительство, хочет поступить с бизнес-школу. Мы с ней гуляем по городу, а ещё я купила справочники, читаю, чтобы не выглядеть полной дурой. Она меня спрашивала, откуда я. Пришлось на ходу придумать, что с севера. И она же мне подала идею…

Шиана показала мне два пёстрых буклета:

— Оказывается, есть курсы, где учат на кинооператоров и принимают без особых формальностей. С практическим уклоном, без всяких там степеней бакалавра. Люсия мне подсказала, как их искать. Самые известные — вот, при Калифорнийском университете и при колледже Санта-Моники. И есть ещё частные семинары, узконаправленные, но там надо узнавать подробнее, я пока не успела. В общем, хочу скопить, чтобы выучиться. Стоимость, правда, ещё тоже не узнавала.

— Ну, на первое время деньгу у тебя будут, — сказал я. — Не знаю уж, хватит ли на курсы, но на жизнь — точно. Поехали, поменяем золото.

Она явственно замялась:

— Слушай, это неправильно… Никто ведь не заставляет меня оставаться здесь, я сама решила. С чего вдруг ты должен на меня тратиться? Ты и так уже…

— Мисс Партридж, — сказал я, — не пререкайтесь со старшими. Тебя сюда затащило из-за меня, пусть даже тебе в итоге понравилось. Если ты остаёшься, то хотя бы стартовые условия я тебе упрощу. Самородки я обратно не понесу, как ты понимаешь. Тема закрыта.

Несколько секунд мы молчали, уставившись друг на друга, затем Шиана вздохнула:

— Не хочу лицемерить. Конечно, деньги мне пригодятся, я с благодарностью их приму, как подарок. Но дальше я буду пробиваться сама, так будет честнее. Если захочешь, то приходи ко мне просто так…

— Вот с этим — проблема, — сказал я хмуро. — Даже сейчас я с трудом прошёл — барьер слишком вязкий из-за удалённости мира. Ограниченная пропускная способность, насколько я понимаю. Вернуться отсюда туда смогу, по моим прикидкам, но дальше надо взять паузу, причём долгую. Не знаю, насколько, но…

Шиана посмотрела растерянно:

— Значит, больше не сможешь приходить в гости? Жаль… Действительно жаль, и я сейчас не только о себе — это ведь твой мир…

— Да, досадно, — согласился я. — Но рано или поздно дверь восстановится, по идее.

— А сейчас ты надолго?

— На один день, лохматик. У меня там клиенты ждут, я договорился.

— Грустно…

И вновь, поменяв самородки, мы слонялись по городу — просто так, наобум. Садились на такси или на автобус, ехали куда-нибудь, выходили. Я прокатился бы на метро ради интереса, но с удивлением узнал, что его только-только начали строить. Небольшой подземный отрезок открыли буквально в этом году, плюс была ещё наземная линия из центра на юг, запущенная чуть раньше.

Глядя на Шиану, я замечал — она идеально вписалась в эту калифорнийскую пестроту. Встреть я её случайно на улице, даже не усомнился бы, что она местная уроженка. И дело было не в причёске, а в чём-то менее явном, но ощутимом на уровне интуиции.

Вечером мы с Шианой вернулись в её квартиру, а ночь была горько-сладкой — мы понимали, что расстаёмся если не навсегда, то очень надолго.

Утром я налепил на стену фотографию. Шиана сидела на широкой кровати, съёжившись. Я обернулся к ней:

— Ну, пока, лохматик.

— Пока.

Она улыбнулась бледно.

Я сконцентрировался и всмотрелся в пейзаж. Мой взгляд застревал в нём, будто в желе, но я форсировал зрение до предела, и переход стал натужно приоткрываться. Поймав момент, я шагнул вперёд.

На той стороне была ещё глубокая ночь. Я добрёл до общежития, обессиленно повалился на топчан. Физически я был выжат, настроение соответствовало.

Сон пошёл мне на пользу, силы восстановились более или менее, хотя петь и плясать меня по-прежнему не тянуло. Мне вспоминались наши встречи с Шианой, ночи и дни, прогулки и разговоры, наше знакомство осенью и мой визит в мансарду, где выставлялись её работы.

В закусочной рядом с кампусом я выцедил две чашки крепкого кофе, после чего встряхнулся и встал. У меня была не та ситуация, чтобы весь день предаваться воспоминаниям. Клиенты и вправду ждали.

Следующие полмесяца превратились в рутину, меня это вполне устраивало. Я выполнил ещё пять заказов. Две фотографии сделала Рунвейга, пока под моим присмотром.

Мне написала Илса, вновь пригласила в гости вместе с Шианой — ещё не знала, что та теперь в другом мире. Рунвейгу тоже звала, обещала нам, что скучно не будет. В родительском поместье у Илсы сейчас как раз гостил Бойд — как друг, готовый вот-вот мутировать в жениха.

Но мне не хотелось в провинциальную глухомань.

— Езжай без меня, — сказал я Рунвейге. — Передашь от меня письмо — я Илсе объясню обстоятельства, извинюсь.

