Колодец Смерти

– 10 – Смерть уже была во мне

Луиза медленно пробиралась через лес по узкой дороге и наконец затормозила напротив обочины, где преступник в тот день припарковал свой автомобиль «голубой металлик». От холодного сырого воздуха у нее начался озноб. С раннего утра хмурое небо сыпало изморосью, и тусклый свет едва пробивался сквозь ветки деревьев, еще покрытые листвой. Луиза внимательно осмотрела обочину. В вечер нападения Ольгадо удалось сделать слепки отпечатков шин на влажной земле, но теперь на их месте был только нечеткий, смазанный рельеф. Луиза встала на место, точно обозначенное маркерами: отсюда сквозь деревья вырисовывались очертания дома Дюкуинг. Преступник знал привычки своей жертвы, ему пришлось ждать, пока она уйдет на свою обычную прогулку. Поэтому он припарковался здесь — достаточно далеко, чтобы не быть замеченным, и достаточно близко, чтобы быстро исчезнуть, после того как он совершит задуманное.

Жандарм медленно направилась к дому, обходя стволы деревьев и обшаривая глазами землю, усыпанную опавшими листьями. Подходя к дому, она выбрала тропинку, по которой убегал нападавший, и быстро добралась до заднего фасада здания с площадкой, выложенной белым гравием. Луиза шла вдоль здания, проходя позади кухни, гостиной и комнат, в которые можно было попасть из первой половины коридора, потом свернула направо за угол и дошла до застекленной двери в спальню. Убегая, преступник наверняка выбрал самый прямой путь. Поэтому Луиза мысленно прочертила диагональ между дверью и противоположным углом здания и прошла вдоль нее, не отрывая взгляда от земли, пытаясь найти в гравии хоть что-нибудь. Но она ничего не нашла. Криминалисты уже прочесали эти места, и безрезультатно, так на что же она рассчитывала?

Луиза уже собиралась повернуть к главному входу, когда за стеклянной дверью кухни возникла Валериана Дюкуинг. Выглядела она довольно зловеще: черные «Мартенсы» до середины икры, черные эластичные брюки с блестящими молниями и черный же свитер с широким воротом, в котором виднелись бретельки от бюстгальтера, тоже черного. Этому соответствовал черный макияж: подведенные глаза и тени на веках придавали суровость ее взгляду. Верхняя часть левого уха, за которое она зачесала свои жесткие волосы, была украшена четырьмя маленькими серебряными черепами, а на правой брови висел пирсинг в форме конуса, как раз под челкой цвета воронова крыла. В больнице на молодой женщине не было ни этой одежды, ни украшений, и таким образом Луиза только сейчас увидела, как выглядит в жизни судмедэксперт. Она подумала о Мари-Клер Дюкуинг — типичной достопочтенной представительнице мелкой буржуазии — и мгновенно поняла смятение этой пожилой женщины.

Хозяйка дома бросила на Луизу недовольный взгляд через стекло и открыла задвижку.

— Добрый день, мадам, я реконструировала здесь путь, по которому прошел преступник. И сейчас как раз собиралась подойти поздороваться, — объяснила Луиза.

— Ладно, входите здесь.

Жандарм шагнула в кухню, и ее окутало приятное тепло. Через секунду появился Бальто и радостно запрыгал вокруг.

— Эй, привет, Бальто! Ты в порядке, пес?

— Спасибо, что позаботились о нем, — взволнованно сказала Дюкуинг, слабо улыбнувшись и не сводя глаз со своего кокера. — Не знаю, что бы я делала, если бы…

Не договорив, она опустилась на колени и запустила руки в шелковистую шерсть животного. Луиза наблюдала: лицо женщины преобразилось от контакта со своим питомцем, улыбка сделала ее очень красивой.

— Ему снятся кошмары, как только он засыпает… Думаю, он тоже очень напуган, — сочувственно заметила медэксперт. — …Хотите что-нибудь выпить?

— С удовольствием. Эта изморось пробрала меня до костей.

— Чаю? Кофе?

— Кофе, спасибо.

Дюкуинг налила две чашки эспрессо и протянула одну Луизе, не пригласив ее в гостиную.

