Даль-цвет. Том 2. Киноварь

Глава 23

Я вручил Илсе книжку с картинками.

Это был толстый комикс — из тех, что в Америке называют графическими романами. Он попался мне на глаза в Лос-Анджелесе и показался прикольным. Понравился стиль рисовки, слегка нуарный, и отсутствие супергероев в трусах. Главным персонажем был агент засекреченной правительственной организации, который пытался разоблачить преступную сеть с крутыми техническими примочками. Фигурировали сексапильные барышни — то злодейки, то агентессы, то просто дамы в беде. Их прелести и наряды художник прорисовал особенно тщательно, я аж засмотрелся. Пейзажи и транспорт тоже хорошо получились.

— Какая интересная книжечка! — заметила Илса, перелистывая страницы. — И многое понятно даже без перевода. Женская анатомия, правда, несколько приукрашена, а эмоции у всех персонажей изображены гротескно, но это смотрится занимательно, даже стильно, пожалуй…

— Да, автор знает меру. Я вспомнил твои собственные наброски — там схожий принцип, но ты как будто стесняешься развернуть отдельные зарисовки во что-то большее. Вот и захотел тебе показать, как всё это может выглядеть, если довести до ума. Заметь — некая реалистичность присутствует, но кое-где художник сознательно от неё отходит, не сдерживает фантазию. И люди покупают, это большая ниша на издательском рынке.

— Думаешь, и у нас покупали бы? — улыбнулась Илса. — Я, честно говоря, не уверена. Да и прорисовать такой длинный, связный сюжет — это ведь непросто…

— Ага, — согласился я, — для картинок нужна ещё увлекательная история. Ну, книжку я притащил тебе просто для развлечения, как пример. И чтобы ты смелее экспериментировала со стилем, если рисуешь не для учёбы, а для себя.

Уже выходя от Илсы, я приостановился:

— Слушай, и насчёт краски ещё вопрос. Ярь-медянка в твоих владениях добывается как обычно? Нет аномалий? Каких-нибудь новых свойств?

— Ничего такого, насколько мне известно, — сказала Илса. — Родители, во всяком случае, ни о чём мне не говорили. Это как-то связано с серебряной краской?

— Да. Мой вереск уловил небольшое эхо, и я подумал — может, и минеральные пигменты тоже изменились? Ну, нет — так нет. Но это — чисто между нами.

— Конечно, Вячеслав.

К подвалу я наведался тоже. Как и предполагал, рост «инея» практически прекратился. Всё указывало на то, что ситуация на ближайшее время законсервируется.

Через газету я сообщил, что снова принимаю заказы на фотографии. Сезон был подходящий — погода не успела ещё испортиться, а народ вернулся с курортов.

И наступило осеннее равноденствие, а с ним — и новый учебный год.

Нас опять собрали в актовом зале, но я уже не ощущал себя как залётный гость и зритель с попкорном, в отличие от прошлого раза. Кивал знакомым студентам, здоровался с преподавателями, а рядом со мной держались две барышни, чьи браслеты подтверждали их принадлежность к моему клану. С особенным интересом народ присматривался к Рунвейге.

Ректор задвинул речь — примерно в том же ключе, что и год назад. Я слушал внимательно, но никаких зловещих намёков не прозвучало. На общегосударственном уровне, видимо, тоже не ждали серьёзных сдвигов в ближайшие недели и месяцы.

Пожелав Рунвейге удачи, мы отправились с Уной к второкурсникам. Дверь аудитории была приглашающе распахнута настежь, все уже заходили. Задержался лишь Грегори, глядя на меня так, будто предлагал переброситься парой слов.

Я остановился возле него. Дождавшись, пока Уна войдёт в аудиторию, он спросил ненавязчиво-светским тоном:

— Как отдохнул, Вячеслав? Проблем не возникло?

— Спасибо, отдохнул хорошо. А у меня должны были возникнуть проблемы?

— Просто предположение, — пожал он плечами. — В прошлом году ты действовал активно и не всегда разумно. Подозреваю, что из-за этого ты приобрёл врагов в различных кругах. Иногда это чревато последствиями.

— Ты осведомлён, похоже, лучше меня, — сказал я. — Может, подскажешь, каких последствий мне ожидать в следующий раз?

