Даль-цвет. Том 2. Киноварь

Глава 7

Чтобы реализовать новый план, мне требовалось вернуться в столицу. Но перед этим я решил слетать к Финиану, на Вересковую Гряду.

Когда дирижабль оторвался от мачты и поднялся над городом, у меня появилось уже знакомое чувство, что я упустил какой-то важный момент. То ли забыл сделать что-то из намеченного, то ли услышал подсказку, но не придал значения.

Глядя на озеро, подёрнутое рябью от ветра, на шеренгу гостиниц и на кирпичные домики, облепившие холм, я перебирал в памяти разговоры с Дирком и с Нэссой, но никаких зацепок не находил. Всё, что они рассказали мне в эти дни, я обдумал уже не раз и не два.

Досадливо цыкнув, я улёгся на полку и открыл книжку в мягкой обложке, купленную на аэровокзале. Это был бойкий, но совершенно непритязательный авантюрный роман, написанный простеньким языком. Красавица-аферистка убегала от сыщика, который напоминал Индиану Джонса и Джеймса Бонда в одном флаконе. Действие разворачивалось по всему континенту, а под конец — ещё и на Архипелаге Когтей.

Книжки мне хватило на весь полёт. Сойдя с цеппелина, я взял такси и поехал к деду.

Странное было чувство. Не то чтобы Вересковая Гряда казалась мне теперь домом, но некую сопричастность я всё же ощутил, когда мы проехали виноградники и поднялись на склон, где приткнулся крошечный городок с фахверковыми домами. Кусты и травы зеленели по обеим сторонам от дороги, но вереск ещё не цвёл. Чуть ниже городка паслись овцы, на которых я в прошлый раз не обратил внимания.

Показался дом лорда, и на крыльце меня встретил Флендрик.

— Добро пожаловать, милорд, — произнёс он без особой сердечности, но и без яда в голосе. — Прошу в дом.

— Как у вас тут дела? Как Финиан?

— Хозяин у себя в кабинете. Чувствует себя сносно, но ему противопоказаны встряски и перегрузки. Так сказал доктор. Но вас хозяин рад будет видеть, он регулярно вас вспоминает.

— Вот как? Спасибо, Флендрик.

Я поднялся по лестнице, постучал в дверь хозяйского кабинета. Увидев меня, дед выбрался из кресла, обошёл стол. За этот неполный год он заметно сдал — передвигался с натугой, чуть подволакивая левую ногу, кожа на лице стала землисто-бледной, морщин прибавилось. Взгляд, однако, сохранял ясность.

— Я рассчитывал, Вячеслав, что вы меня навестите. И дело не только в розысках, которые вы ведёте по моей просьбе. Мне искренне интересно, как вы интегрируетесь в новую жизнь. У вас получается, насколько я вижу.

— По мере сил.

Подробнее обо всём мы поговорили в сумерках, после ужина, когда за окном дотлевал закат над зелёным склоном.

— Пожалуйста, Вячеслав, — сказал старый Финиан, — рассказывайте все новости, имеющие отношение к делу, даже если они неприятные, а вы не хотите меня нервировать. Если вы будете о чём-то умалчивать, то я, вероятно, это замечу, и выйдет только хуже.

— Ну, — сказал я, — по поводу мегалитов кое-что проясняется, но главный вопрос, который вас интересует, по-прежнему без ответа. Понятия не имею, кто подчистил вам память, если такое и правда было.

Я рассказал ему про поиски суперкраски, со всеми сопутствующими деталями. Разве что не ссылался на Дирка — просто пересказал его историю с фолиантом, не называя имён.

Дед слушал сосредоточенно, ни разу не перебив. И лишь когда я замолчал, он задумчиво констатировал:

— Да, похоже, дело даже сложнее, чем мне это представлялось… Если легендарная краска появляется вновь, то ставки растут. Возможно, я что-нибудь узнал, будучи студентом, поэтому мне устроили частичную амнезию…

— Меня смущает разница в полстолетия. Суперкраска созрела вот буквально недавно, с год назад. А до этого не было и намёка. Межевые столбы стояли спокойно, как обычные камни. Из-за чего тогда был сыр-бор полвека назад? Или вы мне не всё рассказали, Финиан?

— Я ничего не утаивал, Вячеслав, могу вас заверить. Но у меня есть догадка, почему с краской всё происходит именно так, а не иначе. Логика здесь вполне прослеживается.

— Серьёзно?

— Если не затруднит, подайте мне альбом с репродукциями, вон тот…

Разговаривали мы в кабинете, и теперь я поднялся, чтобы снять с полки книгу, не очень толстую, но широкую, с белой качественной бумагой. Там были репродукции старинных живописных полотен.

