Валерий Рокотов ДЕЛО ОСТАНОВИВШЕЙСЯ ЛУНЫ

Совершенно СЕКРЕТНО № 4/275 от 04/2012

Перевод с английского: Сергей Мануков

Шины пели на тёмных поворотах увертюру к убийству, хотя я этого ещё не знал. Я катил по горным серпантинам в окрестностях Голливуда и видел ведущую к озеру Шервин дорогу.

Слева, над горами выплыл краешек тыквы луны. Вскоре в правом окне заблестела вода. На гладком блюдце воды, как в зеркале, отражалась луна.

Дорога вывела меня на берег озера, к деревянному причалу. Я заглушил мотор, погасил фары и негромко позвал:

— Эй, Джош!

Насмешливо ухнувшей сове язвительно ответила жаба. Дойдя до конца причала, я с трудом разглядел слабый мерцающий огонёк плавучего дома Дельброка, иллюминаторы которого были закрыты светомаскировочными шторами.

— Джош! — крикнул я.

Никто не ответил. Мне на глаза попалась утлая лодчонка. Я погрузился в скорлупку и оттолкнулся от причала и через несколько минут причалил к плоту.

— Если это шутка, — громко крикнул я, — то она мне чертовски не нравится! Ты меня слышишь, Джош?

Я начал взбираться по лестнице. Внезапно надо мной появилась тень и послышался свист рассекаемого воздуха. Я не успел уклониться от бейсбольной биты. Луна начала мигать, а звезды — отплясывать джигу. Затем наступила темнота.

Когда я открыл глаза, луна смотрела мне прямо в глаза. Она почти не сдвинулась с места и по-прежнему была слева за горами. Я понял, что провалялся без сознания минут пять — десять. Кроме головы, ныла и правая рука, за которую он, наверное, втащил меня на плот.

— Слава богу! — пробормотал гигант по имени Джош Дельброк, сидевший рядом на палубе. — Я уже было испугался, что отправил тебя на тот свет. Извини, произошла ошибка…

Он втащил меня в дом, закрыл дверь и зажёг фонарик. За исключением светомаскировочных штор, гостиная плавучего дома выглядела так же, как летний коттедж богатого холостяка: со вкусом подобранная мебель, дорогой ковёр на полу.

— Я ведь не знал, что это ты, — объяснил Джош, доставая бутылку виски со стаканами. — Ты примчался так рано, что я принял тебя за убийцу. Меня хочет убить Пол Мандерхейм.

Мандерхейм был директором киностудии «Параметро», где работал Джош.

— Он хочет тебя убить? — переспросил я, опрокидывая первый стакан. — Что за вздор!

— Верно, вздор, и в то же время правда. Поэтому я и прячусь здесь. Конечно, я не утверждаю, что Мандерхейм убьёт меня сам — он слишком важная шишка, чтобы рисковать. Он легко может нанять для этого дела какого-нибудь головореза.

— Почему? — хмыкнул я. После второй у меня начала кружиться ушибленная голова.

— Из-за женщины. Я узнал, что это девчонка Мандерхейма только на прошлой неделе. Понимаешь, я написал для неё пьесу. Я ей нравился. Потом, конечно, её бросил… Ладно, давай спать…

Меня разбудил золотой солнечный свет, льющийся через левое окно. Часы показывали восемь утра. За завтраком Дельброк поинтересовался:

— Ну, как с моими проблемами?

— Мы вместе поедем в Голливуд к Мандерхейму. Я ему расскажу, что ты бросил девчонку из-за него. Ты думаешь о нём больше, чем о главной любви своей жизни, и, если он не отзовёт своих головорезов, я его задушу.

— Ты действительно сделаешь это для меня, Дэн? — голос верзилы дрожал.

— Нет, не для тебя. За те две сотни, что ты мне обещал. Пошли…

Мы въехали в Голливуд по новому шоссе. Мандерхейм жил в Тауэр-Паласе и платил каждый месяц за квартиру сумму, равную бюджету небольшой страны.

Я оставил машину почти в квартале от здания, так как все тротуары рядом с домом были заняты машинами с карточками «Пресса» и полицейскими автомобилями.

— Десятый этаж, — сказал я лифтеру и показал ему значок частного сыщика, похожий на полицейскую бляху. Он нажал кнопку, и кабина устремилась вверх.

Выйдя из лифта, я увидел двух здоровенных копов. Они вели красивую брюнетку, у которой была истерика. Это была Сандра Шэйн, одна из звёзд параметровского курятника.

