Даль-цвет. Том 2. Киноварь

Глава 3

— В город сейчас мало кто ездит, — пояснил бармен. — Прошёл слушок — по пути туда появилась новая гнусь. Или старая в новом виде, хрен разберёшь. И что с ней делать, никто не знает. Пока вроде проехать можно, но всё равно народ поднапрягся. И просто так никто туда не попрётся.

— А за доплату?

— Можно поспрашивать. Один у меня тут снимает комнату — вот он, может, и согласится, потому что больной на голову. Ну, и сидит сейчас без гроша.

— Сойдёт, — сказал я. — И где он?

Задумавшись на секунду, бармен поморщился:

— Сам спрошу. Он сейчас отсыпается… А ты, главное, не наливай ему до поездки. Вообще ни капли, ты понял? Иначе крышу ему сорвёт окончательно. В баре-то я за ним прослежу, тем более что он мне две сотни должен…

— Ладно, тебе виднее. А мне, кстати, наличка нужна, чтобы с ним потом расплатиться. Кто мне тут золото поменяет? Ну, или серебро?

— От моего «Варана» — налево, потом направо. Там вывеску увидишь. Только не ори тут на всю округу, что ты богатенький. Иди, не отсвечивай. А я Трепача пока разбужу, водилу твоего.

Я кивнул и шагнул к двери, но у порога обернулся:

— Ты говоришь — новый вид старой гнуси. То есть Рой, значит, по составу неоднороден? И он мутирует?

— А о чём я, по-твоему, тебе тут талдычу? Где-то одна гнусь, где-то другая. А где-то вроде была одна, почти безобидная, а через пару лет туда сунешься — и волосёнки дыбом. Если страшилки любишь, то спроси Трепача. Он тебе всю дорогу будет по ушам ездить на эту тему, без продыху. А сейчас — топай, куда собрался.

Я так и сделал. Вышел на запылённую улицу, под яркое солнце. Свернул на поперечную улочку и там обнаружил лавку менялы. Точнее, вывеска обещала ломбард, но здесь же, как я подозревал, выполнялись и остальные операции с налом, ввиду отсутствия банка.

Хозяином оказался щуплый дедок, сидевший за массивным столом. Он делал пометки в толстой тетради, сгорбившись и прищурившись над ней близоруко. Седые волосы клочковато топорщились.

Когда я вошёл, он оторвался от записей, посмотрел на меня поверх круглых очков в проволочной оправе и поинтересовался с печалью в голосе:

— Чем могу быть полезен, молодой человек?

— Принимаете драгметаллы? Не в залог, имею в виду, а сразу на продажу.

— Любопытная постановка вопроса, — вздохнул дедок, быстро просканировав меня взглядом. — Речь о ювелирных изделиях?

— Нет, чистый продукт.

— Молодой человек, вы меня пугаете. Если вы сейчас достанете слиток золота с клеймом Республиканского банка, филиал которого был ограблен месяц назад в предгорьях, то, боюсь, возникнут некоторые сложности.

— Не будем драматизировать.

Я выложил на столешницу небольшой самородок. Хозяин лавки покосился на него недоверчиво, затем осторожно взял двумя пальцами.

Логика подсказывала, что сейчас он организует проверку. Капнет кислотой или уксусом, царапнет по пробирному камню и прочее в том же духе. На худой конец, поднесёт магнит или хотя бы взвесит товар. Но дедок застыл неподвижно, прикрыв глаза и как будто вслушиваясь в пространство.

— Да, и впрямь любопытно, — констатировал он, когда я уже собрался его окликнуть. — Золото чистое, хотя я был уверен, что месторождения по эту сторону гор исчерпаны дочиста. То, что не успели взять люди, доела рудная гнусь. Где добыт самородок, позвольте полюбопытствовать?

— Достался по случаю. Так сколько дадите?

— Видите ли, молодой человек, на такой товар здесь спрос минимальный. Околонулевой, я бы так сказал. И я вряд ли отыщу покупателя, чтобы поиметь свой скромный процент…

— Уверен, вы справитесь, — сказал я. — Вы производите впечатление крайне компетентного человека.

— Я мог бы вам предложить девять сотен… Пусть даже девять с половиной — в награду за вашу тонкую лесть, на которую я, к сожалению, падок…

Насколько я понимал, этой суммы мне бы вполне хватило, чтобы добраться до города. Но если бы я ушёл, не торгуясь, бдительный старичок впал бы в подозрительность, поэтому я сказал укоризненно:

— Почтенный хозяин, вы меня обижаете. Ну какие тут девять сотен, хоть бы и с половиной? За такой самородок — три тыщи минимум.

