Даль-цвет. Том 2. Киноварь

Глава 5

Когда мы с ним вышли из гостиной, Дирк небрежно спросил:

— И как там дела у моей племяшки? Чего она всполошилась?

— Почитай лучше сам в письме.

Я дал ему конверт. Дирк вскрыл его, а мне предложил:

— Или пока мойся. Арчи тебе покажет, куда. Потом потолкуем, поужинаем, с девчонками отдохнём. А завтра решим на свежую голову, как жить дальше.

Я отрицательно качнул головой:

— Нет, я лучше сразу — обратно, на ту сторону. Нэсса ждёт, беспокоится. Если ты готов, пошли вместе. Ну, или напиши ей ответ, а я передам.

Он посмотрел на меня с насмешливым интересом:

— А ты, значит, у неё ухажёр, а не просто за деньги нанятый? Ха, занятно. Ты не из высших кланов, иначе я бы тебя узнал. Второстепенные я, в принципе, тоже неплохо знаю, но тебя не припомню.

— А простолюдинов ты вообще не рассматриваешь? — хмыкнул я.

— Да ну брось. Нэсса с простолюдином? Это был бы анекдот года. Или, может, тебя в какой-нибудь Охре растили, никому не показывая до совершеннолетия? Они там со странностями, так что я бы не удивился.

— Не угадал ты, — сказал я, достав из кармана перстень. — Во-первых, я всё-таки из второстепенного клана. А во-вторых, я не ухажёр Нэссы. Мы просто иногда с ней общаемся.

— Да уж, удивила племяшка. Ладно, давай посмотрим…

Дирк пробежал глазами письмо и нахмурился. Перечитал внимательнее, задумчиво потёр подбородок.

— Вот, значит, как… Забавно…

Примерно на полминуты он замолчал, прикидывая что-то в уме. После чего направился к лестнице, махнув рукой приглашающе:

— Пошли в мастерскую. Напишу записку, потом оттуда же и уйдёшь.

— А ты к нам не собираешься?

— Собираюсь, дня через три. Племяшка написала, что срочности пока нет, а мне надо кое-какие дела тут довести до конца.

Когда мы поднялись на второй этаж, он отпер пластиковую дверь с декором «под дерево», включил в комнате свет.

В мастерской стояла реечная конструкция для крупноформатной картины, но само полотно отсутствовало. В углу помещался столик, на котором лежали листы бумаги с набросками и карандаши. Зато на стенной панели из пластика имелись фотообои сразу с двумя пейзажами — вилла на морском берегу и тот самый перекрёсток, который я тоже сфотографировал в качестве «возвращалки».

— Заранее держишь? — поинтересовался я. — На случай, если придётся линять отсюда быстро и резко?

— Само собой, — ухмыльнулся он. — Народ тут своеобразный, заранее не предскажешь, кому что на ум взбредёт. Ну, или какая-нибудь новая гнусь пролезет-таки в слепое пятно. Поэтому да, готовая дверь здесь лишней не будет.

— Слушай, а почему ты выбрал именно этот мир, с гнусью?

— А вот из-за неё и выбрал. Меня она, во-первых, не съест, я слишком воняю краской. А во-вторых, это явно магическая зверюга. И магия — не такая, как у нас дома. Материал для исследования — на сотню томов. А нравы в этих краях простые, никаких лордов. Если есть деньги — живёшь нормально.

— Ты сталкером заделался? Ну, в смысле, добываешь что-нибудь ценное из аномальных зон? Доходное дело, насколько я понимаю, если добыча нестандартная.

— Не без этого, — сказал Дирк. — А ещё я с той стороны прихватил с собой пару бриллиантов, они здесь вполне котируются.

— Понятно. Красиво жить не запретишь.

Он присел за столик и начал писать записку. А я вытащил из тубуса снимок-реверс и прилепил его на ту стену, где фотообоев не было, а была только пластиковая панель с имитацией древесных волокон.

Я выбрал фотографию с перекрёстком. Следовало проверить — вдруг Нэсса ещё дожидается в доме, который там в двух шагах?

Дирк отложил карандаш, свернул бумажный лист вчетверо. Протянул мне:

— Тут ничего секретного, но пусть она увидит мой почерк.