— Итак, — продолжил Финиан, — вспомним закономерность, которую вы заметили в галерее. Цветы в букетах часто изображались в определённом порядке. Вот, например, один из натюрмортов такого рода.

Пять цветков на картине были расставлены буквой «w» — жёлтый, красный, синий, зеленоватый, сиреневый.

— Обратите внимание, Вячеслав, что два последних цветка слегка выбиваются из общего ряда. Они чуть меньше по размеру. Из-за этого кажется, что они стоят наособицу, хотя расстояния между центрами везде одинаковы.

— Да, — подтвердил я, — мне это объясняли. Так специально делалось, потому что Ярь-медянка и какая-нибудь Сирень — второстепенные кланы.

— Верно. Теперь давайте представим, что вызревает сложная магическая субстанция. Нельзя исключать, что процесс при этом — многоступенчатый, а в его основе — всё та же цветовая последовательность. Логично будет предположить, что процесс начинается с компонента, который зреет быстрее всех остальных, хоть и уступает им в силе. То есть с растительного красителя. С сирени, с вереска. Это как бы подготовительный этап, незаметный для постороннего взгляда.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, к чему он ведёт.

— Хм, некая логика в этом есть… — медленно кивнул я. — Слабенькое, пробное прорастание — полвека назад… А двадцать пять лет назад, если так судить, могла быть вторая проба — ну, потому что двадцатипятилетний шаг действует в природе, как мне объяснили намедни… И вот теперь наконец-то — полноценное вызревание…

Задумавшись ещё ненадолго, я спросил:

— Если тут «букетная» логика, то суперкраска — это «букет», состоящий из пяти привычных красок-эффекторов?

— Не обязательно так буквально, — возразил Финиан. — Вряд ли речь идёт о механическом смешивании. Может быть, это лишь аллегория. Или, например, для эффективного применения серебряной краски требуются люди из пяти разных кланов — Охра, Киноварь, Лазурит, Ярь-медянка, Вереск…

Услышав это, я прищёлкнул пальцами:

— Вот! Поэтому Вирчедвик и собирает такую группу. Пять лордов, пять кланов. То есть он сам плюс ещё четверо. Двух он в этом году нашёл, и некоторые фокусы им уже удаются, видимо… Но чтобы окончательно стать крутыми, им нужны ещё двое — первокурсник из Ярь-медянки и из какого-нибудь растительного клана…

Финиан кивнул и погрузился в раздумья:

— Вирчедвик, значит… Наследник Синих Песков…

— Да, с ультрамариновым перстнем.

— Я в своё время учился с его дедом. Тот был универсал, как и я, но намного талантливее, это надо признать… Заносчивый и высокомерный парень, мы с ним не переваривали друг друга, но до прямых конфликтов дело не доходило, насколько помню… Если, конечно, мне не подтёрли память и в этом смысле…

Нахмурившись, он сплёл руки в замок, положил предплечья на стол и уставился куда-то в пространство, мимо меня. Я уточнил осторожно:

— Ещё не факт, что именно дед Вирчедвика влез вам в голову.

— Разумеется, Вячеслав. Я далеко не юнец, чтобы без раздумий кинуться на кого-то, имея лишь подозрение, причём смутное и неподтверждённое. На этот счёт не волнуйтесь. Но я, пожалуй, наведу справки — выясню, где он сейчас живёт и чем занят. Сделаю пару телефонных звонков…

Покопавшись в ящике стола, он достал потрёпанную записную книжку.

— Ладно, — поднялся я, — не буду мешать.

— Да-да, Вячеслав, спасибо вам за подробный рассказ. Отдыхайте и отсыпайтесь, а завтра утром я расскажу, что сумел узнать.

Я перешёл в свою комнату. За окном уже была ночь, и на безоблачном небе мерцала звёздная россыпь.

Повалившись на кровать, я мысленно подытожил — значит, пятьдесят лет назад серебрянка уже могла проявиться, но еле-еле и ненадолго. Толком её использовать ещё не могли. Но, возможно, дед Вирчедвика с ней экспериментировал… А Финиан то ли увидел это случайно, то ли попался под горячую руку, то ли что-то ещё…

На этом я прекратил размышления, потому что заснул.

Утром я позавтракал в одиночестве, на кухне внизу. Финиан мне компанию не составил — он теперь редко спускался со второго этажа, а Флендрик носил ему еду либо в кабинет, либо в спальню.

Судя по тому, что дед меня не позвал к себе, новостей у него пока не имелось. Я побродил по дому, затем вышел на улицу и, стоя у крыльца, оглядел окрестности.