— Могу изложить лишь общие соображения. Если, например, ты что-то не поделил с представителями криминальных кругов, то они реагируют в своём стиле. Если же у тебя возникнет конфликт с более серьёзными оппонентами, то и реакция будет не столь прямолинейной и предсказуемой. Просто логика.

Он вежливо улыбнулся. Я полюбопытствовал:

— А эти оппоненты уже имеют ко мне претензии? Не подскажешь?

— Полагаю, — ответил Грегори, — всё зависит от твоей линии поведения. За неуместное любопытство просто щёлкают по носу, без острастки. А, скажем, за попытку присвоить что-то чужое в крупном размере могут наказать и всерьёз. Но это всё чисто гипотетические построения, ты же понимаешь?

— Ну, разумеется, — сказал я, — обычный трёп, чтобы скоротать время. Но долгие абстрактные разговоры — не мой конёк. Может, добавишь и что-нибудь конкретное? Прямым текстом?

— Изволь. Год назад ты отказался от сотрудничества с Вирчедвиком. Что ж, это был твой выбор. Донелл с первого курса, с которым ты разговаривал летом, решил иначе. Думаю, ты и сам уже догадался, но я говорю тебе это прямо, чтобы ты не пытался выведать и не отвлекал нас. Экономлю время тебе и нам.

Задребезжал звонок.

Мы шагнули в аудиторию, а следом за нами вошёл преподаватель-географ. Он поприветствовал всех собравшихся и сразу перешёл к делу:

— На первом курсе мы изучали миры, с которыми имеется связь через стационарные переходы. Теперь же займёмся более отдалёнными мирами, без такой связи. Их коэффициент сходства с базовым — ниже. Они заметнее отличаются от нас в социально-экономическом смысле…

Слушая его краем уха, я обдумывал состоявшийся разговор.

То есть Вирчедвик знает, что я подходил к подвалу? И вот за это «неуместное любопытство» меня «щёлкнули по носу», подослав бандюков? Нехилый щелчок…

Конечно, намёки Грегори можно истолковать по-разному, но я понял именно так…

А если я, значит, не просто буду вынюхивать в переулке, а влезу прямо в подвал, то мне вообще кирдык…

Впрочем, лезть туда я и не собирался, риски были понятны сразу. И в любом случае я подозревал (был почти уверен), что гангстерами управляет Вирчедвик.

Ничего нового для меня, короче.

А Донелл, значит, уже принёс вассальную клятву. Тоже неудивительно — его-то заранее вербовали и проверяли, насколько он им подходит…

Ну, буду знать.

Действительно, Грегори сэкономил мне время.

Лекция между тем продолжалась. Внимательнее всех слушала Уна, сидящая прямо передо мной на втором ряду от окна, и я её мысленно похвалил.

А на перемене я пообщался с Нэссой.

Мы уже виделись с ней в актовом зале, но тогда лишь кивнули друг другу издалека, а теперь столкнулись лицом к лицу в коридоре.

— Привет, — сказала она спокойно, поцеловав меня в щёку.

Поцелуй получился информативный, если можно так выразиться. Этакий публичный сигнал — нет, мы не любовники, но близкие знакомые. Все, кому надо, поняли, а я в очередной раз позавидовал умению аристократов устраивать мини-шоу.

— Давай встретимся на днях, — сказала она негромко, уже не для посторонних. — Обсудим летние впечатления.

Я, конечно, не возражал.

На большой перемене я сел в столовой с Илсой и Бойдом. Рунвейга сидела с Уной и Бруммером — хотела избежать лишнего внимания, которое неизбежно возникло бы, если бы она присоединилась к нам, то бишь к лордам. Осторожность была ей свойственна (частный детектив всё-таки), а местные расклады она уже понимала.

Я первым делом присмотрелся к стене, где ровно год назад увидел серебряное «панно». Но нет, сейчас там ничего не было. Экспериментаторы, значит, решили не повторяться.

Первый день учёбы закончился спокойно, без происшествий.

А уже поздно вечером вдруг раздался телефонный звонок — да, в новой квартире был телефон, я это учитывал, когда её выбирал.

Звонил, к моему удивлению, Финиан с Вересковой Гряды, с которым мы виделись буквально три дня назад.