Сунув записку в карман рубахи, я снял с бедра кобуру, положил на столик — вспомнил, что револьвер нельзя пронести сквозь дверь. Выложил и патроны из сумки. Но прежде чем открывать картину, оглянулся на Дирка:

— Можно ещё вопрос? Насколько я знаю, Нэсса написала тебе о странностях, которые ей чудятся в Академии. Мы с ней это обсуждали, хоть и намёками. У меня тоже есть кое-какие наблюдения в связи с этим. А у тебя? Ты что-нибудь необъяснимое замечал, пока был студентом? Ну, или после выпуска? Нэсса говорит, у тебя нестандартный подход.

Он взглянул на меня в упор, затем отвернулся и, засунув руки в карманы, прошёлся туда-сюда вдоль окна. Произнёс:

— Племяшка тебе, кажется, доверяет, но я пока — не особо. Давай мы поступим так — я с ней пообщаюсь, а дальше определимся по ситуации. Может, встретимся все втроём и обсудим ваши проблемы. А может, нет. Но за то, что ты добросовестно выполнил её просьбу и даже не словил по дороге пулю, дам тебе небольшой намёк. Нет, сам я, когда учился, не видел ничего аномального. Ну, если не считать тупости некоторых сокурсников. Но у меня было подозрение, что через пару лет эти странности могут-таки начаться.

— А почему? Что тебе дало повод?

— Не увлекайся, — хмыкнул он. — Говорю же — если ситуация будет располагать, то потолкуем позже. А на сегодня — хватит.

Молча кивнув, я всмотрелся в реверс.

Переход открылся легко, однако на этот раз он выглядел необычно. На фотографии был солнечный день, но в реальности там уже стемнело. Поэтому, когда фотка стала трёхмерной, освещение внутри неё изменилось, как будто я посмотрел на ускоренной перемотке наступление сумерек, которые через пару секунд превратились в ночь. Жаль, что солнца не было в кадре, а то получился бы настоящий мультфильм.

Я шагнул вперёд.

После пыльной духоты «ковбойского» мира воздух в районе озера показался мне сладким, почти пьянящим. Я сделал жадный, глубокий вдох, и голова закружилась от цветочного аромата.

Я дошагал до домика с флигельком, заглянул во двор, постучался, но мне никто не открыл. Света в окнах не было. Значит, Нэсса вняла моему совету и, подождав некоторое время, ушла ночевать в отель.

Спустившись с холма, я заметил телефонную будку под фонарём. Вытащил из сумки наручные часы (в другом мире их не носил, поскольку не знал, привычны ли там такие штуковины), глянул время. Близилась полночь, но я не сомневался, что Нэсса ещё не спит.

У неё в отеле был номер-люкс с телефоном, соединили быстро.

— Да? — ответила она почти сразу.

— Привет. Решил позвонить, не дожидаясь утра.

— Спасибо, правильно сделал. Я волновалась, честно говоря. Всё в порядке?

— Ну, в общем, да. Нашёл Дирка, всё передал. Через пару дней он появится.

— Это просто отлично, — сказала Нэсса, и в её голосе послышалось явно облегчение. — Я тебе очень благодарна. Ты сообщишь подробности?

— Да, конечно. И передам записку.

Мы договорились встретиться утром. Я вызвал по телефону такси, которое довезло меня до моей гостиницы. Рядом с ней обнаружилось круглосуточное бистро, и я смолотил там несколько жареных сарделек. Поднялся в номер и долго стоял под прохладным душем, после чего завалился спать.

Утром я зашёл в фотоателье и отдал на проявку кадры, нащёлканные в «ковбойском» мире. Их было много — посёлок, потом пустыня, которую я снимал, пока остальные дрыхли. Разве что Рой не сфотографировал — не хотел светить «мыльницу» перед местными и не имел понятия, как отреагирует гнусь. Кто её вообще знает, эту эндемичную фауну.

На следующий день я ждал Нэссу возле озера, в небольшом кафе, расположенном на отшибе, чуть в стороне от туристических мест. Царило безветрие, и озёрная гладь казалась зеркальной. В ней отражались деревья, растущие на миниатюрном мысе, который виднелся недалеко от меня.

После запылённого мира, где я побывал накануне, этот пейзаж притягивал, завораживал. Я любовался им, не отводя взгляда. И даже не поленился, снова вытащил «мыльницу». В последние месяцы я с ней практически не расставался, таскал с собой постоянно, даже если просто шёл в магазин. Такая вот выработалась привычка.