На стене над раковиной тикали небольшие часы, неустанно отстукивая медленное течение времени. Луиза оглядела кухню. Она была чистая, функциональная и совершенно безликая.

— Как вы себя чувствуете? — наконец спросила она.

— Плохо. Но в этом нет ничего странного, правда ведь?

Луиза кивнула в ожидании продолжения. Так как его не последовало, она заговорила снова:

— Меня не было в понедельник в жандармерии, когда вы давали показания, и я…

— Разумеется, поскольку вы были у моей матери, — насмешливо прервала ее Дюкуинг. — Я узнала это от своего брата, который не удержался и позвонил мне, чтобы узнать о произошедшем.

Молодая женщина, казалось, ждала объяснений и смотрела на собеседницу с некоторым неодобрением.

— Верно, — призналась Луиза. — Я просто делаю свою работу.

— Разбирая по косточкам мою жизнь?

— Пытаясь установить, есть ли связь между вами и нападавшим, и если есть, то какая. Поднимать вопрос о мотивах этого человека — необходимый шаг, — объяснила она терпеливо. — Он выбрал вас случайно или нет?

Валериана Дюкуинг с раздраженным видом вздохнула. И, как будто ослабив бдительность, примирительно сказала:

— Поверьте, мои родные — не те люди, которые могут дать вам сведения обо мне.

— Поверю вам на слово. Тогда скажите мне сами, какие причины заставили вас уволиться и уехать из Бордо?

— «Причины»? Что понимают под этим словом жандармы? — с легкой насмешкой отозвалась Дюкуинг.

— Конфликт на работе или в личной жизни, сексуальное домогательство, угрозы… — словом, проблемы, которые могли вас вынудить сбежать оттуда.

Медэксперт покачала головой.

— Ничего из этого не было, уверяю вас.

— Но работу не бросают вот так, в одночасье!

— Я этого и не утверждала.

— Тогда я вас слушаю.

Глаза молодой женщины наполнились грустью. Тяжело вздохнув, она с усталостью в голосе объяснила:

— Я просто больше не могла это выносить, вот и все. Меня одолевала тоска. Однажды вечером, выходя из Института, я осознала, что надо остановиться. Мне вдруг стало ясно, что мою жизнь наполняют только мертвецы, и если что-то кардинально не изменить, то в конце концов я сама погибну.

— Погибнете? Как в начале вашей медицинской учебы? — осторожно уточнила Луиза.

— Вы имеете в виду мою попытку самоубийства? Ладно, буду откровенна. Все считали, что я выжила. Это неправда: конечно, я продолжала жить, но смерть уже была во мне. И поскольку она была во мне, она распространилась на все вокруг меня.

Луизу охватила дрожь. Слова Ромена Дюкуинга о серьезном заболевании сестры теперь наполнились содержанием.

— Вы никогда не думали обратиться за помощью?

— Обратиться за помощью — нет. Помочь себе самой — другое дело. В этом и есть смысл моего переезда. Вам, может быть, кажется, что если я уволилась и переехала, то, значит, сбежала. Но вы ошибаетесь. Я решилась на это, чтобы прекратить все разом. Навсегда.

Жандарм почувствовала некоторую неловкость. Она сама завела этот разговор, но теперь у нее было ощущение, что она ступила на зыбкую почву. В последние минуты между ними возникла некоторая доверительность, а Луиза знала, что излишняя близость в процессе расследования может привести к потере объективности. Кроме того, все, что касалось психологии, выходило за рамки ее компетенции. Она выдержала довольно долгую паузу и вернулась к более привычным рассуждениям.

— Судя по пятнам крови, преступник нейтрализовал вас у входа, а потом потащил в спальню и положил на кровать.

— Да, наверное. Думаю, ему было так проще — положить горизонтально, раздеть, а потом запереть в этом мешке.

Луиза допила кофе, поставила чашку и встала.

— Я могу посмотреть? — спросила она, направляясь в гостиную. — Я хотела бы проследить путь злоумышленника.

Теперь она находилась в гостиной. С ее места слева был виден вход, а прямо — коридор. Она вышла в коридор.

— Что находится в этих комнатах? — Она указала на четыре закрытые двери.

