Даль-цвет. Том 2. Киноварь

Глава 18

— В дом зайди, пожалуйста, — попросил я Шиану.

— Мы же на веранде хотели?

— Через минуту всё объясню. Пойдём.

Она посмотрела на меня удивлённо, но возражать не стала. Я втянул её внутрь и захлопнул дверь. Та была не то чтобы основательной, но и не картонной — высадить с полпинка вряд ли получилось бы.

— Закрой жалюзи, — сказал я, а сам метнулся к главной двери, которая выходила на подъездную дорогу.

Повернув ключ в замке, я шагнул к окну. Жалюзи отрегулировал так, чтобы остались только узкие щели. Через одну из них я выглянул наружу.

Автомобиль как раз затормозил у крыльца. С сидений выбрались четверо. Водителем был тот тип, который осенью смылся с базара на мотоцикле после инцидента со мной. Других я прежде не видел.

Я перешёл на следопытское зрение.

На тыльной стороне кисти у всех приехавших серебристо мерцали татуировки.

Но это были не те бандиты, которых мы прослушивали. Другая комплекция, другой возраст — я сразу это понял, вспомнив рассказы Даррена, следившего за бандитской хатой в бинокль. Значит, таких вот криминальных бригад насчитывалось как минимум две…

Экс-мотоциклист распахнул багажник, и его спутники начали доставать оттуда стволы — пистолеты-пулемёты с прикладами и коробчатыми магазинами, смахивающие на «томми-ганы». Двое бандитов двинулись в обход дома, чтобы выйти к веранде.

Мой знакомец с базара тем временем подёргал входную дверь и, вновь отойдя на несколько шагов, посмотрел на окна. Внешность он имел заурядную — средний рост, физиономия без особых примет. Одет был в брезентовые штаны, простую рубаху и крепкие ботинки. Затерялся бы в толпе без проблем, если бы не взгляд.

Он смотрел не просто как хищник, выследивший добычу. В его глазах мне мерещилось ещё что-то — неуловимый сбой, нездоровый проблеск. Так мог бы посмотреть псих. Да и у других визитёров, когда они доставали оружие, морды были слишком уж предвкушающие.

И ещё я вдруг сообразил — их машину я уже видел всего полчаса назад на набережной, среди других припаркованных. Что-то тогда царапнуло мою следопытскую интуицию, но всмотреться я не успел.

— Алё, лорд-наследник, — громко позвал водитель. — Чего гостей не впускаешь? Знаем же, что ты там со своей бабой, видели.

— Чего тебе надо? — крикнул я, встав в простенок, чтобы бандиты не шмальнули в окно на голос.

— Потолковать.

— О чём?

— А сам догадайся, ты ж мозговитый. Осенью на базар без перстня пришёл, чтоб мы тебя не нашли потом. Ловко извернулся, чего уж там. Но мне намедни шепнули, кто ты вообще такой, так что вот, приехали в гости. Кончилась твоя пруха, наследник. На Невидимку-то мне плевать, гнилой был ублюдок, но Рыжий — кореш мой, понял? Из-за тебя его повязали, такое я не спущу…

Чем дольше я его слушал, тем больше недоумевал.

Что за бред? Да, тогда на рынке я был без перстня, и это сбило бы с толку тех, кто захотел бы меня найти. Но сбило бы лишь вначале. Если бы искали всерьёз, то докопались бы достаточно быстро — я и не шифровался, собственно.

А теперь этот заявляет, что разыскивал меня почти год. Ага, и нашёл вот именно в эти дни, когда я смог вычислить, где лежит суперкраска…

— Короче, есть к тебе разговор, — добавил он. — Но давай без фокусов, а то парень ты шустрый, помню. Выходи вместе с бабой, поедем в одно местечко, там побазарим. А дальше глянем, что с вами делать. За Рыжего ответишь.

И снова я озадачился — он даже не пытался заморочить мне голову, а почти прямым текстом пообещал меня грохнуть. Реально ждёт, что после такого мы к нему выйдем? Либо и вправду псих, либо кто-то им очень цинично вертит…

Ещё раз выглянув в щель, я крикнул:

— А если нет?

— Войдём всё равно, только будем злые.

И, вскинув ствол, он дал очередь по окнам.

Я успел броситься на пол, в сторону. Пули расколошматили стёкла, прорвали жалюзи в нескольких местах. Зазвенели осколки, а по окрестностям прокатилось эхо.

— Ты идиот? — заорал я. — Тут сто шагов до соседей, а полицейский пост — в полумиле! Сейчас приедут! Вали отсюда!