Я сделал снимок, а вскоре заметил Нэссу, махнул ей. Она уселась напротив. Сегодня она была в коротком и светлом сарафане без рукавов.

— Вот, держи записку, — сказал я. — Дядюшка твой в том мире устроился с комфортом, на этот счёт можешь не волноваться.

Нэсса прочла послание, хмыкнула тихонько:

— Да, Дирк в своём репертуаре. Трудная получилась вылазка?

Я рассказал ей про посёлок, потом про город. Столкновение с шатунами и встречу с гнусью оставил, правда, за скобками, чтобы не нагнетать. Подытожил:

— У меня ощущение, что твой дядя действительно что-то знает по нашей теме. Вряд ли это будут конкретные ответы, но общую ситуацию он понимает лучше, по-моему. Короче, я с ним поговорил бы тоже.

— Я передам ему, — сказала она. — Если ты не слишком спешишь, то останься в городе ещё на несколько дней. Тогда мы либо поговорим втроём, либо я сообщу тебе о его решении.

Торопиться мне было некуда, я заранее приготовился к возможной задержке, поэтому предложение устроило меня полностью. И в следующие дни я успешно пинал балду — валялся на пляже, спал и бродил по городу.

Нэсса в основном проводила время с подружками. Извинилась передо мной за то, что не зовёт меня в их компанию. Объяснила — если мы будем с ней тусоваться вместе, то неизбежно начнутся сплетни, которые нам вообще ни к чему. Я, впрочем, не особо и рвался, она это понимала.

Но одна прогулка без посторонних глаз у нас всё же состоялись, причём по инициативе Нэссы. Та предложила съездить в городок по соседству, тоже курортный, но не такой навороченный и менее пафосный. Лорды туда практически не заглядывали.

Нэсса была персоной публичной и узнаваемой, но лишь в определённых кругах. Аристократы составляли долю процента от всего населения и варились в собственном соку. Да, их фото появлялись в газетах, но те имели привязку к конкретным городам.

Например, столичный иллюстрированный таблоид имел солидный тираж, однако распродавался, по большей части, в той же столице. Общегосударственной же прессы, по сути, не было — разве что «Бюллетень» с официозными новостями. Его читали аристократы и крупные бизнесмены, а широкие массы им не интересовались.

Ну, и самое главное — отсутствовало ТВ.

Этот вопрос меня давно занимал, но я не задавал его в Академии. Опасался, что с ним я выбьюсь из роли малообразованного провинциала. Несколько раз собирался спросить у Илсы, но как-то не пришлось к слову.

И вот теперь я решил восполнить этот пробел в эрудиции.

— Объясни мне, — сказал я Нэссе, пока мы с ней ловили такси, — почему у вас не внедряют технологии из других миров? Ближайшие миры — ладно, они по техническому уровню примерно такие же. Но вы ведь заглядывали и в более отдалённые, там есть всякие интересные штуки. Могли бы там подсмотреть идеи. А если технология слишком сложная, купили бы лицензию, денег у вас хватает.

— Это вполне логичный вопрос, — сказала она. — Он будет в программе на втором курсе. Если какой-нибудь следопыт доставит к нам технику или чертежи из другого мира, то их нельзя пускать в коммерческий оборот. Надо задекларировать и сообщить в министерство. А оно, вероятно, наложит вето, если технология сильно опережает нашу.

— А почему так? Ну, и вообще, по-моему, лорды чихать хотели на обычную бюрократию, если у них есть свой интерес.

— Конкретно этот пункт правил, — хмыкнула Нэсса, — лорды выполняют неукоснительно, потому что убедились на опыте — он совершенно необходим для их же спокойствия. Если технический уровень в нашем мире сильно подскочит за счёт чужих технологий, то станут оскудевать месторождения краски.

— Гм, — сказал я. — вот с этого места, пожалуйста, подробнее. Каким образом это взаимосвязано?

— Если ты про теорию, то я не могу ответить. Да и никто не может, насколько я понимаю. Всё основано на практических наблюдениях, прецеденты были. В прошлом веке, например, попытались завезти сложные электрические машины, но вскоре после этого Охра, Киноварь и Лазурит почти одновременно заметили, что добыча пигмента падает. Это могли бы счесть совпадением, но были и другие примеры. Так что взаимосвязь существует, это доказано. Есть, похоже, некий баланс в природе и в магическом фоне, так говорят учёные.

