Даль-цвет. Том 2. Киноварь

Глава 26

План был прост. Тэлвиг предлагал мне вложить в его гостиничный бизнес некую сумму — пусть даже минимальную, на моё усмотрение. Главное, чтобы я объявил об этом публично и обозначил свой патронаж. Взамен же мне обещалась доля от прибыли.

Тэлвиг оставался при этом за пределами клана Вереска, но получал привилегированный статус. Ассоциированное членство — так это называлось на местном бюрократическом сленге. А при удачном раскладе, если проект стартует по плану, в следующем году планировались переговоры о полноценном вступлении.

И это были уже не мелочи. Шестерёнки у меня в голове заскрипели в полную силу.

Я поговорил с Финианом. Тот в целом одобрил сделку, но попросил собрать подробную информацию о партнёре. Я обратился в торгово-промышленную палату и получил там (за приличные деньги) официальную справку. Если ей верить, дела у Тэлвига продвигались бодренько — ни долгов, ни судебных исков.

Тэлвиг предоставил мне бизнес-план. Предполагалось скупить несколько объектов в столичном пригороде на берегу залива и кое-что достроить. Получился бы целый комплекс. Функционально он представлял бы собой нечто среднее между солидным отелем и санаторием — без лечебных процедур, но с отдыхом у моря и с пансионом. На моей родине это назвали бы, наверное, домом отдыха или типа того.

Тут я забуксовал. На бумаге всё выглядело красиво, но в экономике я был полный пенёк, а потому не мог оценить, насколько это реализуемо. Чуть не протерев в затылке дыру, я в итоге позвонил Тэлвигу и сказал — хочу обратиться в консалтинговую контору, потребовав с неё обязательство о неразглашении.

Тэлвиг разрешил. Консультантов я подобрал посолиднее, денег не пожалел. Мне выдали подробное заключение с кучей умных слов и экономических терминов, но смысл я кое-как вычленил. Проект, мол, ничё так, имеет шансы.

В общем, соглашение мы с Тэлвигом подписали. Я сделал символический взнос в двадцать тысяч франков (сумма публично не называлась), мы отправили пресс-релиз в «Деловой курьер».

Примчался корреспондент с фотографом, нас проинтервьюировали и сфоткали. Я ограничился констатацией — так и так, затею счёл перспективной, поэтому решил поучаствовать. Тэлвиг же разглагольствовал долго и с огоньком.

В столице тем временем набирала силу весна.

Распустились бутоны, зазеленели деревья. Дни стали тёплыми, хотя иногда наползали тучи с хлёсткими ливнями.

Серебрянка, которую мы собрали летом, почти дозрела — Финиан подтвердил мне по телефону. Впрочем, нужды в ней у меня пока не было, я держал её про запас.

Илса и Рунвейга отложили свой комикс. Он, по их словам, оказался более трудоёмким, чем представлялось на первый взгляд. Но забрасывать они его не хотели — собирались вернуться к рисованию на каникулах или осенью. Пока же сосредоточились на подготовке к экзаменам.

Неожиданную развязку получила история с бандюками, за которыми мы шпионили летом. Причём развязка эта больше напоминала пшик.

Экс-вахмистр Даррен предупредил полицию насчёт этих ребят. И когда они возвратились осенью, к ним подробнее присмотрелись. Как оказалось, они действительно были отсидевшими уголовниками — двое бывших грабителей, один вор-домушник. Но в розыске не числились, дом снимали легально.

Об их татуировках Даррен тоже рассказал своему приятелю-сыщику, тот доложил начальству, а оно в свою очередь сообщило лордам. Ищейки кланов, однако, никаких действий не предприняли. Может, решили тоже понаблюдать, а может, руководствовались ещё какими-нибудь соображениями.

Короче говоря, бывшие бандиты так и прожили в доме всю зиму. Их не держали плотно под колпаком, но полицейские стукачи из местных поглядывали. И вот уже весной ситуация разрешилась.

Бандитам, видимо, сорвало резьбу от безделья, и они ограбили магазин в паре миль от дома. Довольно быстро их замели — но память у них отшибло при задержании, по уже знакомой нам схеме. Стёрлось полтора года воспоминаний, в том числе любые намёки на кукловодов.