— А мне плевать, — сказал он спокойно. — Приедут — встретим, не твоя забота. Даю минуту, потом заходим с гостинцами. И да, повторяю — если не вы к нам, а мы к вам в дом, то будет больнее. Попытаешься рыпнуться — положим сначала бабу. Время пошло.

Я вспомнил его глаза, которые видел только что из окна.

Он не блефовал.

Вскочив, я бросился в комнату, где осталась Шиана.

Восприятие форсировалось скачкообразно. Интерьер стал контрастным, предельно резким. Взгляд фиксировал все детали, мозг заработал в турбо-режиме. Метроном в голове отсчитывал секунды — одна, две, три…

Схватив тубус, я достал холст, развернул его. Завис на мгновение — изоленты при себе не было. Я взглянул на Шиану:

— Видел у тебя пластырь.

— В сумочке, — выдавила она.

Голос её дрожал, а взгляд был испуганный, но она не впадала в панику. Я подумал мельком — обязательно расцелую, как только выберемся. А сам уже, схватив её сумку, вытащил пластырь — несколько полосок в аптечной упаковке.

Точными, скупыми движениями я прилепил картину к стене.

Тридцать секунд.

— Шиана, слушай внимательно. Мы уже убедились — у тебя есть взгляд следопыта. Да, он недостаточно развит, но мы усилим дверь для тебя.

Говоря это, я растирал на ладони серебряные кристаллики. Пузырёк я таскал всё время с собой, чтобы не оставлять без присмотра. Там оставалась треть чайной ложки — то же количество, что я использовал, когда шёл с Рунвейгой.

Кашицу я втёр в полотно.

Быстро оглядевшись, сдёрнул с дивана плед.

Пятнадцать секунд.

Поставив Шиану перед собой, я произнёс негромко, но чётко:

— Смотри на фото и открывай. Ты сможешь. Искажений не будет.

Одиннадцать, десять, девять…

Пейзаж протаял, замерцал серебром.

Шиана молчала, всматриваясь. Я не торопил её, отрешённо считал секунды.

Три, две, одна…

— Есть, — выдохнула Шиана.

Я подтолкнул её, шагнул следом.

Слитно затарахтели гангстерские стволы, выхаркивая пули. Крошились деревянные двери виллы. А где-то в отдалении мне почудились звуки полицейской сирены.

Но мы уже были на другой стороне.

Пространство вокруг затопил густой и тягучий зной — в сравнении с ним жарища в столице, которую мы только что покинули, казалась прохладой. Перед нами виднелся пологий склон, поросший кустарником, коричневато-зелёный. А у плоской вершины белели буквы и складывались в название местности.

HOLLYWOOD.

Когда я искал пейзаж, который смогу с достаточной точностью описать художнику, ничего более подходящего мне в голову не пришло.

Сколько раз я видел этот топонимический указатель в фильмах, крутившихся в видеосалонах? Подсчитывать я не взялся бы, но картинка застряла в памяти, а следопытский дар помог вспомнить самые существенные детали — и контуры самих букв, и правильный изгиб склона, и цветовую гамму.

В кино эту композицию демонстрировали, естественно, с разных ракурсов, но запомнился мне вот этот.

Сейчас, впрочем, некогда было об этом думать.

Мы стояли у обочины асфальтированной автомобильной дороги, которая извивалась среди кустов. Кое-где торчали нефотогеничные пальмы — с морщинистыми коническими стволами и куцыми пучками ветвей на самой макушке. Постройки рядом отсутствовали.

— Где мы, Вячеслав? — спросила Шиана, потрясённо оглядываясь. — Что это за мир? Так странно… Такое чувство, что я вот-вот сумею прочесть ту надпись на горе, хотя язык мне незнаком совершенно…

— Да, сможешь прочесть. И говорить на этом языке тоже сможешь бегло, как местные. Сейчас вся эта лингвистика врастает тебе в голову. С непривычки будет корёжить, надо перетерпеть несколько часов.

Я уже тянул её в заросли, чтобы нас не могли заметить с дороги. Выбрав высокий куст, дающий хоть какую-то тень, я расстелил под ним плед, сдёрнутый с дивана.

— Располагайся, — сказал я. — И да, спасибо, что не растерялась в доме. Благодаря тебе мы выиграли несколько секунд.

— Чего хотели те люди? Зачем стреляли?

— Хотели якобы отомстить за своего дружка, но там всё сложнее.

Взгляд у неё уже затуманивался, движения стали вялыми. Я помог ей опуститься на плед, а сам присел рядом. Сказал:

— Тебе будет мерещиться всякое, но это нормально.