— Здесь ванная комната с душем и туалетом, — ответила ей медэксперт, открывая первую дверь. — А здесь, рядом — мой кабинет.

Луиза увидела маленькую, тесно обставленную комнатку, в которой, однако, царил безупречный порядок. На консоли располагался компьютер, а стены были сплошь закрыты полками, прогибающимися под тяжестью журналов, документов и книг, в основном посвященных судебной медицине. Часть одной полки занимали несколько работ по криминологии.

— Две комнаты напротив — это спальни, — объяснила молодая женщина, когда Луиза вышла из кабинета. — Они не используются, — уточнила она, открывая двери.

Луиза быстро обвела комнаты взглядом: одноместная кровать, тумбочка и комод составляли всю их меблировку. Несколько минут она стояла, задумавшись. Преступник тащил жертву в ее спальню, то есть в самую дальнюю комнату. Но теперь она поняла почему. С этой стороны коридора кровати в спальнях были очень узкие. Кроме того, в туалетной комнате напротив был только душ. Туалетная комната с ванной находилась в другом крыле, напротив спальни хозяйки. Луиза кивнула и пошла вслед за ней по коридору. Там, где коридор раздваивался, Дюкуинг повернула направо и двинулась дальше. В туалетной комнате горел свет, и дверь была открыта.

— Пытаюсь здесь убрать. Я как раз пошла за моющим средством, когда увидела вас из окна кухни.

Луиза заметила около ванны таз с губкой. Было видно, что надпись упорно терли, но она, если и потеряла первоначальный блеск, все равно оставалась по-прежнему читаемой.

— Боюсь, вам не удастся стереть ее полностью… Итак, спустя некоторое время вам по-прежнему ничего не говорит это «НЧС/1»?

— Нет, как я только ни крутила ее в голове, но — нет.

Она говорит спокойным тоном, но у нее было достаточно времени, чтобы приготовиться врать, — подумала Луиза.

— Чего вы боитесь? — перешла она в наступление.

— Простите?

— Вы что-то от меня скрываете, ведь так?

Дюкуинг пронзила ее взглядом и ледяным тоном ответила:

— Вы ошибаетесь, мадам. Вам, возможно, не приходит в голову, что тот, кто сделал со мной это, может вернуться, чтобы закончить свою работу, но я не перестаю думать о таком исходе! — И добавила с волнением: — Так что, уж поверьте, если бы у меня было хоть малейшее представление о том, что означает эта надпись, я бы сразу же вам сказала.

В тоне молодой женщины была такая искренность, что Луиза почувствовала себя обескураженной. Однако она упорно продолжала:

— В первый раз, когда мы с вами виделись в больнице, я заметила, что при упоминании этой аббревиатуры у вас в глазах появился страх.

Дюкуинг кисло улыбнулась:

— В течение пяти лет моей основной работой как судмедэксперта являлось вскрытие трупов людей, подвергшихся пыткам, изнасилованиям и так далее… Видите ли, даже не будучи криминологом, я все-таки узнала кое-что. Когда вы сказали о граффити, я тут же подумала о подписи. А где есть подпись, там обычно есть и хорошо организованный серийный убийца, и уже одно это — довольно страшно, согласитесь!

Дюкуинг осадила Луизу, но та не стала давать отпор. Объяснение медэксперта было правдоподобным. Разве сама она не пришла к такому же заключению, когда Виолена говорила ей о граффити?

— Впрочем, если я не ошибаюсь, вы думаете точно так же, — продолжила Дюкуинг, наблюдая за ней. — Вы боитесь повторения.

Застигнутая врасплох, жандарм предпочла открытость.

— Это правда.

— Тогда чего вы ждете, не защищаете меня? Это ведь тоже ваша работа!

Луиза внутренне сжалась. Что отвечать? Что у начальства другое мнение?

— А, понятно! Вам уже ответили отказом, верно? — сказала она с возмущением.

Эта женщина явно была одарена редкой интуицией.

Луиза смутилась.

— Вероятность того, что серийный убийца вернется «закончить свою работу», — сказала она, изображая кавычки, — почти нулевая.

— Почти нулевая? Ну, теперь я спокойна, — иронически заметила Дюкуинг.