Я переступил порог квартиры Мандерхейма и увидел шефа детективов, лейтенанта Дональдсона.

Увидев меня, он весь переменился в лице.

— Вон!

— Но у меня тут дело, — обиделся я.

— Нет у тебя здесь никакого дела. Мы приехали первыми.

— Мне нужно поговорить с Полом Мандерхеймом.

— Ты опоздал! — усмехнулся Дональдсон. — Пуля 38 калибра в голову. А теперь убирайся, я занят!

— Кажется, я могу помочь тебе разобраться в этом.

— Очень мило с твоей стороны, — детектив одарил меня убийственной улыбкой. — Прислуга ночевала у себя на нижних этажах. Утром около восьми они вернулись, нашли труп Мандерхейма и позвонили в полицию. Мы приехали. Смерть наступила между двенадцатью и часом ночи.

— Неужели никто не слышал выстрела?

— Этажом ниже живет Сандра Шэйн, звезда из «Параметро». Вчера ночью, около половины первого, она услышала выстрел, выглянула за дверь и увидела крадущегося вниз здоровенного лысого типа. Она его узнала, но решила не окликать.

— Ну, и кто был этот здоровенный лысый тип, который крался вниз?

— Ясное дело — убийца, — хмыкнул Дэйв Дональдсон. — Один из сценаристов Пола Мандерхейма. Его зовут Джошуа Дельброк.

— Дельброк? — не поверил я своим ушам. — Сандра Шэйн говорит, что видела его здесь вчера в половине первого ночи? Но тогда она или ошибается, или лжёт. Вчера в полночь Джош был на озере Шервин в своём плавучем доме. Он перепугался, что Пол Мандерхейм хочет убить его из-за какой-то девчонки, позвонил мне и попросил защиты.

— И ты?

— Согласился. Я приехал на озеро около десяти — луна как раз начала подниматься. Он оглушил меня, приняв в темноте за убийцу. Я пришел в себя минут через десять. С этого момента и до утра Дельброк не исчезал из поля моего зрения.

Дональдсон мне не поверил и велел передать по рации приказ о задержании Дельброка. Я спустился и сел в машину.

— Мы попали в переделку. На нас объявили охоту.

— Что случилось? — встревожился сценарист.

— Мандерхейм сыграл в ящик. Его убили.

— О, Боже! Как это случилось?

— Его застрелили вчера ночью между двенадцатью и часом. Копы считают, что это ты продырявил его.

— Я? Но я был…

— Знаю, знаю. Ты был со мной на озере Шервин. Кажется, у лейтенанта Дональдсона есть свидетельница, которая утверждает, будто видела тебя выходящим из квартиры Мандерхейма сразу после выстрела. Это Сандра Шэйн из «Параметро».

— Господи, как она могла сказать такое? — позеленел он от страха.

— Во-первых, она могла просто ошибиться. Во-вторых, она может пытаться ложно обвинить тебя из каких-то соображений. Ты случайно поссорился с Мандерхеймом не из-за неё?

— Нет, конечно, нет, — выдавил он. — Я написал для неё несколько сценариев, но…

— Ладно. Значит, она не хотела напакостить тебе и приняла кого-то за тебя. Тебе лучше где-нибудь спрятаться, а я пока поищу похожего на тебя парня, у которого был зуб на Мандерхейма.

Дельброк размышлял недолго.

— Недавно Пол купил за бесценок студию немого кино «Квадрэнгл-пикчерс». Здание пустует уже много лет. Помнишь его?

Конечно, я помнил «Квадрэнгл». На заре кино там снималось большинство голливудских звёзд. Они первыми начали снимать комедии и многосерийные картины. По штатному расписанию «Квадрэнгл» можно было изучать историю кинематографа.

— Я спрячусь там, — заявил Дельброк. — Никому не придёт в голову искать меня там.

Отвезя Дельброка на заброшенную студию, я отправился в актерское агентство и спросил у привлекательной блондинки в вестибюле, не знает ли она людей, ненавидевших Пола Мандерхейма.

Она вытащила толстый телефонный справочник Голливуда.

— Открывайте любую страницу наугад. Здесь все ненавидели Мандерхейма.

— Нет, мне нужен человек, который, возможно, связан с кинематографом. Он высок и широк в плечах, лысый, но его зовут не Джош Дельброк.

