Даль-цвет. Том 2. Киноварь

Глава 14

Воздух пах бензином. Сквозь пелену дождя сердито мерцал неон — красновато-ржавые буквы складывались в название бара: «Вороний клюв». Небоскрёбы на заднем плане терялись в туманной мгле.

Я вышел из тупичка с мусорными баками, огляделся. Мимо меня, разбрызгивая воду из-под колёс, проехал седан, угловато-грузный, как из американских семидесятых. У перекрёстка он поддал газу — торчащий там светофор сменил оранжевый свет на синий.

Редкие прохожие шли, засунув руки в карманы. На их плащах и куртках блестела влага. Зонты здесь были не в моде, народ предпочитал капюшоны. Я не привлёк внимания, никто на меня даже не взглянул.

Я побрёл по тротуару. Из-за дождевой мути и нависающих туч казалось, что наступили сумерки. Хотя, может, и впрямь смеркалось — я не имел понятия, в каком часовом поясе оказался и в каком полушарии.

Фонари ещё не горели, зато машины включили фары, а на фасадах светились вывески — юридическая контора, закусочная, видеопрокат. В переулке мелькнуло неоновое сердечко без пояснительной надписи, но со стрелкой, указывающей на неприметную дверь.

Через два квартала мне на глаза попался магазин бытовых электроприборов — утюги, обогреватели, тостеры. Посетителей не было, продавец в коричневом джемпере и со сбившимся галстуком слонялся туда-сюда.

Когда я вошёл, он несколько оживился:

— Чем могу вам помочь? У нас сейчас скидочная неделя, некоторые модели идут по акции — минус полцены при оплате сразу. Если в рассрочку, то скидка — от десяти до тридцати процентов. Недавно были новые поступления, в том числе в эконом-сегменте…

— Спасибо, — сказал я, когда он взял секундную паузу. — Я был бы благодарен за консультацию. Не подскажете, есть поблизости радиомагазин? Специализированный?

Продавец поскучнел:

— Простите, справок мы не даём.

— Да-да, понимаю. А если тоже по акции?

Из портмоне я вытащил купюру-двадцатку. Продавец быстро зыркнул по сторонам, забрал её и спросил:

— Так что вас интересует, вы говорите?

— Радиотехника.

Я прикоснулся к уху, иллюстрируя свои пожелания. Он задумался ненадолго, затем указал коротким взмахом руки:

— По сорок седьмой в ту сторону, пять или шесть кварталов. Увидите.

Снова выйдя под дождь, я добрался до перекрёстка, свернул на более оживлённую улицу. Отсветы рекламных огней и автомобильных фар ложились цветными кляксами на мокрый асфальт. Пейзаж показался мне визитной карточкой города, и я сделал следопытское фото.

Ещё минут через десять я дошагал-таки до нужного магазина — вывеска на кронштейне светилась, изображая стилизованную антенну, от которой расходились радиоволны.

Переступив порог, я удовлетворённо кивнул. На полках стояли радиотелефоны, рации, висели наушники разных видов. Ещё имелись магнитофоны-кассетники, миниатюрные телевизоры и даже что-то похожее на спутниковую тарелку.

Торговал здесь хмурый мужик небольшого роста, лет сорока, с ёжиком коротких волос и в куртке на молнии. Когда я вошёл, он слегка напрягся, как мне почудилось, и я рефлекторно переключился на следопытское зрение.

Мужик невзначай опустил одну руку под прилавок, и по моторике его движений, неуловимой для обычного взгляда, я догадался — у него там оружие. Причём даже не пистолет, скорее всего, а что-нибудь вроде дробовика. Поза гостеприимного дяди подсказывала, как тот поднимет ствол, если надо.

— Слушаю, — буркнул он.

— Не сомневаюсь, — сказал я, кивнув на рации у него за спиной. — С таким-то ассортиментом.

Он чуть заметно хмыкнул и выжидающе уставился на меня.

— Нужен жучок с присоской, — объяснил я. — Чтобы прилепить куда-нибудь незаметно. И аппаратура для приёма, работающая на батарейках. Радиус действия — чем больше, тем лучше. И ещё важно — приёмник должен быть как можно компактнее. Ну, или покрупнее, но с минимальным количеством металлических компонентов.

Левой рукой он почесал подбородок, а правую вытащил наконец-то из-под прилавка. Кажется, моя интонация его несколько успокоила.