Солнце поднялось уже высоко, и тени укоротились. Фахверковые домики, до которых было три сотни метров, выглядели нарядно, почти игрушечно. На белёных фасадах просматривались каркасные линии, серовато-красные — вертикали, горизонтали, диагонали. Окна отблёскивали утренним золотом. Правее и выше зеленел склон, кое-где белели скальные выступы.

Было тихо, разве что насекомые цвиркали в траве иногда, и лениво перекликались птицы в зарослях кустарника слева.

Я решил сделать пару снимков в следопытском качестве — дом Финиана, окрестности. Фотографии-двери, сделанные собственноручно и ведущие в эту местность, стоило иметь про запас.

Выбирая ракурс, я поднялся по склону. Тот представлял собой верещатник, насколько я мог судить. Из земли торчали метёлки — пучками и островками. Чаще всего они были высотой по колено, но некоторые ниже, сантиметров по десять или пятнадцать — молодые побеги. Другие, наоборот, вымахали на метр от грунта, одревеснели. Цветов нигде пока ещё не было.

Сделав фото и вновь спустившись по склону, я остановился.

Со стороны городка по заасфальтированной дороге приближалась девчонка лет восемнадцати, тонкая и высокая, но не хрупкая и не плоская. На ней была синеватая маечка, вылинявшая на солнце, цветастая свободная юбка до середины бедра и неожиданно добротная обувь — туристские ботинки или что-то вроде того. Рыжеватые волосы она заплела в короткую косу, а её лицо так густо усеяли конопушки, что я невольно хмыкнул. Глаза у неё при этом были зеленовато-серые, большие. Сельская нимфа, в общем, кровь с молоком.

— Доброе утро, милорд, — сказала она почтительно, но без подобострастия, глядя на меня с нескрываемым любопытством.

На Вересковой Гряде я не скрывал свой статус, по просьбе Финиана. Перстень носил, чтобы местные могли видеть. Тем более что слухи о наследнике здесь наверняка распространились давно.

— Привет, — сказал я девчонке. — Ты к старику?

— Да, я к лорду Финиану. Про вереск узнала, как он просил.

— А что там про вереск? — заинтересовался я. — Или Финиан запретил рассказывать?

— Почему запретил-то? Вереск пророс, который волшебный. Мы с ребятами все точки отметили. Пророс-то ещё весной, но его поначалу распознать трудно, поэтому вот сейчас проверяли. А ближе к осени будет краска.

— Неплохо, — сказал я. — Замечательно даже. Много?

— Не так чтоб очень. Но в прошлом-то году вообще почти не было и в позапрошлом тоже. Реденькие цветочки торчали врозь — ну, и толку с них?

— Это да. Старику могу передать. Но если хочешь сама — пойдём, провожу.

Она чуть помедлила:

— А лорд Финиан сильно строгий? Я его ни разу не видела, чтобы близко. Издали только. Ну, потому что раньше мамка моя ходила — и на цветы смотреть, и докладывать. А на этот год говорит мне — дуй, мол, сама, раз уже здоровая дылда. Ну, мне этой весной восемнадцать стукнуло, так что вот.

— Поздравляю. А Финиан свирепствует, да. С утра предупредил — чтобы никаких длинноногих, рыженьких и с веснушками. Иначе он за себя не ручается.

Она засмеялась звонко и заразительно:

— Нечестно, милорд! Надурили глупую и довольны.

— Не прибедняйся, — сказал я. — Как тебя зовут, кстати?

— Вита, милорд.

— Меня зовут Вячеслав. Когда рядом нет посторонних, можешь обращаться ко мне по имени и на «ты». Поняла?

— Ага, — легко согласилась Вита. — А лорду Финиану я доложусь-таки. Раз уж мамка к нему послала, надо сходить.

— Как знаешь. Но сначала скажи — эти точки с вереском далеко?

— Ну, некоторые далековато, а некоторые — не очень. Самая ближняя — минут пять отсюда. Вот там примерно.

Она махнула рукой, указав на участок склона, который примыкал к городу. Я всмотрелся, но издали не увидел ничего необычного. Уточнил:

— Вы прямо все склоны здесь прочесали? Это же долго.

— Ну, не подряд прочёсывали. Я сначала на склон смотрела внимательно и подсказывала ребятам. Приводила их, куда надо, а они там вбивали колышки. Управились за три дня, вот вчера закончили.

— То есть ты чуешь источник краски? У тебя есть дар?

— Настоящего дара нету, — вздохнула Вита. — Есть только капелька, но этого не хватает, так мне проверяльщик сказал. Вот вереск найти могу, а камешки волшебные — уже нет, не чувствую. Прям обидно. А то бы я, может, и в Академию…

После паузы я сказал:

— В любом случае — спасибо вам за работу. Деньги вы получили? Ты и твои ребята?