— Уже мерещится… Всё вокруг искажается…

Судя по всему, Серая лихорадка проявлялась у неё резче — из-за нехватки следопытских способностей. Я быстро прикинул — как это компенсировать? Серебрянки в пузырьке уже не было, я использовал всё.

У меня на пальцах и на ладони, однако, ещё мерцали остатки кашицы. Я втёр их в ладонь Шиане. Действовал просто на интуиции — надеялся, что и на этот раз эффект будет стабилизирующий, как при переходе, но не рискнул втирать в кожу головы, боялся перестараться.

Кажется, сработало — дыхание Шианы стало чуть ровнее. Она проговорила:

— Чувствую холодок на руке… Приятный…

— Вот и отлично.

Я прилёг рядом и повернулся к ней. Она слабо улыбнулась:

— Хотела попутешествовать с тобой, но не думала, что вот так… Расскажи мне…

— Расскажу обязательно, как только проснёшься.

— Ладно…

Шиана впала в беспокойное забытьё. А я постепенно осознавал абсурд ситуации — спустя год я наконец-то вернулся в свой родной мир, но вместо среднерусской глубинки лежу в кустах возле символа Голливуда…

Последив за Шианой, я снова вышел к дороге. Примерился, чтобы сделать следопытское фото, но ракурс показался не совсем подходящим, а бродить под палящим солнцем мне было лень. Решил попытаться позже.

Автомобили здесь проезжали редко — движение ограничили, вероятно, чтобы толпы туристов не ломились непосредственно к надписи на горе.

Наконец из-за поворота появился микроавтобус с буквами KTLA на борту и со стилизованной цифрой «пять». Логотип был мне незнаком, но я догадался — съёмочная группа какого-нибудь телеканала.

Я махнул рукой, водитель притормозил. Дверь сдвинулась, выглянула дамочка в джинсах, с короткой стрижкой. Я сказал:

— Извините, у вас воды не найдётся? А то мы малость не рассчитали.

Дамочка оглянулась на спутников. Показался патлатый парень, протянул мне большую пластиковую бутылку:

— Держи, приятель. Если бы не работа, я по такой жаре из дома вообще не вылез бы.

— О, спасибо. Ну, мы не ищем лёгких путей.

Говорить по-английски было забавно — устная речь теперь давалась легко и текла естественно, если не анализировать её с оглядкой на школьный и институтский курс, где у меня в программе был как раз инглиш.

Телевизионщики укатили дальше, а я вернулся к Шиане. Когда она ненадолго пришла в себя, напоил её, затем задремал. Солнце поднималось всё выше, и зной казался осязаемо-плотным. Градусов тридцать пять по Цельсию, а то и все сорок.

Окончательно Шиана проснулась уже далеко за полдень.

Сев, она отхлебнула ещё воды, ополоснула лицо. Спросила:

— Это всегда так?

— В первый раз — да. С тренировками проще. Как самочувствие?

— В голове прояснилось вроде. А этот бред, который мне снился, я почти не запомнила, он развеялся… Не тяни, теперь рассказывай! Не случайно ведь ты носил с собой именно этот холст…

— Не случайно. Это мой родной мир, но страна другая.

Она моргнула растерянно, переваривая моё сообщение, а затем засмеялась:

— Ну, ты и жук! А я ведь почувствовала ещё в первую встречу — что-то с тобой не так! Но толком не поняла… И ты на меня смотрел необычно, не как другие! И мои лохмы тебя не удивили ни капли…

— Здесь пару лет назад это был писк моды. Да и сейчас ещё, думаю, вполне в тему. А одежда — вообще почти стопроцентное попадание.

Я легонько провёл ладонью по её гладкому бедру, до края коротких джинсовых шорт.

— Серьёзно? — заинтересовалась Шиана. — Хочу немедленно всё увидеть! Вставай, веди, чего мы расселись?

Она вскочила, я тоже встал и хмыкнул:

— Исследовательский пыл одобряю. Но местность мне незнакома, лохматик, я только вон те буквы видел в кино. Будем ориентироваться по ситуации.

Оставив в зарослях плед, мы выбрались на асфальт, пошли под уклон. Наткнулись на указатель, подсказавший нам название дороги: Маунт-Ли Драйв. Добрели до частных жилых домов с красноватыми и белыми крышами, с гаражами, с обильной зеленью на участках. Это была уже настоящая улица.

Мы направлялись на юг, всё дальше от горы — логика подсказывала, что так мы приблизимся к центру города. Повсюду торчали знаки, запрещающие парковку, но машины стояли прямо под ними, со штрафными квитанциями на лобовом стекле. Наверное, это были туристы, отчаявшиеся найти другую стоянку.

