Даль-цвет. Том 2. Киноварь

Глава 15

— Как ты уже догадалась, наверное, — сказал я, — эта фотография — дверь в параллельный мир, мы можем туда войти. Там приятный город, хоть и менее развитый в техническом смысле. А ещё там есть Академия, где ты сможешь тренировать свой дар. Более того, я готов оплатить твоё обучение. Но в этом случае ты вступишь в мой клан. Звучит как в феодализме, хотя по факту больше похоже на работу по найму. Или можешь не идти в Академию — но тогда окажешься почти в той же позиции, что и здесь…

— Согласна вступить в твой клан, — сказала Рунвейга.

— Не торопись, ты ведь толком ещё не знаешь, как там всё будет.

— Зато я вижу, что ты не врёшь, это главное. И вообще, если я сейчас откажусь, то буду всю жизнь жалеть.

Кивнув, я продолжил:

— Ну, в крайнем случае, бросишь всё и вернёшься. Оттуда сюда — сложнее чисто физически, поэтому важны тренировки, но перейти сумеешь, я думаю. Фотографию-дверь я дам, если надо. Теперь второй вопрос, организационный. Если мы с тобой сейчас уходим вдвоём, то фотка останется на стене. Засвеченная, скорее всего. Вернётся твой шеф — и как он отреагирует? Озадачится и начнёт тебя искать, правильно? А хозяин квартиры, когда увидит, что ты исчезла, не забрав вещи?

— Да, — согласилась она, поморщившись. — Будет выглядеть странно. Ну, шефу-то я оставлю записку — напишу, что уволилась, а фотографию можно выбросить. А вот с арендодателем…

— Самый лучший вариант — поехать к тебе, собрать чемодан и уйти оттуда.

Я снял фотографию со стены, убрал в тубус. Рунвейга сунула в сейф оружие, пояснив, что лицензия выдана на агентство. Туда же поместила компактную фотокамеру. Написала записку шефу и оставила на столе, возле телефонного аппарата.

Мы вышли на улицу, снова сели в машину. Мотор закряхтел надсадно, но всё-таки завёлся. Рунвейга буркнула, вертя руль:

— Продать, что ли, этот хлам на запчасти? Есть знакомый автомеханик возле моего дома, он готов взять, хоть и за гроши…

— Продай, тогда будет меньше вопросов. А деньги я поменяю тебе по курсу, когда перейдём на ту сторону. Ты этот драндулет из экономии покупала? Мы с тобой в нём еле помещаемся.

— Ой, не напоминай…

Навстречу нам проехал фургон — сверкающий, серебристо-синий, с эмблемой в виде стилизованной шестерёнки.

— Конгломерат, — сказала Рунвейга. — Ну, вроде не за нами…

На городской окраине она притормозила у автосервиса. Я отошёл за угол, чтобы не привлекать внимания. Долго ждать не пришлось — Рунвейга вернулась, констатировала с лёгким смешком:

— Немного даже обидно — хватило пяти минут, чтобы распродать всё имущество.

Она вновь спрятала тубус под балахон и указала на блочный дом, стоявший поблизости. Мы добрели до него и вошли в подъезд. Рунвейга бросила записку в один из почтовых ящиков, пояснила:

— Для управляющего, он здесь и живёт. Написала, что съеду раньше, ключ оставлю в квартире, а дверь захлопну.

Мы поднялись по лестнице на третий этаж. У меня на родине такой дом назвали бы малосемейной общагой — длинные коридоры, но квартирки отдельные. Когда мы переступили порог, Рунвейга выдохнула с явственным облегчением:

— Наконец-то. Сейчас, я быстро…

Метраж был крохотный, зато в углу на тумбочке стоял телек, а на столе приткнулась кассетная магнитола. Пока Рунвейга спешно кидала вещи в чемодан на колёсиках, я прилепил фотографию к фанерной двери. Предупредил:

— Не бери металлические предметы, только одежду. У нас и так перевес.

И правда — когда я с сумкой подошёл к реверсу для проверки и сосредоточился, тот протаял не до конца. Я поскрёб в затылке.

Значит, металла должно быть меньше. Снять с сумки кольца для ремешков? Пожалуй, но разница будет невелика. Переход блокируют не столько они, сколько батарейки и компоненты радиотехники.

Или…

Повинуясь наитию, я достал пузырёк с серебряными кристалликами.

— Всё, я готова, — сообщила Рунвейга.

— Иди сюда.

Она подошла, всмотрелась. Сказала обеспокоенно:

— Почему не появляется стерео, как в конторе? Что-то не так?

— Технические проблемы. Сейчас исправим.