И она уехала. Предпочла не дирижабль, а поезд, чтобы растянуть путешествие и побольше увидеть. Пообещала, что будет тренироваться и делать следопытские фотографии на маршруте.

Через газету я предупредил народ — фотографии от стажёрки временно отменяются, работает только жадный наследник. Впрочем, к этому времени количество заказов и так несколько сократилось. Местное лето, привязанное к астрономическому календарю, перевалило за середину, и наступал сезон, который столичные богатеи предпочитали проводить на южных курортах.

Свободного времени у меня теперь было более чем достаточно — и я решил присмотреться к местному автопрому.

Здешние машины не вызывали у меня бешеного восторга, я не был фанатом ретро. В прошлом году не спешил с покупкой — сначала не было денег, потом зима и сугробы. Но теперь вот созрел, тем более что и загородных поездок летом прибавилось.

Полистал каталоги, поговорил с продавцами. Мне пытались всучить громоздкую и помпезную технику — наподобие «кадиллаков» или «роллс-ройсов» из тридцатых годов.

Но я предпочёл новую модель для среднего класса, более компактную, с плавными обводами корпуса и со сдвоенными круглыми фарами. Внешне она напоминала двухдверный «бьюик» из ранних пятидесятых, при этом имела откидной верх. Расцветку я выбрал сизую, отдалённо напоминавшую вереск.

Решив не полагаться на свой небогатый опыт из родного мира, я нанял автоинструктора, и тот позанимался со мной индивидуально. Благодаря следопытскому восприятию я освоился быстро.

Несколько дней после этого я катался то по столице, то по её окрестностям. Мне понравилось — ветер, солнце, нет пробок. Мотор работал уверенно, скорость набиралась легко. Не спорткар из Лос-Анджелеса девяностых годов, конечно, но всё-таки.

Наигравшись с машиной, я занялся квартирным вопросом.

Арендовать жильё я собирался ещё зимой, когда появились средства, но тогда победила лень — из общаги было удобнее добираться до Академии. Теперь же я изучил имеющиеся варианты.

Я мог бы, в общем-то, снять и навороченный особняк, но не усматривал в этом ни малейшего смысла. Статус у меня, к счастью, был всё ещё не тот, чтобы заморачиваться понтами на пустом месте.

Поэтому я, по зрелом размышлении, выбрал просторную двухкомнатную квартиру в доходном доме для состоятельных арендаторов. Соседей там было мало, а планировка ничем не напоминала гостиничную. Имелся зелёный внутренний дворик с парковочными местами, а доехать до Академии можно было за пять минут.

Решив не откладывать, я сразу же перебрался туда, но из общежития выписываться не стал — на случай, если возникнут срочные дела в кампусе, требующие задержаться с ночёвкой. Там ведь обретались и мои оппоненты, и союзники, а поблизости разместился подвал с серебряной краской.

Подвал этот я проинспектировал вновь — и с разочарованием обнаружил, что серебрянки на двери почти не прибавилось. Причём, как подсказывало следопытское зрение, её не соскабливали в последнее время.

«Иней» всё ещё нарастал на дверном замке, но процесс замедлился очень резко, почти остановился. Видимо, наступала пауза в вызревании. Это подтверждал и тот факт, что собственники подвала давно здесь не появлялись. Значит, действительно предстояла долгая пауза — на недели, а может, и на месяцы.

В бизнесе у меня тоже установился штиль, заказы сошли на нет. Оставаться в столице больше не имело резона. Шёл к концу август, если использовать привычный для меня календарь, и вскоре должен был зацвести магический вереск.

Я дал объявление в «Курьере», предупредив, что до осени не работаю по заказу. После чего позвонил на Вересковую Гряду, сказал, что приеду через несколько дней.

Сначала собирался лететь, как обычно, на дирижабле. Но, поразмыслив, изучил карту и сделал выбор в пользу автопробега. Инфраструктура для колёсного транспорта здесь была развита неплохо — имелись в изобилии и заправки, и ремонтные мастерские, и мотели для отдыха на маршруте.

Прикупив атлас автодорог, я побросал в багажник пожитки. Выехал из столицы солнечным утром и погнал свой кабриолет на юг.

Жара не спадала. Блёкло-синее небо распахивалось до горизонта, лишь кое-где белели пёрышки облаков. На трассе было свободно, и я рулил, спокойно откинувшись на сиденье и нацепив тёмные очки. Пахло разогретым асфальтом. Хвойные перелески то подступали к дороге, то отдалялись. Горячий ветер, пропитанный сухой пылью, облизывал лобовое стекло.

Ни о чём не хотелось думать. Разматывалась лента дороги, гудел мотор, и звучала музыка из автомобильного радио.

Ехал я быстро — не потому, что спешил, а просто так было веселее. Заехал бы и к Илсе в имение, если бы оно находилось где-нибудь в относительной близости от маршрута. Но, к сожалению, Илса жила далеко на западе, и крюк получился бы через полконтинента.