— А вы не лишены фантазии, юноша, — несколько оживился дедок. — Но ваше воображение слишком оторвано от реальности. Тысячу — так и быть, для круглого счёта…

Сошлись в итоге на полутора тысячах. Я мог бы выторговать ещё пару сотен, но мне уже стало лень. Он отсчитал мне четырнадцать сотенных бумажек, а пятнадцатую даже предусмотрительно разменял на более мелкие.

— И мой вам совет, — сказал он мне на прощанье, — купите-таки себе револьвер, лавка по соседству. Лишним не будет.

Стрелять я, естественно, не планировал, но припомнил, что о покупке ствола упоминал и Дирк в записке, оставленной для меня. Как я уже заметил, при оружии были все, кого я встречал на улицах и в «Шаловливом варане». Стоило, пожалуй, тоже обзавестись, хотя бы ради того, чтобы не выделяться на общем фоне.

В оружейной лавке торговал хмурый тип со взглядом голодного звероящера.

— Добрый день, — сказал я ему, — мне бы револьвер.

Смерив меня взглядом, он выложил на прилавок здоровенную дуру, которая, если судить по виду, сгодилась бы и для охоты на мамонтов. Я терпеливо сказал:

— Мне без фанатизма.

— Говори толком.

Я присмотрелся к изделиям, выставленным у него за спиной и прикрытым сдвижной решёткой. Некоторые из них были новые, другие напоминали металлолом. В здешних торговых марках я ничего не смыслил, но у меня имелось следопытское зрение. Задействовав его, я ткнул пальцем:

— Вон тот, пожалуйста.

Продавец положил передо мной револьвер, который смахивал внешне на «кольт-питон», виденный в кино. Примерно такой был у Бельмондо в «Профессионале».

Я форсировал зрение, повертел револьвер в руках. Откинул барабан влево, вернул на место. Если бы у меня спросили в этот момент, какие конкретно признаки важны при осмотре, я не смог бы ответить. Но интуиция говорила мне — револьвер исправен, хоть и отнюдь не нов, а его внешний вид вполне зауряден для этих мест. Ну, собственно, я и брал его именно для вида.

— Старый, — сказал я.

— Старый, — подтвердил оружейник. — Скидка.

Отдав полторы сотни, я докупил ещё кобуру и коробку патронов. Кобуру нацепил прямо у прилавка, воткнул в неё незаряженный револьвер, а патроны засунул в сумку.

Для антуража не хватало разве что шляпы. Впрочем, и для удобства тоже — солнце жарило всё сильнее. Так что, найдя соответствующую лавку, я купил шляпу и очки. В предстоящей поездке через пустыню они могли всерьёз пригодиться.

В общем, под ковбоя я мимикрировал. Повезло, что хоть на коняшках здесь не катались, иначе вышел бы некоторый конфуз. В своём родном мире я к лошадям и близко не подходил, а в том, где сейчас учился на следопыта, они отсутствовали вообще, как ни странно. Там были только тягловые волы.

Потратив ещё несколько минут, я прошёлся по улочкам, сделал несколько снимков — просто на память. А фотография той постройки, возле которой стояли грузовики, получилась со следопытским качеством, как потенциальная дверь. Никто не мешал мне, все в такую жару сидели под крышей.

Когда я вернулся в бар (или, точнее, в салун, учитывая мою мимикрию), бармен указал мне на столик в дальнем углу. Там маялся, цедя кофе, жилистый худой тип, лет на десять старше меня, в поношенной рубахе с заплатой на рукаве.

Подойдя к нему со мной вместе, бармен сказал:

— Значит, так, Трепач. Вот этого парня доставишь в город.

— Доставить-то я могу. Чего б не доставить? — сказал Трепач. — Но поездка будет, ребятки, та ещё, потому как и сами знаете — гнусь там новая. Так-то есть у меня маршрут, где она пока не особо, но дело муторное. Не угадаешь. Вот, помню, в прошлом месяце ехал — поначалу вроде спокойно, а потом смотрю…

— Ближе к делу, — перебил бармен.

— Дык куда ближе-то? Говорю же — меньше, чем ты тысячу, не поеду.

— Семьсот, — сказал я. — Ну, и бензин с меня.

— Жлоб ты, парень, — сказал Трепач, но физиономия у него при этом была довольная. — Ладно, хрен с тобой, уломал. Но деньги вперёд.