Я отвинтил пробку с пузырька, аккуратно высыпал на ладонь серебрянку — треть чайной ложки. Осталось столько же, буквально на донышке.

Попросив Рунвейгу завинтить пузырёк, я сунул его в карман и принялся осторожно растирать кристаллики большим пальцем. Через четверть минуты они превратились в кашицу, а я ощутил, как кружится голова. Контуры предметов вокруг проступили чётче, а воздух показался морозно-резким.

Будь я художником, взял бы кисточку и нанёс бы краску изящно, вычислив место. Но я был следопытом, а потому действовал грубее и наугад.

Большим пальцем я мазнул по бумаге, вдоль сфотографированного бордюра, затем ещё раз, втирая остаток краски. Та замерцала, взблеснула ярче — и потускнела снова, впитываясь в пейзаж.

Я ждал, затаив дыхание, фокусировал зрение.

И дождался.

Картинка приобрела объём — не так быстро, как я привык, но вполне уверенно.

Дверь открылась.

Рунвейга тихонько ахнула, и я сказал:

— Давай.

Она набрала в грудь воздуха, как перед прыжком в холодную воду, и сделала шаг вперёд. Я шагнул за ней.

Полуденное солнце сверкнуло над головой, окатило зноем. Я заморгал, Рунвейга замерла потрясённо.

— Так, — сказал я, — не тормозим, у нас мало времени.

Я схватил её за руку и, не сняв даже куртку, быстро повёл к калитке. Мы вошли в кампус. Солнечные лучи застревали в кронах деревьев. Колёсики чемодана поскрипывали, катясь по асфальту.

— Странно себя чувствую… — сказала она.

— И будет ещё страннее через пару минут, — обрадовал я её. — Это Серая лихорадка, но не пугайся. Так и должно быть после первого перехода.

Когда мы вошли в общагу, Рунвейга уже пошатывалась. Я повёл её вверх по лестнице, отобрав чемодан, затем по коридору к двери. Навстречу нам никто не попался, здание наполняла гулкая тишина — каникулы.

Я помог ей снять дождевик и подвёл к топчану в той половине комнаты, что принадлежала Бруммеру:

— Снимай сапоги, ложись.

— Вячеслав, я вдруг поняла… Мы ведь разговариваем на другом языке… Как это возможно? Схожу с ума…

— Добро пожаловать в клуб. Несколько часов будет плющить, пока в голове всё не устаканится. Полусон с лёгким бредом.

Её дыхание участилось, на лбу выступила испарина.

— Всё контрастное, тени резкие… — пробормотала она. — Как на фотографии, где с проявкой перестарались…

— Если что, зови. Я за перегородкой. А если вдруг отойду, тоже не волнуйся — скоро вернусь.

Тёплый ветерок задувал в распахнутые окна. Я подождал, пока Рунвейга провалилась в тот самый полусон-полуявь. Она по-прежнему ворочалась беспокойно, дышала часто, но всё шло в пределах нормы, насколько я мог судить.

Через полчаса я рискнул оставить её ненадолго одну. Зашёл в книжную лавку, которая была по соседству, купил букварь — решил действовать по методике Финиана, который год назад помогал мне встроиться в этот мир.

Ещё через час взмокшая Рунвейга пришла в себя на несколько минут. Я напоил её газировкой, показал книги:

— Когда в мозгах прояснится — вот тебе развлечение. Начни с букваря. Читать ты уже умеешь, по сути, но он будет вроде якоря. Чисто психологически так удобнее.

— Кажется, что слова вокруг меня вьются…

— Повьются и перестанут.

Я решил больше не уходить, пока её не перестанет колбасить. Было бы, конечно, неплохо сообщить Дирку, что я вернулся, но он прекрасно знал — в путешествиях возможны задержки и не всегда всё идёт по плану. Так что разговор с ним я отложил.

Когда наступила ночь, Рунвейга задышала ровнее. Серая лихорадка отпускала её, сменялась обычным сном.

На рассвете она проснулась. Я тоже продрал глаза и сказал ей:

— Ну, поздравляю. Есть хочешь?

— Да, если честно…

— Сейчас организуем. Десять минут.

Она ушла в ванную, а я сделал чай и настрогал бутербродов. Утренний свет сочился в окно, небо перекрашивалось в лазурь.

Рунвейга переоделась в шорты и майку без рукавов, мы сели за стол и приступили к завтраку. Я объяснял расклад:

— Сейчас у тебя начнётся информационный жор. Полистай букварь, потом бери справочники. Я дал тебе те, с которых лучше начать. География, кланы, краски…

— Краски? Не поняла.