— Да уж, — сказал я, выслушав рассказ Даррена, — предохранитель чётко работает. Включается, видимо, когда куклам грозит арест. Уже три раза по одному сценарию — на базаре, на пляже и вот теперь.

— Значит, — пробурчал Даррен, — те, которые за ниточки дёргают, теперь новых кукол найдут?

— Не исключено. Проверю, пожалуй. Попробую засечь через краску кого-нибудь с татуировками.

Проверка состоялась уже поздней весной, когда моя цветочная серебрянка окончательно дошла до кондиции.

Я вновь связался с Дирком. Не стал, правда, говорить ему, откуда взял краску. А он не спросил — решил, очевидно, что это остаток моих летних запасов.

Мы повторили поисковую процедуру.

Дирк шагнул в смежный мир, закрепил там панорамное фото, дорисовал на нём пять отрезков, которые соответствовали по форме татуировкам.

Фотография затуманилась, но зум не сработал.

— Вот такие дела, — подытожил Дирк, вернувшись через проход, который я всё это время удерживал. — Татуированных ребяток в столице нет. Либо все в отъезде, либо пресловутые кукловоды больше этим не увлекаются.

— Думаю, второе, — сказал я. — И сильно опасаюсь, что альтернатива нам тоже не понравится. Ну, посмотрим…

Финиан между тем коллекционировал новые упоминания о серебрянке в книгах. Несколько цитат зачитал мне по телефону. Там уже вполне прямым текстом говорилось — был, мол, в средневековье такой пигмент с малопонятными свойствами, но затем испарился. И упоминались трактаты, где «серебристая прель» рассматривалась подробно. Сами трактаты, правда, пока не обнаружились.

Похоже, был недалёк тот день, когда на соответствующие цитаты начнут натыкаться не только те, кто ищет специально, но и другие читатели, и тогда дискуссия забурлит в публичном пространстве.

А в Академии начинались экзамены.

Я вместе с Рунвейгой подошёл к аудитории, где планировалось экзаменовать первокурсников. Собирался подстраховать, если вдруг случится ЧП, как в прошлом году со мной. Не исключал, что теперь захотят подставить не меня лично, а моих протеже.

Студенты заходили по одному. Предпоследним вызывали Донелла. Мы с Рунвейгой остались в коридоре одни — либо она была в группе лучшей по успеваемости, либо экзаменаторы тоже ожидали эксцессов.

Наконец её пригласили.

Она вошла, а я приложил снаружи ухо к двери. Слов было не разобрать, но я догадался по смыслу — Рунвейга подтвердила свою готовность, после чего шагнула в открывшийся переход. Прошло несколько секунд, никто не орал и не матерился. Меня это успокоило, я отошёл к окну.

Выглянул декан:

— Вы здесь, Вячеслав? Я так и подумал. Всё хорошо, аномалий не было. Ваша подопечная попала туда, куда и планировалось.

— Понял, спасибо.

Она вернулась через два часа. Поднявшись по лестнице, помахала мне:

— Никаких проблем! Нашла на той стороне музей палеонтологи, как и было в задании, сфотографировала, и сразу обратно. Даже немного скучно.

— Уж лучше так.

У второго курса экзамен принимали днём позже.

И опять всех пускали поочерёдно. Грегори и Кэмден шли в середине списка — в этом году они явно подзабили на учебную программу, особенно на теорию и на письменные работы. С практикой-то у них всё было великолепно.

Предпоследней впустили Уну. Я слушал возле двери — всё тихо.

— Ваша очередь, Вячеслав, — пригласил декан.

Народу в аудитории было больше, чем в том году. Помимо экзаменаторов — чувак в строгом костюме и двое технарей. У стены стоял здоровенный агрегат на колёсиках, похожий на операторскую тележку.

— Классная штука, — заметил я.

— Аппарат для тестирования двери, — пояснил декан. — Ничего подозрительного мы не нашли. Повторение прошлогоднего инцидента исключено. И всё-таки не спешите заходить сразу, когда откроете дверь.

— Может, просто зачёт мне проставите автоматом? Я бы не возражал.

— Даже не надейтесь.