— Вперёд он заплатит ровно две сотни, — отрезал бармен. — Прямо сейчас. И отдаст их мне, потому что ты мне их должен.

— Злой ты, — сказал Трепач, — да ещё и мелочный. Нет в тебе размашистости.

Я вручил бармену две сотенные бумажки, и Трепач прокомментировал:

— Ну, я же говорил, что заработаю и отдам, а ты сомневался. Вот — получи и радуйся. И в блокнотик куда-нибудь запиши, чтобы не забыть. Ну, и раз уж должок уплачен, налей стакашку на посошок.

— А вот хрен тебе, — сказал бармен. — Садись в свою колымагу и езжай в город. До темноты как раз доберётесь, если не будете здесь штаны протирать. Ну, и если гнусь не сожрёт.

— Подавится, — беззаботно заржал Трепач. — Ну, погнали, парень.

Он пошёл к выходу, а бармен придержал меня за локоть и сказал тихо:

— Пушку заряди сразу. Пули-то Рою — побоку, но звук он не любит. Может, на полминуты замешкается, не сразу сгрызёт.

— Гм, оптимистично. Но в любом случае — за помощь спасибо.

Я догнал Трепача. Мы с ним свернули в проулок и подошли к большому ангару, который служил и складом, и гаражом одновременно.

Грузовик Трепача выглядел побитым, как после череды мелких ДТП. Ощутимо погнулся «кенгурятник» на морде, а решётчатый кузов несколько вмялся с левого бока. Чёрная краска облупилась с металлических прутьев, те были исцарапаны.

Нас заметил мужик в засаленном синем комбинезоне. Подбежав к нам, он с нетерпеньем спросил у Трепача:

— Ну? Сидишь или едешь?

— Давай, грузи, — ответил тот царственно.

Мужик закивал поспешно и, развернувшись, махнул кому-то рукой. В ангаре началось мельтешение — крепкие парни в комбинезонах тащили к грузовику мешки, складывали в кузов. Я поинтересовался у Трепача:

— Что за груз?

— Пыльный жемчуг же. Ты вообще не местный? Здесь суховей примерно раз в две недели — ну, не обычный, в смысле, а намагниченный. Узкой полосой идёт, мили в три-четыре. И вот после него жемчужины из земли вылезают, а народ собирает. Хотя этот здешний сорт — не особо ценный. Средней паршивости, если честно. В горючку не перегонишь, только на удобрения. Но какой-то навар имеют, по ходу дела. А я вожу. Ну, не только я, но сейчас желающих — не особо, сам видишь.

— А почему они ждут попутку? Купили бы себе грузовик и сам возили бы.

Трепач хохотнул:

— Ага, хрена с два. Моторная гильдия здесь всех держит за вымя. Патент на грузоперевозки — у нас.

Пока мы стояли, я вскрыл коробку с патронами, зарядил револьвер. Решил, что надо прислушаться к совету бывалого человека.

Кузов тем временем заполнился примерно наполовину. Туда же влезли два парня с карабинами — сели между мешками, сунув под задницы толстые матрасы, свёрнутые валиками.

Спереди грузовик был двухместным, хоть и открытым. Трепач уселся за руль, а я — справа от него. Мотор заревел надсадно, чихнул, и мы выкатились-таки из ангара. Остановились возле бензоколонки, заправились — я, как и договорились, оплатил удовольствие.

Ещё мы купили воды в дорогу, плюс съестные припасы. Те выглядели невзрачно — брикеты в пластиковых цветных упаковках.

Выехав из посёлка, Трепач погнал машину на северо-восток, где не было скал. Теперь солнце светило в спину. Пыль позади нас взмётывалась, тянулась хвостом. Я надел очки и надвинул шляпу на нос. Спросил:

— А по поводу новой гнуси есть что-нибудь конкретное?

— Ну, конкретное — она завелась, парни её видели. Но пока не очень понятно, как она жрёт. Ещё не оформилась, чтоб гулять на серьёзные расстояния, силу копит. Проскочим, думаю, не боись.

Я задал ему ещё пару-тройку наводящих вопросов. Этого оказалось достаточно — Трепач, получив свободные уши, задвинул лекцию. Она, правда, ежеминутно перемежалась байками, анекдотами и страшилками, но в целом оказалась довольно информативной. Я более или менее разобрался, что здесь творится.

Мы находились на крупном острове, размером с Мадагаскар. Он располагался поодаль от других континентов и был открыт недавно, лет сто назад, но колонизировали его далеко не сразу. Здесь обнаружилась странная форма жизни, напоминавшая не то облака цветочной пыльцы, не то рои насекомых. А ещё здесь были блуждающие магнитные аномалии — и вот под их воздействием эта роящаяся пыльца видоизменялась.