— Вот это попробуй.

Он положил передо мной картонную коробку, открыл. Внутри обнаружилась вкладка из пенопласта. В большой ячейке лежал приборчик размером с три сигаретных пачки, в пластиковом корпусе. С виду он напоминал транзисторный приёмник. В двух круглых гнёздах поменьше пристроились микрофоны, каждый размером с грецкий орех. У них были аккумуляторы, похожие по форме на толстые юбилейные монеты. Присоски тоже имелись.

— Выглядит неплохо, — сказал я. — Радиус действия?

— Полмили — уверенный приём. Дальше — по обстоятельствам, от застройки зависит. Батарейки прилагаются.

— И почём?

— Четыреста девяносто за всё. Вот здесь — разъём, можно подключить магнитофон для записи. Если надо, у меня же и купишь.

— Магнитофон не нужен, спасибо.

Я расплатился, сунул покупку в сумку. Вышел на улицу, обвёл взглядом окрестности. Собственно говоря, дела я закончил и мог теперь возвращаться в базовый мир. Но дождь, как назло, усилился, а сумерки загустели — вечер наступил-таки. Было слишком темно и мокро, чтобы использовать снимок-реверс прямо на улице, под открытым небом.

На противоположной стороне улицы зябла на остановке девица — в мешковатом коротком дождевике с надвинутым капюшоном, в кожаных обтягивающих штанах и в сапогах на плоской подошве. Она немного напоминала Уну, но была ещё выше и двигалась иначе — чуть неуклюже, без спортивной грации.

Я зашагал по улице, глядя по сторонам. Прикидывал, найдётся ли тут достаточно светлое и сухое место, безлюдное. Ничего подходящего, однако, не наблюдалось. Приостановившись, я дёрнул дверь подъезда в многоквартирном доме, затем другую — они здесь выходили не во дворы, а прямо на улицу. Заперто — если хочешь войти, то надо звонить в квартиру и разговаривать с конкретным жильцом, для этого есть динамик.

— Вот блин, — пробормотал я.

Складывалась дурацкая ситуация. Ничего критичного, впрочем, она в себе не таила — просто небольшая задержка. Я решил заглянуть в ближайший проулок, раз уж почти дошёл до него, а затем просто подождать возле дома, чтобы заскочить в подъезд с кем-нибудь за компанию.

Когда я уже сворачивал за угол, мне почудился чей-то изучающий взгляд. Я быстро оглянулся через плечо. Никакой опасности рядом не было — прохожие всё так же спешили мимо, по мостовой шпарили машины, вдоль тротуара пестрели вывески.

Я шагнул с улицы в проулок, углубился в него. По левую руку здесь была торцевая стена огромного супермаркета, а чуть дальше — техническая постройка наподобие бойлерной.

Задний двор супермаркета пустовал. Я свернул туда, осмотрелся. Никаких окон, лишь запертая дверь под небольшим козырьком. К стене крепился фонарь, однако светил он недостаточно ярко, чтобы устроить здесь переход.

Поморщившись от досады, я развернулся, но меня ждал сюрприз.

Во дворик навстречу мне шагнула худая дылда, которую я видел на остановке. Быстро приблизившись, она выпростала руку из кармана своей мешковатой куртки и наставила на меня пистолет. Я тут же перешёл на следопытское зрение.

— Не двигайся, — сказала она негромко. — Что у тебя в сумке?

— Личные вещи. Вряд ли тебе пойдут.

— Не паясничай. Предъяви документы.

— Ты не представилась, насколько припоминаю.

— Полиция.

С этим ответом она замешкалась лишь на миг, и голос почти не дрогнул, но в её жесте, едва заметном, мне померещилось некое несоответствие сказанному. Тем временем она продолжала:

— Сумку и тубус — на землю. Сам — в сторону, к стене.

— Извини за занудство, но не могла бы ты показать жетон?

— Повторяю, — сказала она, держа меня на прицеле, — вещи на землю. Или я выстрелю.

В этом я сомневался, но всё же допускал такую возможность. Поэтому без резких движений снял с плеча сумку, опустил на асфальт — та, к счастью, была водонепроницаемая.

Тубус я тоже снял, держа за ремешок. Наклонился, якобы собираясь пристроить его на сумку, и сообщил:

— Вон твои коллеги.