— А когда перестали завозить технологии, всё наладилось?

— Постепенно. Выработка на тех месторождениях выросла.

Я задумался.

На лекциях в Академии леди Орния рассказывала нам о залежах краски, но только в общих чертах, чтобы не вдаваться в секреты кланов. У Нэссы получилось конкретнее.

Услышанное сейчас хорошо рифмовалось с тем, что я успел узнать насчёт мегалитов. Краска под ними то исчезала, то появлялась.

— То есть, — сказал я, — это нормально, если месторождение истощилось, а потом заполнилось снова? Это не аномалия?

— Так бывает. Для магического сырья — вполне обычное дело. Но с минеральными пигментами это происходит медленно. Нужны годы, даже десятилетия, чтобы восстановились истощённые залежи. Для растительной краски — процесс быстрее. Вот хотя бы твой вереск…

Нэсса запнулась и замолчала.

— Не стесняйся, — сказал я. — Что насчёт вереска?

— Извини, что затронула эту тему. Твой клан ведь беден, запасы краски малы. Это, вероятно, связано с тем, что клан сейчас — очень малочисленный…

— Гм. Значит, на ёмкость месторождения влияет численность клана?

— Это один из факторов. Вот представь, например, обычное цветочное поле, немагическое. Его опыляют пчёлы — без них цветов будет меньше. Это очень грубая аналогия, разумеется, но…

— Понятно. По этой логике, кстати, у нас должно теперь стать получше с красителем. Старший лорд притащил меня и сделал наследником, я принял в клан Уну…

— Именно так. И, на твоём месте, я бы поинтересовалась этим вопросом, когда ваш вереск начнёт цвести. Насколько я знаю, это происходит во второй половине лета.

— Да, уточню. Спасибо, что подсказала.

— Это очень деликатная тема, её не обсуждают вне клана. Поэтому осенью, когда мы говорили про Уну, я не сказала тебе этого напрямую. Решилась только теперь.

После долгой паузы я спросил:

— А ещё что может влиять на залежи? Ну, кроме технологического баланса и количества людей в клане?

— Есть и менее очевидные факторы, их проследить труднее. Вот, например, активность клана в торговле — вроде бы да, влияет, но слишком неоднозначно. И есть ещё естественные природные колебания, которые не зависят от человека. Хотя с ними тоже сложно, точной формулы нет. У каждого из кланов на этот счёт — своя информация, потому что пигменты разные. А конкретные цифры не разглашаются, чтобы конкуренты их не использовали.

— Да, хитро у вас тут всё…

Таксист уже ждал, затормозив рядом с нами. Мы сели, и он минут за двадцать довёз нас до соседнего городка. Тот выглядел и вправду попроще, хоть и располагался на берегу всё того же озера.

Мы вылезли из машины у набережной, закрытой для транспорта. Чуть помедлив, Нэсса стащила перстень и усмехнулась:

— В прошлый раз было страшновато, но повторим авантюру. Щекочет нервы, как на аттракционе с горками.

На набережной стояли будки с напитками и едой, прогуливался народ. Озеро сверкало под солнцем. Богатых яхт почти не было, но скользили лодочки с парусами.

Нэсса не отходила от меня ни на шаг, держалась за локоть. Встречные мужики на неё глазели, само собой разумеется.

Мы дошли до небольшой танцплощадки. Публику развлекал ансамбль — гитары, барабаны, труба. По звуку было похоже на ритм-энд-блюз, а местами даже на рокабилли. Отплясывали под это дело лихо, что-то наподобие буги-вуги. Поучаствовать мы не пробовали, только понаблюдали. Нэсса призналась, что на балах у лордов так не танцуют, там всё более чинно. А из меня танцор и вовсе был никудышный.

Мы побродили ещё часа полтора, перекусили в кафе под тентом и, выловив такси, вернулись к себе в гостиницы.

А на следующий день коридорный передал мне записку — Нэсса просила перезвонить. Я спустился в холл, где был телефон, набрал её номер.

— Приезжай, Вячеслав, — сказала она. — Дирк хочет поговорить.