Хвойные перелески сменились лиственными. Мелькали поля — сначала ржаные, потом пшеничные. Урожай уже сняли, остались только скирды соломы. Зной становился суше, солнце сверкало ярче.

Я остановился в мотеле, переночевал и продолжил путь.

К Вересковой Гряде я подъехал к вечеру следующего дня.

Шоссе вклинилось в долину и превратилось в улицу города, который мне предстояло пересечь наискось, чтобы затем подняться на склон, в деревню.

Светофоры, пыльная зелень вдоль тротуаров, фасады жилых домов…

И здоровенный рекламный щит у дороги, виднеющийся издалека.

С билборда смотрели Вита и Бинна, рыжие и веснушчатые. Они улыбались, а за их спинами поднимался склон, покрытый густо-лиловым цветущим вереском, с вкраплениями зелёной травы.

Та самая фотография, которую я оставил здешним рекламщикам, доработанная художником. Как и договорились, с подписью: «Природная магия, загородные туры. Вересковая Гряда ждёт гостей».

Удовлетворённо хмыкнув, я свернул на следующем перекрёстке. Выехал из города, миновал виноградник, овечий выпас — и открылась деревня.

Сверкающих небоскрёбов в стиле Нью-Васюков пока что не наблюдалось, но на улицах стало оживлённее, если сравнивать с прошлым разом. На миниатюрной площади стояли припаркованные машины, торчал новый указатель — вон там, дескать, закусочная, там винный погребок, а там разливают пиво.

На выезде из деревни я снова притормозил, полюбовался склоном. Вереск и впрямь зацвёл — почти так же ярко, как на билборде. Осталось выяснить, есть ли среди этих цветов магические, дающие краску.

На полпути к дому Финиана стоял предупреждающий знак — частные владения. Никто из туристов вроде бы туда не ломился. Я поставил машину недалеко от крыльца.

— Здравствуйте, милорд, — нейтрально произнёс Флендрик, выйдя навстречу.

— Приветствую. Ну, как ситуация? Как хозяин?

— Более или менее. Он вас ждёт.

Я поднялся по лестнице.

Вид у Финиана был не то чтобы цветущий — но и не хуже, чем в прошлый раз, как мне показалось. Мы обменялись рукопожатиями и дежурными фразами, а затем я поинтересовался:

— С вереском прояснилось?

— Завтра жду доклад травниц. Вы приехали вовремя.

— Ну, так и подгадывал. А ещё что нового?

— В деревне, насколько могу судить, стало веселее, — хмыкнул он. — Впрочем, пока мне не докучают, и это главное. Я в эти недели практически не вылезал из библиотеки. Искал упоминания о серебряной краске.

— И как? Нашли?

— Представьте себе, да. Практической ценности, правда, эти цитаты не представляют, краска упоминается вскользь. Но даже сам факт говорит о многом.

— Угу, — согласился я, — информация выходит из тени. Но дело это небыстрое, подождать нам ещё придётся.

Я кратко рассказал ему о своих приключениях и об опытах с серебрянкой.

— Вот, значит, как… — задумчиво кивнул Финиан. — Значит, краска внедрилась в электронный архив? То есть она работает с информацией, причём очень точечно, если нужно… Как, например, в том случае, когда мне подтёрли память…

— Думаю, — сказал я, — у серебрянки свойства универсальные. Но да, соглашусь, трюки с информацией впечатляют больше всего. А краска ведь только дозревает. Представляете, что начнётся, когда дозреет? Ну, собственно, что-то из этой оперы, наверное, и случилось пять с лишним веков назад. Серебрянку применили так лихо, что аж все сведения о ней испарились… Вопрос только, специально так постарались или планировали что-то другое, а это был побочный эффект…

Расклады мы обсуждали долго, но вывод не добавлял оптимизма — наши противники всё так же опережают нас на пару шагов, а нам остаётся ждать развития ситуации.

— Слушайте, — сказал я, — вот мы с вами не знаем, кому из лордов можно доверять. Но есть ведь и лорд-арбитр? Может, пора ему сообщить про краску и про подвал? Это ваша прерогатива. Обратиться к нему, насколько я понимаю, может лишь глава клана. Меня к нему просто не допустят.

— Да, я обдумывал этот вариант, — сказал Финиан, — но счёл его неприемлемым. Нет законов касательно серебрянки, и лорд-арбитр будет решать на основе действующего законодательства. А формально права на краску принадлежат владельцам подвала. Кроме того, если откровенно, я не уверен на сто процентов, что лорд-арбитр действительно непредвзят. Так что обращаться к нему я пока не буду.

— Гм. Ладно, как знаете.

Я поужинал и завалился спать.

На следующий день с утра появилась Вита. Увидев меня, обрадовалась:

— Ой, Вячеслав, привет! А я удивляюсь — чья это машинка стоит, такая красивая?

— Прокачу, если расскажешь что-нибудь интересное насчёт вереска.

— Ух, — сказала она, — там странное что-то.