— В «Параметро» был как раз такой окорок, — хмыкнула блондинка, — но Мандерхейм на прошлой неделе его уволил. Причём так, что теперь его никто не берёт. Ему пришлось зарегистрироваться у нас. — Она порылась в картотеке и выписала адрес. — Алексей Соронов, русский.

— Я — ваш должник, — поблагодарил я и бросился разыскивать Соронова.

План был простой — схватить Соронова и привезти на опознание Сандру Шэйн…

— Здравствуйте, — робко поздоровался я, когда дверь открыл огромный лысый человек. — Вы Соронов, киноактер?

— Вы видели меня в картинах?

— Много раз, — соврал я. — Я — один из самых преданных ваших поклонников.

— Пойдёмте в дом. Выпьем водки.

— Много вчера ночью выпили? — спросил я после первой рюмки.

— Я пью её каждую ночь.

— Чтобы утопить печаль после того, как вас выгнали из «Параметро»?

Русский с несчастным видом опять приложился к бутылке.

— Не понимаю, почем меня уволили, — пожал он метровыми плечищами. — Эй, откуда вы об этом знаете?

— Слухи ходят. Почему Мандерхейм вышвырнул вас?

— Как-то я вошёл в его кинопроекционную. Он крутил новый ролик старого немого фильма, только озвученного. Сначала на экране появилось: «Пол Мандерхейм представляет». Затем: «Диалог и комментарии Джошуа Дельброка. Первая серия». Потом пустые кадры и «Мэри Бикфилд в фильме „Возлюбленная шторма“».

— Это же средние века, — потерял я терпение, — когда только появилось кино.

— Да? Потом актёры начали показывать смешные фокусы, от которых можно надорвать животы. Звуковая дорожка шла параллельно. Потом Мандерхейм увидел меня. Он страшно разозлился и вышвырнул меня со студии.

— А вы вчера ночью с ним за это рассчитались? Поехали в Тауэр-Палас и убрали его?

Его широченная физиономия побледнела. Он внезапно схватил меня за лацканы своими лапищами.

— Мандерхейм убит?

— Кому, как не вам, знать?

Он начал трясти меня, словно куклу.

— Я — мирный человек. Я никого не убивал. Ну-ка, забирайте свои слова обратно или я переломаю вас пополам.

Я выхватил револьвер. Русский отпустил меня и расхохотался. Я изо всей силы ударил его рукояткой по голове и, пока он тряс лысым черепом, ловко защёлкнул один браслет на его руке, а второй пристегнул к батарее.

После этого я помчался в Тауэр-Палас за Сандрой Шэйн…

— Вы хотели меня видеть? — грустно осведомилась Сандра.

— Я — частный сыщик. Меня зовут Дэн Тернер.

— Что вам нужно?

— Правду о парне, которого, как вы утверждаете, вчера застукали на лестнице, — объяснил я.

— Я рассказала всё, что знала. Это был мистер Дельброк.

— На лестнице было светло?

— Было не очень темно. Я его хорошо разглядела.

— Но почему он убил Пола Мандерхейма?

— В прошлом месяце Пол рассказал мне, что Дельброк что-то открыл или переделал и что при дележе прибыли могут возникнуть проблемы. Больше я ничего не знаю.

— Вы могли принять кого-то за Дельброка или обознаться из каких-то личных побуждений.

— Вздор. Я против него ничего не имею.

— Если вы так уверены, можно провести маленький эксперимент. Я хочу, чтобы вы посмотрели на нашего подозреваемого. Нам нужно знать, не его ли вы видели вчера ночью.

Она заколебалась.

— Хорошо, поехали. Я докажу вам, какой вы осёл, если согласились работать на убийцу.

В этот момент послышалось негромкое «чоп-чоп», и меня ужалил в голову горячий шмель. Последнее, что я помнил, это крики Сандры, падающей на меня. Затем я отключился.

Меня привели в чувство рыдания служанки, причитавшей над своей хозяйкой.

— Мисс Шэйн, пожалуйста, не умирайте!

Наверное, я выглядел неважно, потому что, увидев меня, служанка грохнулась в обморок. Сандра, к счастью, получила легкую рану в левое плечо. Увидев, что она жива, я бросился к окну. На крыше никого не было, но неподалеку я нашёл две гильзы.

В моей больной голове роилось множество версий. Я сел в машину и помчался к Алексею Соронову.

Неужели ему удалось выбраться и проследить меня до квартиры Шэйн? Неужели, чтобы его не опознали, он решил избавиться от нас с девушкой?