Я всмотрелся в фотопейзаж. Остальные, судя по тишине за моей спиной, сделали то же самое. В кадре была пологая эстакада — съезд со скоростного шоссе. Чуть дальше виднелась автостоянка, а позади неё — городские дома. Это был один из миров, куда мы уже наведывались в течение года.

— Отклонений не вижу, — сказал декан. — Вперёд, Вячеслав.

Поправив тубус, я сделал шаг в проём.

Заранее приготовился к любым неожиданностям а-ля прошлый год, но ничего подобного не случилось. Пейзаж не исказился, эстакада осталась там же. Ещё с минуту я подозрительно озирался, затем вскрыл конверт с заданием.

Мне предписывалось взять напрокат машину (несколько купюр прилагалось), доехать до центра города, по дороге сфотографировать два административных здания и мост через реку, после чего сдать тачку обратно и возвратиться в базовый мир.

Критических трудностей всё это не вызвало, разве что раздражали постоянные пробки. Стоя на светофорах, я вспоминал прошлогодние побегушки и пытался понять, чего же всё-таки добивались в тот раз мои оппоненты.

Убрать меня с дороги? Наверное. Но вряд ли это была их приоритетная цель, иначе попытку повторили бы через какое-то время. Они, однако, отреагировали по принципу: «А, не получилось? Ну, фиг с ним».

Что же им было надо в первую очередь?

Протестировать свои возможности? Да, пожалуй. Но почему такой резонансный способ? Поднялся переполох, слетелись проверяющие и техники…

Или Вирчедвику (если это устроил он) как раз-таки переполох и требовался? Скандал мог запросто выйти за пределы Академии, если бы я, узнав про аквамарин на фотке, помчался бить морду Глиррену, с которым до этого дрался на дуэли…

То есть я вновь возвращаюсь к версии, что прошлогодний фокус задумывался как способ ещё сильнее стравить меня с Глирреном. Или, может, не столько лично нас, сколько наши кланы, Вереск с Аквамарином…

Но для чего? Какой в этом смысл?

Ответа у меня не было.

Зато мне снова припомнились технические детали того экзамена, когда меня зашвырнуло в неизученный мир.

Вернувшись в тот раз, я слишком зациклился на вычислении кукловодов и их намерений, не проанализировав должным образом чисто следопытский аспект. А теперь вот возникло вдруг ощущение, что я и в этом смысле что-то прощёлкал…

Речь не о том, что экзаменационную фотку совместили с подменной. Фокус-то впечатляющий, кто бы спорил, но его вполне можно объяснить, если фокусник применял серебрянку. Нет, было что-то ещё…

Раз за разом я прокручивал в памяти эпизод, но зацепиться не удавалось. Я с досадой пристукнул по рулю. Сколько раз я уже вот так стопорился? И проходилось ждать, пока до меня дойдёт-таки, как до того жирафа…

Съехав с проспекта, который вырывался за город и превращался в шоссе, я сдал автомобиль в пункт проката. Побродил вокруг, нашёл запертую кирпичную будку и прилепил на заднюю стену фотографию-реверс.

Переход опять не доставил сложностей. Оказавшись на улочке возле кампуса, я прошёл к учебному корпусу.

Увидев меня, народ в экзаменационной аудитории выдохнул облегчённо. Я отчитался и вышел в коридор.

Минут через двадцать появилась и Уна. У неё тоже всё прошло без эксцессов — доехала, куда надо, сфотографировала.

Экзамен мы сдали.

Кончился второй курс.

Цветочная серебрянка уже дозрела, а минеральная — не совсем, очевидно. Грегори, Кэмден и примкнувший к ним Донелл, во всяком случае, совершенно не суетились. Насчёт Вирчедвика я ничего не знал, он слишком давно не попадался мне на глаза.

Я попытался представить себе, как именно вся эта компашка будет использовать дозревшую серебрянку. Воображалась всякая дичь, но я себя одёргивал. Понимал — в реальности всё окажется по-другому, и вряд ли я могу подготовиться адекватно, потому что не знаю, на что должна быть направлена подготовка.

Собственно говоря, у меня даже не было доказательств, что серебрянку вообще припрятал Вирчедвик, а в его планы входят некие пакости. Всё, по сути, сводилось к моим личным подозрениям.