— Материальный носитель магии. Нет, я не прикалываюсь. Почитаешь и убедишься. Да, и ещё — когнитивные способности у тебя теперь выше. Приятный бонус для уроженцев других миров. Но таких уроженцев здесь очень мало. Поэтому, пожалуйста, запомни — своё происхождение ты не афишируешь.

— Да, но как же я тогда…

— В Академию ты приехала с Вересковой Гряды. Это моя родовая вотчина, я тамошний лорд-наследник. А ты — из моего клана, как и договорились. Из клана Вереска. Опознавательный знак я сегодня сделаю. Он — как удостоверение личности. В повседневной жизни его достаточно. Будет ещё пара бумаг, но это уже больше для юристов.

— Звучит как в фэнтези, — усмехнулась она.

— Так это оно и есть. Наслаждайся. Да, и конспекты делай по ходу, на изучаемом языке, тренируй письмо.

Когда мы допили чай, я сказал:

— Мне надо по делам. Тебя никто не побеспокоит, но если вдруг — ты в курсе теперь, что надо отвечать. Ссылайся на меня смело, меня здесь знают. Только из кампуса не выходи пока, иначе не сможешь войти обратно, калитка не откроется. Я к обеду постараюсь вернуться, тогда продолжим.

— Моя одежда здесь подойдёт?

— Ну, в принципе, да, — сказал я. — Хотя кожаные штаны — это несколько эксцентрично по здешним меркам. Ну, и вообще здесь барышни в брюках почти не ходят. Не потому что запрещено, а просто мода такая, видимо.

Оставив Рунвейгу с книжками, я вышел из кампуса. Подумал — а ведь и вправду, насчёт одежды ей не помешала бы консультация с кем-нибудь из девчонок. Причём желательно с теми, кому можно признаться, что она — из другого мира. С этой точки зрения на роль консультанток годились Илса и Нэсса, но они пребывали в своих поместьях. По телефону разве что…

Солнце уже взошло, но когда я приехал к Дирку, тот ещё дрых, пришлось стучать долго. Открыв наконец мне дверь, он зевнул и буркнул:

— Ты б ещё среди ночи припёрся. Что вдруг за срочность?

— А чтобы не расслаблялся.

Я поставил на стол коробку с подслушивающим устройством. Констатировал:

— Еле-еле протащил через дверь, и то с серебрянкой. А остальные лорды как эту проблему решали? Ты говорил, что чужую технику иногда всё же завозили.

— Можно использовать и обычный эффектор, если добавить его побольше, когда печатаешь фотографию.

— Что ж ты меня сразу не предупредил?

— Новый снимок мы всё равно не сделали бы, — флегматично ответил он. — Негативов нет под рукой. А серебрянка у тебя есть. Догадался ведь её применить? Вот и молодец. Ты же не дурак, чтобы всё для тебя разжёвывать.

— Ладно, проехали, — сказал я. — Теперь на повестке дня — шпионские игры. Жучок у нас есть, осталось его поставить. Ночью попробую.

— Я займусь, — сказал Дирк. — У меня есть татуировки, которые активируются через краску-эффектор и рассеивают внимание. Это не невидимость, к сожалению, действие ограничено. Против людей с форсированным зрением — бесполезная штука, но против обычных бандитов, да ещё ночью — должно сработать.

— Подстраховать тебя?

— Нет, не надо. Чем меньше народа около дома, тем лучше.

— Да? Ну, смотри. А я тогда подготовлю место, откуда мы будем слушать.

Идея на этот счёт у меня имелась, и я не стал откладывать.

На такси я отправился в тот район, где жили бандиты. Это был частный сектор, но в полукилометре от него начиналась типовая застройка, многоквартирная. Меня заинтересовал четырёхэтажный доходный дом. Я поговорил с управляющим. Как выяснилось, одна из квартир на верхнем этаже пустовала. Недолго думая, я снял её на месяц. Играть в шпионов так долго я не планировал, но это был минимальный срок, на который она сдавалась.

В эту квартиру я привёз экс-вахмистра Даррена, показал ему купленную технику:

— Частота здесь уже настроена, надо только включить и слушать. С завтрашнего утра и начнём, как установим жучок.

— А сидеть-то долго придётся? — спросил он.

— Несколько дней, потом на жучке сдохнет батарейка. У нас ещё в запасе второй, но с ним будем решать позже, по итогам первой прослушки.

— Тут бы и бинокль не помешал. Дом-то просматривается.

— Согласен. Куплю сегодня же самый мощный.

Откладывать я не стал, купил нужную оптику сразу — с двадцатикратным увеличением. Штатив прилагался.