Биологи и генетики рассуждали о мутациях, пытаясь понять, как именно всё это работает. Лично я, правда, сильно подозревал, что кроме электромагнитных полей в аномалиях был ещё и магический компонент. Но местная наука магию отрицала.

Как бы то ни было, Рои бродили над островом. В некоторых районах они усиливались — сжирали растительность подчистую, а затем принимались за остальное, но с оговорками. Их меню варьировалось, не поддаваясь логике. Где-то Рой жрал всё плоское, а где-то набрасывался на столбы и антенны.

Колонизация острова при таких предпосылках выглядела безумием, но она состоялась. Причина была проста — в горах нашли золото и драгоценные камни. А ещё вдоль линий распространения аномалий иногда прорастали интересные штуки вроде пыльных «жемчужин». К настоящему жемчугу они отношения не имели, но местным старателям было пофиг, название закрепилось.

В других местах собирали кристаллизованную ядовито-красную дрянь, токсичную. Она попадалась реже, ценились выше. Её перерабатывали, смешивали с какими-то химикатами и получали сыворотку, которая делала человека в разы сильнее физически, добавляла выносливости.

В последние годы главную прибыль приносили как раз «жемчужины» и кристаллы. Золотая лихорадка сошла на нет. Поначалу Рой был к золоту равнодушен, россыпи игнорировал. А вот рудные жилы, когда люди до них добрались, его заинтересовали. Он принялся выгрызать их жадно и тщательно. Мог сожрать и крупные самородки, оставляя лишь мелкие.

Древесина на острове отсутствовала как класс. Колонисты пытались завезти саженцы, но те были съедены моментально, с особым смаком. Рой поглощал и завезённые доски, и деревянную мебель. И лишь когда появилась дешёвая бытовая пластмасса, колонизация несколько упростилась.

А вот бумагу Рой не употреблял — любил целлюлозу только в природном виде. Но всё равно и книги, и канцелярские принадлежности здесь стоили дорого, потому что завозились с материка.

Тихие обыватели на остров не приезжали, как можно догадаться. Впрочем, сейчас уже подрастало второе поколение, родившееся на острове. Оно было менее отмороженным, чем первопроходцы, но тоже клювом не щёлкало.

Всё это Трепач вываливал на меня без пауз — но в какой-то момент вдруг смолк и резко нажал на тормоз. Парни с карабинами матюгнулись из кузова. Один из них, приподнявшись над мешками, спросил:

— Чего встал?

— Да чё-то мне воздух здешний не нравится. — Трепач то ли вслушивался в пространство, то ли принюхивался. — Рой тут прошёл недавно…

Парень достал из сумки бинокль, оглядел горизонт:

— Ни хрена не вижу.

— Надеюсь, и не увидишь. Он далековато, вон там примерно…

Трепач махнул рукой вперёд-влево. Второй хранитель мешков тем временем тоже встал и мрачно спросил:

— Ну, и чё теперь?

— Прямо ехать стрёмно, — сказал Трепач. — Рой почует, скорей всего. И да, он какой-то новый, судя по вони. Я без понятия, что он жрёт, а чем брезгует. Не хочу соваться. Сделаем крюк, направо, целее будем.

— А ты не гонишь? — спросил парень с биноклем.

— Хочешь проверить? Если поедем прямо и нас сожрут, то я выиграл. Устраивают такие условия?

Парень с досадой сплюнул за борт, а я посмотрел направо, куда задумал ехать Трепач. Там вновь показались скалы — не такие большие, правда, как в районе посёлка. Те были высотой в сотню метров, а эти — размером с двух- или трёхэтажный дом.

— Там шатуны ошиваются, сто процентов, — пробурчали из кузова. — Давай лучше постоим, переждём.

— Переждать — оно как бы да, — ответил Трепач и опять принюхался. — Но, по-моему, Рой возвращается. И ещё…

Приподнявшись, он оглянулся:

— Если не путаю, второй идёт сзади-справа. В клещи берут…

Не тратя больше время на разговоры, Трепач дал газу. Мы понеслись в сторону камней, чтобы проскочить чуть левее них.

Они приближались, вырастали в размерах. Я снял очки, задействовал следопытское зрение. Солнце сдвигалось к западу, но стояло ещё достаточно высоко, и камни в его лучах просматривались неплохо.

Увиденное мне не понравилось.