В итоге я решил хотя бы улучшить свой следопытский навык, пока есть время. А именно — освоить двойной прыжок, если надо будет срочно попасть куда-нибудь на другой конец континента. К примеру, с Вересковой Гряды в столицу через транзитный мир.

По поводу тренировок я обратился к Дирку, владевшему этим трюком.

— Да, есть методика, — сказал Дирк. — Тренировки примерно в течение полугода, с тренажёрами. Но я этой методикой не владею.

— Как же ты научился?

— Самым варварским способом. Просто взял и прошёл, а потом валялся полдня в бреду и сутки ещё потратил на отдых. Второй раз было полегче. Но я, когда этим занялся, окончил уже три курса.

— Думаешь, у меня сейчас не получится?

— Ты-то можешь рискнуть. А вот твоим барышням, например, не советую — могут быть плохие последствия.

Тренировками я решил заняться чуть позже, а пока спросил Уну и Рунвейгу, какие у них планы на лето.

— Я к Бруммеру, наверно, заеду, — сказала Уна и покраснела. — Хочет меня с родителями знакомить…

— А я, — сказала Рунвейга, — хочу просто попутешествовать. И опять погостить у Илсы, она зовёт. Но если есть для меня работа…

— И я бы тоже поработала, если можно, — сказала Уна. — А у Бруммеру и к моим я тогда попозже, ближе к осени.

— Посмотрим, что у нас там с заказами, — сказал я. — В ближайшие недели они возможны, можете подождать. А пока — держите.

Я дал им по самородку и пояснил:

— На случай, если понадобится вдруг срочно уйти куда-нибудь в другой мир. Вы же делали фотографии в течение года, на экскурсиях? Распечатайте пару штук и держите их наготове. И вот ещё, в дополнение.

Барышни получили от меня несколько купюр в разной забугорной валюте, которую я специально выменял в соседних мирах, хорошо изученных.

Вместе с летом пришла жара.

Кампус постепенно пустел, народ разъезжался на каникулы. А со мной после долгого перерыва захотела встретиться Нэсса.

Мы с ней не то чтобы рассорились осенью, но некая натянутость появилась после истории с опустевшим подвалом. С тех пор мы только здоровались в коридорах, изредка перебрасываясь короткими фразами.

А теперь вот мы встретились в кофейне недалеко от кампуса.

— Вячеслав, — заговорила Нэсса, — я не хочу, чтобы у нас были недомолвки. Ситуацию спрогнозировать трудно. Если понадобится, я оставляю за собой право всё рассказать отцу, даже если не смогу предварительно посоветоваться с тобой.

— Понимаю, — сказал я. — А прогнозировать я тоже не берусь. Посмотрим по обстоятельствам.

Некоторые время мы просидели молча, затем Нэсса сказала:

— Я не настроена против Вереска или лично против тебя, ты знаешь. Наоборот, желаю удачи в твоих клановых делах. Как продвигается ваш проект с гостиницами на берегу? Интересуюсь просто из любопытства и обещаю не разглашать информацию.

— Да вроде всё нормально. Некоторые объекты уже скоро заработают — их отремонтировали, довели до ума. Плюс инфраструктура и всё такое. А самое крутое здание пока строится. Там с нуля, поэтому дольше.

— Что ж, — кивнула она, — масштабное начинание, я буду следить. А что касается серебрянки… Давай договоримся так. Никаких обещаний давать не будем, но, если ситуация продиктует, можем обратиться друг к другу — хотя бы за консультацией. В нынешних условиях вряд ли имеет смысл договариваться о большем…

— Согласен. Ну, телефоны знаем. Если вдруг что, то летом созвонимся.

Мы распрощались.

Я не спеша поехал домой. Верх у автомобиля снова был убран, и лёгкий ветерок гулял над сиденьями.

Мне предстоял третий год обучения, ожидалась развязка в истории с серебрянкой. Я невольно прокручивал в памяти ключевые моменты двух предыдущих лет. Поступление в Академию, знакомства, дуэль, подвал…

Вспомнился и экзамен с подменным фото.

И наконец я понял, что упустил в тот раз.