Шиана смотрела на автомобили с восторгом — ясное дело, те выглядели фантастикой, если сравнивать с её миром. И на прохожих, которые встречались теперь всё чаще, она косилась с жадным любопытством. Шепнула:

— А ведь и правда — очень непринуждённая мода… И я здесь не выделяюсь совсем, даже удивительно…

Шли мы долго, но добрели-таки до района с более интенсивной застройкой. Здесь кроме навороченных частных домовладений попадались уже и административные здания, и витрины. Чётче прослеживались кварталы со светофорами и пешеходными переходами.

Недалеко от нас остановилось такси — канареечно-жёлтый приземистый «шевроле». С заднего сиденья вылезла молодая пара, и таксист уже собирался тронуться, но я махнул рукой, подошёл и наклонился к нему.

Водителю на вид было за сорок, и он производил впечатление бывалого человека.

— Слушай, — сказал я, — ищу приличный ломбард. Подбросишь?

Он испытующе посмотрел на меня, потом на Шиану. Буркнул:

— Садитесь.

Мы покатились на юг по улице, поднырнули под путепровод, где проходил фривэй, и углубились в город. Появились многоэтажные здания из стекла и бетона, на все лады запестрели вывески. Мелькнул указатель — справа от нас, мол, Аллея славы, а впереди по курсу Сансет-бульвар. Но таксист повернул налево, потом сворачивал ещё несколько раз, и я, утомившись от этого мельтешения, перестал читать указатели.

— Здесь, — сказал он, затормозив.

— Подожди пять минут, пожалуйста, — попросил я водителя. — Лохматик, а ты посиди в машине, окей? Я быстро.

— Угу, — сказала она устало.

Водитель поколебался, но кивнул тоже. Я быстро вошёл в ломбард, бросил взгляд на ассортимент. Под стеклом — ювелирка и безделушки, на полках — разнообразная электроника, от кассетных плееров до стереосистем. Из-за стойки на меня уставился худощавый тип с внимательным взглядом.

— Привет, — сказал я. — Самородное золото покупаете?

Я выложил на стойку один из двух самородков, приобретённых у Дирка.

— Проверить надо, — сказал хозяин ломбарда.

— Ну, проверяй.

Взяв самородок, он осмотрел его в лупу, попробовал намагнитить, взвесил на электронных весах. Поинтересовался:

— Откуда?

— Сьерра-Невада, — сказал я. — Почём возьмёшь?

— По две с половиной сотни за унцию.

Я понятия не имел, насколько адекватна цена, но затягивать процесс не хотел:

— Давай.

Он отсчитал мне доллары — восемь сотенных, две двадцатки и несколько монет. Я всё это сгрёб, вернулся в машину. Сказал Шиане:

— Сейчас поедем в мотель, тебе надо отдохнуть.

— Подожди, — сказала она, высматривая что-то в окно. — Давай вон в тот магазин зайдём? Потрясающе интересно…

Показывала она через дорогу, на большую витрину, в которой пёстро светились телеэкраны. Я не стал спорить. Расплатился с таксистом, оставил щедрые чаевые, и мы с Шианой, выбравшись из машины, перешли улицу по «зебре».

Кроме телевизоров в магазине были видеокамеры и фотоаппараты всех мыслимых и немыслимых видов. Несколько минут Шиана бродила заворожённо, слушая продавца-консультанта, который к нам подскочил. Застыла перед огромным телеком, где беззвучно крутился видеоклип с эмблемой MTV в углу кадра.

Сюжет клипа был прост — фотограф снимал моделей в бикини, но всё это подавалось через безумные светофильтры, в лихорадочном монтаже. У меня в глазах зарябило, Шиана же мечтательно улыбалась. Шепнула мне:

— Вот это эффекты!

— Ну, эти — простенькие вообще-то, — сказал я. — В кино у нас на порядок круче.

— Я очень хотела бы посмотреть. И с подобной техникой поработать…

— Посмотреть — пожалуйста, сходим в кинотеатр. А вот купить профессиональную камеру — вряд ли. Она большая, не перетащим её в твой мир. Есть ограничения.

— Жаль. Ну ладно…

Мы вышли с ней на улицу. Шиана моргнула несколько раз, пожаловалась:

— Устала. И головокружение…

— Надо выспаться и поесть. Поймаю машину.

Но едва я шагнул к краю тротуара, Шиана вдруг пошатнулась, ноги у неё подкосились. Я вновь метнулся к ней и поймал. Она не упала, но вцепилась в меня.

— Лохматик, ты как?

— Нормально, Вячеслав… Минутная слабость, сейчас пройдёт…

Приобняв её, я окинул улицу взглядом, высматривая такси. И заметил, что к нам направляется полицейский.