При этом я кивком указал ей за спину.

Она не купилась на этот трюк, не повернула голову. Но на долю секунды её внимание всё же расфокусировалось, и мне этого хватило.

Я взмахнул пластмассовым тубусом на ремне, словно кистенём-переростком. Благодаря обострённому восприятию, движение получилось математически точным. Тубус ударил кромкой по пистолету, выбил его из руки противницы.

Пистолет с глухим лязгом упал на мокрый асфальт. Она рванулась к нему, но я схватил её за руку выше локтя. Удержать её труда не составило, на спортсменку она никак не тянула — слишком субтильная.

Я толкнул её к стене, подобрал оружие:

— Кто такая?

Она молчала угрюмо, и её взгляд был наполнен не столько страхом, сколько усталостью. Капюшон свалился, фонарь подсветил лицо. Она оказалась немного старше, чем я подумал сначала. Лет двадцать пять навскидку.

Уродиной она не была, но и красавицей тоже. Худые щёки, узковатые губы без помады, причёска без малейших изысков — тёмно-русые волосы до середины шеи, зачёсанные назад. Обычная внешность, в общем. Разве что волейбольный рост выделял её из толпы — всего на четыре-пять сантиметров ниже меня.

— Ты не из полиции, — сказал я. — Заброшу сейчас на крышу твой ствол и пойду по своим делам, а ты развлекайся. Как тебе вариант? Если не устраивает, то говори, зачем ты за мной следила.

— Я частный детектив, — после паузы сказала она.

— Прикольно. Но в город я прибыл только что и не мог никому перейти дорогу, даже если бы захотел.

— Тебя сдал продавец в магазине, где бытовая техника. Он позвонил, сказал, куда ты пошёл. Я решила перехватить тебя.

— Допускаю, — кивнул я, взяв свою сумку. — Но чем я тебя заинтересовал? Похож на какого-нибудь хмыря, который объявлен в розыск?

Она пожала плечами и не ответила, но мне показалось, что эта версия не вызвала у неё особого отклика. Я задумался, затем указал:

— Встань под козырёк.

Когда она подчинилась, я протянул ей сумку:

— Возьми, открой. Проверь, что внутри.

Покосившись на меня с недоверием, она расстегнула молнию, заглянула, поворошила вещи. Подняла взгляд, и я попросил:

— Закрой и отдай обратно.

Повесив на плечо сумку, я тоже встал под навес и развинтил тубус, снял его верхнюю половину. Отогнул края фотографий, продемонстрировал сыщице:

— Ещё будут вопросы? Думала, здесь оружие или типа того?

Вот теперь я, кажется, угадал. Она промолчала вновь, но в её взгляде мне почудилась смесь досады и облегчения.

— Так, ладно, — продолжил я, закрыв тубус. — Ты убедилась, что я всего лишь фотограф. Повода для слежки больше нет, правильно? Разбегаемся.

— Верни пистолет.

— С чего вдруг? Не хочу рисковать, ты ничего мне толком не объяснила. Кому ты меня сдала бы, если бы задержала?

Молчание длилось долго, но затем она всё же буркнула:

— Был сигнал от Конгломерата, от его службы безопасности. Их интересуют люди с оружием, особенно неместные. Информаторы получили инструкции, в том числе и продавцы в магазинах.

— Гм. А почему продавец позвонил тебе, а не в эту службу безопасности напрямую?

— Во-первых, у него там левый товар, насколько я знаю, поэтому не хочет отсвечивать лишний раз. Во-вторых, звонил он не лично мне, а в нашу контору. У него перед нами долг. Мой шеф сейчас в отъезде, я приняла звонок.

Я задумался:

— Ладно, пистолет я тебе отдам. Но сначала ты мне кое-что подскажешь. Ищу сухое и хорошо освещённое место, буквально на пять минут. Поработать с бумагами без свидетелей, скажем так. Подошла бы твоя контора, если ты там одна, но не хочу тебя компрометировать. Если продавцы — стукачи, то меня уже сдал и тот мужичок в радиотоварах.

Она неожиданно усмехнулась:

— Тот мужичок — не сдал. Он не на Конгломерат работает, а на Диодный Трест, который сейчас додавливают. Так что в контору можем пойти, но с тебя две сотни в качестве гонорара. И тубус твой лучше я сама понесу — засуну под балахон, никто не заметит.