— Не беспокойтесь, Вячеслав, — сказал он, — ничего серьёзного не стряслось. Но хочу с вами поделиться результатами наблюдений. Я в эти дни по-прежнему занимался вереском — новым сортом, вы понимаете. И обнаружил следующее. Серебрянка, полученная из этих цветов, пока ещё слишком напоминает обычный вересковый эффектор. В ней сохраняется лиловый оттенок, который можно заметить взглядом технолога. И её мощность этому соответствует.

— Гм. Но она станет мощнее? Догонит минеральный пигмент?

— Да, по моим ощущениям, так и будет, но она должна вылежаться, дойти до кондиции. Так что не спешите её использовать. Сколько придётся ждать, точно не скажу. Возможно, недели, месяцы. Но я продолжу наблюдать и исследовать. Очевидно, этот эффект отражает в миниатюре общую тенденцию. Цветочный сбор проходит те же стадии созревания, что и минеральные залежи, но разница в масштабах.

— Угу, спасибо за информацию. Подожду.

Я повесил трубку и задумался.

У меня вообще-то имелись планы на цветочную серебрянку. Некоторую часть я собирался использовать в ближайшие выходные, чтобы усилить следопытскую фотографию и протиснуться-таки в Калифорнию сквозь загустевший барьер. А теперь, значит, фигушки…

Для проверки я прилепил к стене нужный снимок, вытряхнул на ладонь порцию кристалликов. Не стал растирать их сразу, просто прислушался к своим ощущениям, вглядываясь в пейзаж. Минут через пять я почувствовал холодок на коже и сравнил его с прошлым разом.

Да, ощущения были немного другие.

Я сейчас держал на ладони вполне рабочий эффектор — но не суперкраску, увы. Его мощности не хватило бы, чтобы открыть дорогу в Лос-Анджелес, я чувствовал это интуитивно.

Визит к Шиане снова откладывался на неопределённый срок.

Я цыкнул с досадой, вернул кристаллики в пузырёк и завалился спать.

Первая неделя учёбы тянулась медленно. Меня тяготила необходимость сидеть на лекциях — слишком уж много их накопилось уже в моей биографии. Но прогуливать просто так, без повода, было бы по-ребячески.

Декан, впрочем, нас обрадовал. Рутинные тренировки, которых было в избытке на первом курсе, теперь значительно сокращались — базовый навык мы уже наработали. Зато у нас начиналось изучение техники, применявшейся в соседних мирах.

Обещали нам как теорию, так и практику. Мы должны были понимать общие технические тенденции за бугром и сравнивать их с базовым миром — чтобы, например, по ошибке не притащить сюда чертежи, способные засорить магический фон. Ну, и вообще, чтобы ориентироваться и не шарахаться в экспедициях от каких-нибудь навороченных пылесосов.

Предстояло нам и вождение забугорного транспорта. С этой целью планировались визиты в соседние миры — пока, правда, лишь в ближайшие, хорошо изученные. Там были оборудованы тренировочные площадки.

Атмосфера на занятиях у нас была сдержанно-нейтральная. Ребята с браслетами из трёх главных кланов иногда балагурили, но нас не задевали. Грегори с Кэмденом теперь предпочитали молчать, наблюдая за остальными. Вид у них был скорее скучающий, чем озабоченный.

Как-то после занятий мы с Бойдом зашли в пивную. Он рассказал, что скоро намерен сделать предложение Илсе и приглашает её на бал. Пока, правда, готовилась лишь помолвка — свадьбы здесь было принято играть уже после окончания Академии.

Я поздравил его, мы сдвинули кружки. А когда разговор уже шёл к концу, я выспросил осторожно, как у него дела с урожаем краски. Он ответил спокойно — магическая смородина, мол, плодоносит нормально, урожай был летом обильный, но не выдающийся.

Это подтверждало гипотезу, что среди растительных кланов Вереск оказался единственным, у кого урожай имел примесь серебрянки. Мы, похоже, и впрямь её «примагнитили», хоть и не подозревали заранее о такой возможности.

Потихоньку возобновился мой бизнес с фотографиями, но заказы не сыпались на меня непрерывно — всё же цена кусалась, а самые богатые уже получил снимки. Но демпинговать я не собирался, иначе быт превратился бы в непрерывную беготню.

Мы встретились с Нэссой, чтобы поужинать.

Выглядела она по-прежнему сногсшибательно — почти как в том комиксе, что я купил в Лос-Анджелесе. Если бы кого-нибудь из дам-персонажей рисовали с неё, то даже анатомию приукрашивать не пришлось бы. Обтягивающее платье до колен подстёгивало фантазию.