Но русский гигант с довольным видом сидел в наручниках и пел песню о Волге.

Я позвонил в полицию и велел Дональдсону приезжать на Карсон стрит за настоящим убийцей.

— Только скажи своим орлам, чтобы они захватили дубинки, потому что этот русский больше сарая и сильнее медведя, — объяснил я. — Твёрдый орешек. Лысый и с круглой физиономией. При тусклом свете его можно принять за Дельброка.

Когда я подъезжал к студии «Квадрэнгл», на землю словно опустилась серая грязная штора. В двери появилась круглая физиономия Дельброка.

— Дэн Тернер, дружище, как я рад тебя видеть!

— Ты ещё больше обрадуешься, когда узнаешь новости, — сказал я. — Убийца пойман.

Я рассказал всё, в том числе и про Алексея Соронова, который сейчас сидел в участке.

— Сандре Шэйн придется признать, что она увидела на лестнице Соронова. У тебя железное алиби. Присяжные поверят мне, когда я расскажу о нашей встрече на озере. Давай седлать лошадей. Нам нужно заехать в больницу.

Мы отправились в город по окутанной туманом дороге. Я остановился у аптеки и позвонил в полицию.

— Ровно через десять минут привези Соронова в больницу, — попросил я Дональдсона, — и отведи на опознание в палату Сандры Шэйн.

Ровно через десять минут мы с Джошем вошли в приёмный покой.

— Кто это? — сурово спросил лейтенант Дональдсон, который ждал нас около палаты Сандры с русским гигантом и несколькими подчинёнными.

— Это Джош Дельброк. Джош, это лейтенант Дональдсон.

Когда Джош протянул руку, лицо полицейского налилось кровью.

— Дельброк? — закричал он. — Вы арестованы. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас.

— Но я никого не убивал! — обиделся гигант-сценарист. — Тернер вам всё расскажет. Он — моё алиби.

— Пойдёмте к Шэйн, — хмуро предложил я.

— Ладно, пошли, — губы лейтенанта искривились в презрительной усмешке. — Тебе не сыщиком быть, а адвокатишкой.

Мы вошли в палату.

— Привет! — поздоровалась со мной Сандра. — Как вы себя чувствуете?

— Благодарю, паршиво, — проворчал я. — И чем дольше это будет продолжаться, тем паршивее я буду себя чувствовать. Взгляните-ка на этих двоих ребят. Никто из них не спускался вчера ночью из квартиры Мандерхейма?

— Спускался.

— Этот? — я показал на Соронова.

— Нет, другой. Мистер Дельброк.

— Вы уверены?

— Да.

Я повернулся к сценаристу.

— Извини, Джош. Ты был моим другом, но ты сам видишь, как всё обернулось. Ты — убийца.

Дельброк сделал шаг назад, и в его руке внезапно появился револьвер.

— Никому не двигаться с места! — приказал он.

Трюк с револьвером застал всех нас врасплох. Шэйн тихо заплакала. Дональдсон, забыв о правилах хорошего тона, начал ругаться. Соронов, как и положено артисту, начал мелодично позвякивать наручниками, а я нахмурился.

— Не поймите меня превратно, — твёрдо сказал Дельброк. — Револьвер только для самозащиты, это не признание вины. Я ни в чём не сознаюсь.

— Можешь не сознаваться. Против тебя железные улики. Я хочу прояснить мотив убийства Мандерхейма. Ты узнал, что продаётся «Квадрэнгл» — недвижимость, имущество. Осматривая заброшенную студию, ты наткнулся на хранилище старых роликов. В пустой студии валялось целое состояние, спрятанное в немых фильмах, которые сделаны до того, как появились современные законы об авторском праве. Все картины снимались не только на целлулоидной плёнке, но и на бумажной. Бумажные ролики можно было хранить в Вашингтоне.

— Ну, и?

— Со временем целлулоидная плёнка портится, а бумага — нет. Из-за этого почти вся ранняя голливудская продукция утеряна для истории. Она испортилась до такой степени, что стала негодной. Но у «Квадрэнгл» были бумажные ролики. Их можно переснять на современную плёнку и выпустить, как новые фильмы. Это может принести кучу денег. Поэтому ты убедил Пола Мандерхейма купить «Квадрэнгл». Ты хотел завладеть этими копиями. Ты писал тексты, а Мандерхейм вкладывал деньги. Был сделан один экспериментальный фильм, который случайно увидел Алексей Соронов. За это Мандерхейм вышвырнул его — обнародовать ваше открытие было рано.