— Уверена?

— Предложение ты услышал, тебе решать. И жду ствол.

Я выщелкнул магазин из пистолета, вручил и то, и другое сыщице по отдельности. Успев присмотреться к ней, я был почти уверен, что она в меня не пальнёт, но мало ли?

Она поняла намёк и не стала заряжать оружие снова. Положила его в карман, а тубус спрятала под свой дождевик, достающий до середины бедра, и обхватила себя руками. Действительно — со стороны незаметно. Ну, впрочем, у такой швабры под балахоном без труда поместился бы и бочонок с пивом.

Мы вышли из дворика. Дождь хлестал, не переставая.

— Из какого города ты приехал? — спросила она. — Не могу понять. У тебя лицо какое-то необычное.

— Название города тебе ничего не скажет, — хмыкнул я. — А ты по лицу прописку определяешь? Ну-ну.

— Зря иронизируешь. У меня очень острый взгляд, за это меня и взяли в контору. Я замечаю вещи, которые даже шеф может упустить. Почти стопроцентно могу сказать, например, что ты не бандит.

— И на том спасибо.

— Как тебя зовут?

— Вячеслав.

— Имя тоже странное.

— Ну, и ты представься тогда, раз уж мы теперь — компаньоны.

— Рунвейга.

Я не стал шутить на тему того, чьё имя страннее. Выбравшись из проулка, мы перешли дорогу на светофоре и сели в припаркованную там старенькую малолитражку, похожую на «оку». Рунвейга сунула ключ в замок, мотор недовольно фыркнул, и через две минуты мы подъехали к многоэтажному дому.

На первом этаже был длинный коридор с офисами. Рунвейга кивнула на одну из дверей. Я прочитал на табличке: «Крогг и партнёры. Детективное агентство».

— Звучит солидно, — сказал я. — Много сотрудников?

— Шеф и я. Раньше было больше, но разбежались.

Судя по офису, дела шли и впрямь неважно. Три исцарапанных деревянных стола и стулья, дисковый телефон и несгораемый шкаф в углу. Плюс вешалка у двери. Элитная клиентура здесь явно не водилась.

Жалюзи на окнах были закрыты. Рунвейга включила свет, повесила дождевик на вешалку. Я тем временем открыл тубус и вытащил фотографию-реверс, сделанную на улице возле кампуса летом.

Рунвейга стояла рядом, зябко поёживаясь после прогулки под холодным дождём. Фигура у неё, кстати, была не такой уж плоской. Будь сыщица сантиметров на двадцать ниже, казалась бы просто худенькой, а не тощей.

— Где ты это снимал? — спросила она. — Архитектура необычная. И такое яркое солнце… Переселилась бы хоть сегодня…

— Билеты туда не купишь.

— И снято очень красиво, как будто стерео…

Покосившись на неё, я потёр подбородок. Подумал — ну, в принципе, логично. Сыщица со следопытским взглядом. Использует природный талант, как умеет, ведь магических красок в этом мире не существует…

— Расскажи мне, — негромко попросила она. — Пожалуйста. Где это место? Можешь мне объяснить, как туда уехать? Я чувствую — это шанс, которого я ждала.

Я повернулся к ней, форсировал зрение, вгляделся в её лицо. Она не отводила взгляда, и я не видел никакого подвоха.

— Просто на экскурсию я тебя не возьму, прости, — сказал я. — Это как поездка за океан на новое место жительства. Да, вернуться можно, но ехать надо только в том случае, если собираешься там остаться. Ну, и морская болезнь к путешествию прилагается.

— Меня устраивает.

— А родственники, друзья, ухажёры?

— Нет никого, — сказала она спокойно. — Жильё снимаю, денег не накопила. Работу давно сменила бы, если бы нашла вариант.

— Сколько тебе лет?

Она моргнула недоумённо, но ответила:

— Двадцать пять.

— Я так и подумал. Ладно, давай проверим.

Я налепил на стену фотографию-реверс:

— Всмотрись.

На несколько секунд повисло молчание, затем она прошептала:

— Невероятно… Кажется, что в окно смотрю…

— Ясно. Отвернись пока.

Она будто не услышала, заворожённо вглядываясь в пейзаж. Я осторожно взял её за худые плечи и развернул к себе.

— Рунвейга, теперь послушай внимательно. У меня ещё два вопроса.