Но взгляд её был задумчив, даже рассеян. Когда она села ко мне в машину, я поинтересовался:

— Проблемы?

— Нет, Вячеслав. Во всяком случае, ничего экстраординарного. Есть время подумать. Знаешь, давай проедемся просто так, в качестве прогулки. Люблю столицу вечером.

Я завёл мотор, и мы неторопливо покатили по улицам. Фонари тянулись цепочкой, и на дорогу ложился свет оттенка топлёного молока. Деревья вдоль тротуаров роняли жёлтые листья. Когда машины впереди притормаживали на перекрёстках, их стоп-сигналы вспыхивали красным, как киноварь в перстне Нэссы.

Мы долго сидели молча, затем она спросила:

— Значит, ты полагаешь, что в наших конспиративных делах наступает долгая пауза?

— Да, все признаки на это указывают. Так что можешь сосредоточиться на аристократических развлечениях, которые ты так любишь. На подготовке к балу, к примеру. Это ведь у вас главное событие осени?

— Да, — ответила она ровно. — Но я боюсь, что в этом году развлечься мне не удастся. Бал обещает быть утомительным. Я больше не первокурсница, мне пора обозначить, чьи знаки внимания для меня предпочтительны. Как ты понимаешь, это вопрос политики, а не романтических воздыханий. Мой потенциальный жених должен быть из сильного клана, и выбор не так велик.

— Ты, по-моему, преуменьшаешь, — заметил я. — В одной твоей Киновари — десять ветвей. Это ведь разные семьи, вы можете друг с другом жениться. Плюс семь ветвей у Охры, шесть у Лазурита. Обширное поголовье.

Нэсса чуть хмыкнула:

— Арифметику ты освоил, прими мои поздравления. Но всё несколько сложнее. Моя ветвь Киновари — самая сильная. Брак с представителем любой другой ветви будет шагом назад для моей семьи. Вариант возможный, но нежелательный. То есть Киноварь отпадает. Остались Охра и Лазурит, причём опять-таки не все ветви. Слабые не годятся. Оптимальный вариант с политической точки зрения — сильнейшая семья Охры. Догадываешься, кто у них там единственный неженатый наследник, или нужна подсказка?

— Гм. Грегори?

— Верно. Мой отец знает, что у нас с Грегори — никакой взаимной симпатии. Но это — не определяющий фактор для брака по расчёту… Нет, мой отец — не упёртый деспот, и если я категорически откажусь, то он не станет принуждать меня силой. Но в этом случае я должна буду объяснить причину отказа, причём сугубо рациональную, а не из дамского романчика. И я вновь оказываюсь перед дилеммой — рассказывать ли о своих подозрениях и о нашем с тобой расследовании…

Повисла пауза. Оторвав руку от руля, я поскрёб в затылке.

— Предвосхищаю твой возможный вопрос, — добавила Нэсса. — Нет, в данном случае, к сожалению, ты мне помочь не можешь. Любое твоё вмешательство только осложнит ситуацию. Если, к примеру, ты притворился бы моим ухажёром с прицелом на женитьбу, то это вызвало бы скандал. Поэтому я прямо прошу тебя — пожалуйста, Вячеслав, не предпринимай подобных шагов. Не надо. Я говорю сейчас предельно серьёзно, зная твою склонность к авантюрам.

— Ладно, — сказал я, пожав плечами. — Но мне не очень понятно, где проходит граница. Вот мы с тобой уехали кататься вдвоём и ужинать в ресторане, а на дворе уже почти ночь. В моём родном мире сто лет назад, когда ещё существовали сословия, это расценили бы как дикое непотребство. Но тебя это не смущает.

— Мы не в твоём мире, — сказала она с усмешкой. — Лорды и леди, будучи в Академии, имеют некоторую свободу манёвра. Не забывай при этом, что наши однокашники — маги, они умеют смотреть. Заметят, если мы перейдём черту. Сейчас наша встреча для них — загадка с ноткой пикантности. Лёгкий флирт с обменом информацией — так это воспринимается большинством. И пока всё в рамках приличий. А вот знаки внимания с матримониальным подтекстом и с перспективной явного мезальянса — уже за гранью.

— М-да, — сказал я. — Тебе не надоедают все эти калькуляции?

— Пока нет. Но бал — задача сложнее.