— Ну и что? Даже если ты и прав, что с того?

— Мандерхейм, наверное, не захотел делиться и попытался избавиться от тебя. Тебе пришлось убрать его. Ты, Джош, хочешь завладеть всеми доходами от этого предприятия.

— Вздор!

— Тебе не повезло. Конечно, ты не мог предусмотреть, что Сандра Шэйн услышит выстрел и увидит тебя. Поэтому сегодня днём ты попытался избавиться от неё. Ты попытался надуть меня и создать впечатление, что убийца хотел убить нас обоих. Ты слегка задел меня, но в этом и состояла твоя ошибка — ясно, что я тебе нужен живой. Вся твоя защита держится на подтверждённом мною алиби.

— Ерунда! — воскликнул он. — Я не мог сегодня днём стрелять в неё. Я сидел на студии.

— В груде ржавых мотоциклов ты припрятал исправный. Конечно, полиция не следила за мотоциклистами. Тебе даже нужно было только проявить немного смелости и наглости. Думаю, ты просто надел комбинезон и приехал в Тауэр-Палас под видом рабочего.

Уверенность Дельброка поколебалась.

— Кроме тебя, никто не знал, что я поеду к Сандре и попытаюсь уговорить её изменить показания.

— Все это неубедительно, Шерлок, — он поджал губы.

— Для меня убедительно. Ты ждал моего приезда на крыше. Должно быть, наш разговор показался тебе опасным. Я попросил её опознать подозреваемого, имея в виду Соронова. Ты, наверное, подумал, что разговор идёт о тебе, и спустил курок, а затем вернулся на студию, как будто не покидал её.

— Ты не можешь это доказать.

— Приехав за тобой, я зашёл на территорию студии и почувствовал сильный запах выхлопных газов, — сказал я. — Это и есть доказательство.

— Не для суда. Для суда будет доказательством моё алиби — я провёл прошлую ночь на озере Шервин.

— Библейский Джошуа остановил солнце. Ты остановил луну, вернее, создал видимость её остановки. Когда ты оглушил меня вчера вечером в своём плавучем доме, луна вставала слева от меня, на востоке. Когда я очнулся, она, казалось, была на том же месте, и, кроме того, у меня болела рука.

— Болела рука, — он напрягся.

— Думаю, ты не очень сильно треснул меня по голове, а затем вколол мне какое-то снотворное, чтобы я вырубился на несколько часов. Пока я спал, ты поехал в Голливуд, убил Мандерхейма и вернулся на озеро. Всё это время я находился в бессознательном состоянии. Теперь начинается самое интересное.

— Давай, давай, гений, — он облизнул губы.

— Ты подождал, когда луна, садясь, достигнет почти того же положения, которое она занимала, поднимаясь на востоке, и повернул свой плот на сто восемьдесят градусов носом на север. Затем ты привёл меня в чувство. Луна опять была слева от меня, только чуть выше. Поэтому я, естественно, подумал, что прошло всего несколько минут. Это тебе и было нужно. В действительности прошло несколько часов. Чтобы я не мог увидеть, что луна садится, а не восходит, ты затащил меня в дом с окнами, закрытыми светомаскировочными шторами.

Ты напоил меня, и сам притворился пьяным. В таком состоянии я приписал быстротечность ночи действию шотландского виски. Неожиданно оказалось, что уже утро. Первые отблески зари появились справа, на востоке. Я заснул. Проснувшись, я увидел, что солнце было слева от меня. Когда я отсыпался после пьянки, ты вернул плот в первоначальное положение.

— Что-нибудь ещё?

— Всё, за исключением того, что я на все сто процентов уверен, что Мандерхейм убит из той же пушки, которую ты держишь в руке.

Дельброк начал медленно отступать к двери.

— Вам не удастся провести баллистическую экспертизу. Я ухожу.

— Ни с места, Соронов! — заорал я. — Если ты попытаешься схватить его, это будет твоим самоубийством!

Русский даже не шелохнулся. Он стоял, как громом поражённый. Но мой вопль заставил Дельброка дернуться. Это и было нужно Дэйву Дональдсону. Он выхватил свой полицейский револьвер 38 калибра и всадил в Джоша два горячих кусочка свинца. Дельброк рухнул на пол и испустил дух.

Загрузка...