— Ага. За то, чтобы склон проверить, лорд Финиан заранее платит. Потом отдельно — за собранные цветочки. Краску из них он сам уже делает. Правда, говорю же — в прошлом и позапрошлом году собирать было почти нечего…

Кивнув хмуро, я опять посмотрел на склон:

— Значит, вбили колышки? Посмотрю, пожалуй, на этот вереск.

— Да с виду-то невзрачный, — сказала Вита. — Только растёт быстрее. В этом году пророс и в этом же зацветёт, а к зиме засохнет. Был бы обычный, дикий, пришлось бы лет пять прождать, пока первые цветочки появятся.

— Тогда ладно, пускай растёт. Пойдём к старику, провожу тебя.

Мы вошли с ней в дом, поднялись на второй этаж под неодобрительным взглядом Флендрика. Постучавшись, я заглянул в кабинет:

— Финиан, к вам можно?

— Да, Вячеслав, прошу. Как раз собирался вас пригласить.

— Сначала — знакомьтесь с Витой, она с хорошими новостями.

— Не стесняйтесь, сударыня, — усмехнулся он чуть заметно. — Ваша матушка мне о вас говорила. Рад, что вы продолжаете семейное дело.

Выслушав её сообщение, он удовлетворённо кивнул:

— Я рассчитывал, что именно так и будет. Благодарю вас, Вита. И позвольте поздравить с первой выполненной работой.

Она чуть порозовела:

— Спасибо, милорд! Я пойду тогда?

— Привет вашей матушке. И да, я рад, что вы теперь лично знаете Вячеслава. Можете обращаться к нему с любыми вопросами, которые собирались адресовать мне. Он имеет все необходимые полномочия, в том числе юридически.

Вита бросила на меня быстрый взгляд, кивнула и, попрощавшись, вышла. Я подозрительно поинтересовался у Финиана:

— И к чему эта переадресация?

— Давайте откровенно, Вячеслав. Я стар, и всякое может произойти. Нет, это не означает, что я собираюсь лечь и помереть сегодня в обед. Совсем наоборот — я хочу пожить, посмотреть, как будут складываться ваши дела. Особенно теперь, когда вновь появился вереск, дающий краску. Вы ведь, вероятно, сопоставили факты…

— Да, — подтвердил я. — Вереск пророс, потому что клан расширяется. Почему вы заранее не сказали мне об этой взаимосвязи?

— Чтобы не давить на вас. Собственно, и сейчас я не собираюсь этого делать. Сами решайте, как будете выстраивать дальнейшую жизнь. Но раз уж вы намерены как минимум доучиться на факультете, вам надо активнее осваиваться в статусе лорда. Не только там, в столице, но и здесь, в родовом имении. Повторюсь — меня лично уже не слишком интересуют клановые дела, но за вашим становлением я слежу с большим интересом. И если клан под вашим началом выберется из ямы, я буду искренне рад.

— Понятно, — буркнул я. — Поглядим. А что там с актуальными новостями? Выяснили что-то насчёт Вирчедвика? Ну, насчёт его деда, в смысле?

— Да, выяснил, — кивнул Финиан. — Старый лорд скончался четыре года назад.

Я несколько растерялся:

— Гм, неожиданно… То есть к нынешней катавасии он отношения не имеет. Этот след обрывается…

— Да, увы. Даже если он был и вправду причастен к инциденту со мной полвека назад, его я уже спросить не могу. И, к моему великому сожалению, не могу вам помочь в расследовании практическими шагами.

— В общем-то, — сказал я, — и так понятно, что все зацепки — в столице. И у меня на днях даже план созрел на ближайшую перспективу.

— Поделитесь?

— Логика такая — я не могу просто подойти к Вирчедвику, взять за шкирку и вытрясти из него все секреты. Но есть один персонаж, с которого спросить можно, причём пожёстче. Осталось только его найти.

— И кто же он?

— Невидимка, главарь бандитов.

Финиан потёр подбородок:

— Логика мне понятна, но насколько это реализуемо? Этого Невидимку, судя по вашему же рассказу, ищут давно — и лорды, и полиция…

— Попытаюсь навести справки.

— Будьте осторожны, Вячеслав. Не хочу, чтобы с вами что-то случилось. И дело сейчас не в том, что вы мой наследник.

— Я понимаю, Финиан. Спасибо на добром слове.

Выйдя он него, я перешёл в свою комнату. Побродил там, глянул в окно — и увидел Виту, которая нерешительно мялась недалеко от крыльца.