Закончив со шпионскими прибамбасами, я заехал в ювелирную лавку, делавшую браслеты для кланов. Сделал заказ, оставил нужное количество краски.

На глаза мне попалась телефонная будка, и я, поколебавшись, позвонил Илсе, в родительское поместье.

— Ой, Вячеслав! — обрадовалась она. — Как дела? Ждать вас с Шианой в гости?

— В ближайшее время — точно нет, — сказал я. — Нарисовались очередные хлопоты. И мне стыдно, но я к тебе по делу. Тебе говорить удобно?

— Да, я в своей комнате. Мне уже интересно!

— Ну, в общем, у меня в клане появилась новая барышня.

Илса засмеялась:

— А ты даром времени не теряешь, да?

— Ты погоди с подколками, ещё не всё знаешь. Она из другого мира.

— Ух, ничего себе! Землячка твоя, наверное?

— Нет, не из моего. Случайно так вышло. И у меня к тебе просьба — ты не могла бы её проконсультировать по всяким бытовым девчачьим вопросам?

— Конечно, — сказала Илса с энтузиазмом, — пусть позвонит! А можно расспрашивать про её родной мир? Или это секрет?

— Секрет, но не от тебя. Расспрашивай, сколько хочешь, только никому потом не рассказывай, особенно в Академии. И не упоминай, пожалуйста, что я тоже — пришелец. Сам расскажу попозже, когда она адаптируется.

Пообещав перезвонить позже, я отправился в общежитие.

Рунвейга сидела у окна за столом, перед ней лежали три раскрытые книги. Когда она ко мне обернулась, вид у неё был несколько ошалелый.

— Такое чувство, что это — огромный розыгрыш, — призналась она. — Постоянно напоминаю себе — нет, всё по-настоящему.

— Понимаю, — кивнул я. — Ну, общее представление уже получила?

— Общее — да, но вопросов — море. Ты, значит, здешний аристократ…

— Стоп-стоп, тормози, — сказал я. — Клан у меня — из мелких и захудалых, в нём на данный момент — четыре человека всего-то. Читала же про пигменты и растительные красители? Ну вот, масштаб понимаешь. Аристократизм в моём случае — формальность, по сути. И вот теперь, когда ты немного вникла, прикинь ещё раз — ты точно хочешь в клан Вереска? С твоими способностями тебя примет любой.

— Зачем ты так, Вячеслав? — укоризненно спросила Рунвейга. — Я ведь не гадина, чтобы плюнуть тебе в лицо.

— Я должен был спросить.

— Мой ответ ты понял. И даже если бы я заранее выбирала, я предпочла бы небольшой клан. У меня… хм… несколько предвзятое отношение к крупным и разветвлённым структурам. Могу сотрудничать с ними, но предпочитаю оставаться за их пределами.

— Ясно. Ну, сделай паузу с книжками. Прогуляемся.

Я ушёл за перегородку, чтобы Рунвейга переоделась. Её новый наряд состоял из спортивной облегающей майки и широких штанов с множеством карманов.

— Платьев у меня нет, — сказала она. — В повседневной жизни их там никто не носит, а у меня вся жизнь была повседневная.

— Ну и ладно. Раз ты готова здесь поселиться, давай поменяю тебе валюту.

Я отсчитал ей франки, получилось чуть больше тысячи — сумма вполне приличная. Мы вышли с ней из кампуса.

Она жадно вглядывалась в пейзаж, провожала взглядом машины, косилась на прохожих и жмурилась на солнце.

— Тут даже погода — фантастика, — сказала она негромко.

— Тебе просто повезло, что летом приехала. Зимой тут мороз, а осенью — дождь.

— Если осенью, то нормально. А вот у нас там — практически круглый год. Солнце появляется раз в неделю на полчаса…

На Рунвейгу с её штанами тоже косились — молодёжь с любопытством, пожилые матроны с неодобрением. Мы дошли до почтамта, и я заказал кабинку для междугороднего разговора.

— Сейчас пообщаешься с хорошей девчонкой, — объяснил я. — Можешь ей полностью доверять, она уже знает, что ты — пришелица. Расспроси её без стеснения обо всяких бытовых мелочах. Ну, о тех, где я тебе не советчик. Если бы не каникулы, вы бы лично поговорили, но пока придётся вот так. По времени — без лимита. Болтайте, сколько угодно.

Когда нас соединили с Илсой, я представил Рунвейгу и передал ей трубку, а сам вышел из кабинки. Проверил свой абонентский ящик (пусто) и заказал ещё один разговор, чтобы старый Финиан узнал о пополнении клана.