Колодец Смерти

– 51 – Значит, Брока невиновен?

Александр злобно смотрел на свое отражение. Он ненавидел себя. И внезапно плюнул прямо в зеркало.

Давид был мертв. Убит! Он оставил своего брата один на один с убийцей. И вот результат его трусости… Похороны состоятся в По в конце недели, и ему придется жить у своей невестки, терзаясь чувством вины, изнемогая под грузом ошибок юности… Александр сердито вытер слезы. Овдовевшая в неполные тридцать семь лет, Дениза была опустошена горем. А его племянница будет расти без отца. Он не имел права жалеть себя.

Внезапный шорох заставил его вздрогнуть, он обернулся. В дверях ванной комнаты стояла сонная Кейт в одной ночной рубашке и смотрела на него с тревогой.

— Ты уже встал?

— Я вообще глаз не сомкнул. Посплю в самолете.

— Хочешь поговорить?

Александр хотел ответить, но в горле застряло рыдание. Через мгновение Кейт проскользнула к нему за спину, уткнулась лицом в плечо и обняла за талию. Прильнув к нему, она сказала:

— Я здесь, Алекс. Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной.

И тут она увидела плевок на зеркале и тревожно прищурилась.

— Что происходит, Алекс?

— Мне… стыдно.

— Стыдно?

— Стыдно быть живым.

В глазах Кейт тут же заблестели слезы, и она крепко сжала его бедра.

— Ты нам нужен… Ты нам нужен — Клер, Джошу и мне.

— Я знаю… Прости, Кейт. Но это так тяжело!

— Алекс, твоя семья тоже здесь, рядом с тобой! Чтобы помочь тебе бороться, дать тебе силы преодолеть свою боль, сопровождать тебя в этом ужасном горе… Ты слышишь меня?

Он молча кивнул, слезы заливали ему лицо.

— Мне так жаль, так жаль, любимый мой.

Кейт подошла к небольшому шкафчику, достала губку и протерла зеркало. Закончив, она с тревогой спросила:

— Ты уверен, что хочешь ехать один?

— Абсолютно, — быстро ответил он. — Дети слишком малы, чтобы присутствовать на похоронах, к тому же атмосфера будет очень напряженная. Приедут следователи, может быть, даже журналисты, меня станут допрашивать… Нет, Кейт, я не хочу, чтобы Клара и Джош слушали разговоры об убийстве, о психопате, который гуляет на свободе, о полицейском расследовании. Только не в их возрасте!

Жена понимающе кивнула. Александр совершенно прав. Это не обычная смерть. Давида убили! Смерть из раздела «Криминальная хроника».

— Да, понимаю. Но я так хотела бы поехать, чтобы поддержать тебя.

Александр сжал в ладонях лицо жены.

— Я справлюсь… Обещаю тебе, что справлюсь. Хорошо?

Она кивнула и поцеловала его в губы.

— Я могу побыть с тобой до твоего отъезда.

— Нет. Спасибо, но нет. Я выпью крепкого кофе и буду собираться. А ты должна быть в форме, когда проснутся дети. Так что возвращайся в постель и постарайся немного поспать, — сказал он, целуя ее на прощание.

Спустившись в подвал подальше от ушей Кейт, Александр Шаффер дрожащей рукой набрал телефонный номер, который прислал ему Давид незадолго до смерти, и сделал глубокий вдох. Пока звучали гудки, Александр беззвучно молился: «Ну давай же, сними трубку, Лери!» После пятого гудка ему наконец ответил голос, в котором слышались истеричные ноты:

— Алло! Александр?

— Да, — сказал он тихо.

— Боже мой, Алекс, мне так жаль! — воскликнула Валериана с дрожью в голосе.

— Кто тебе сказал? Следователи?

— Да, вчера вечером. И еще сегодня об этом говорил журналист по радио. Боже мой, это действительно ужасно!

Выдержка, на которую он уповал, внезапно рухнула, и Александр разрыдался. Несколько секунд он всхлипывал, не в силах остановить слезы, и не сразу услышал в трубке придушенные рыдания. Наконец ему удалось немного успокоиться, и он спросил:

— Но… как это случилось?

Сначала он услышал прерывистое дыхание Валерианы, а затем ее сдавленный голос:

— Я говорила Давиду не ходить туда… Я ему говорила, Алекс! Но он ничего не хотел слышать.

— Не ходить куда? Объясни!

Стиснув зубы и стараясь не замечать спазмы в желудке, он слушал рассказ Валерианы. Ее охрипший голос, ее прерывистую речь. Она закончила, и Александру стало страшно. Его брат умер, пытаясь забрать этот проклятый дневник. Тогда он был уверен, что хищник им не угрожает, потому что Брока арестован.

— Так значит, Брока невиновен? — с трудом произнес он.

— Не знаю! Я со вчерашнего вечера не перестаю думать об этом. Я не понимаю одного: если он невиновен, почему эта комната в подвале посвящена памяти Клары? Давид видел фотографии и сказал мне, что это выглядело как мемориал. И еще эта история с дневником, который хранил Брока… Александр, ты здесь?

— Подожди, я думаю, по крайней мере пытаюсь, — сказал он, проводя рукой по лицу.

Повисла напряженная тишина. Александр нервно ходил по комнате. Наконец он решился:

— А если он действовал не один?

— Но… черт, ты это серьезно? — в панике вскричала Валериана.

— Я просто пытаюсь понять, Лери! И вот так, сразу, объяснить эту безумную историю может одна-единственная гипотеза! — сердито отрезал он. — Может, у тебя есть объяснение получше?

— Да. Рассказать следователям всю правду!

Волна гнева захлестнула его. Сжав кулаки, он заорал:

— Ты хоть слышишь себя?! Давида только что убили, а единственное, что ты предлагаешь, это сдаться полиции! Чтобы на нас надели наручники, в то время как убийца или убийцы расхаживают на свободе!

— Ты правда хочешь, чтобы мы оказались следующими в очереди?

— Я хочу, чтобы убийца моего брата был арестован! — перебил он ее, выйдя из себя. — Я хочу, чтобы свершилось правосудие, Валериана!

— Правосудие? — задохнулась она от возмущения.

— Да, правосудие! Твою мать, Лери, что у тебя за проблемы?

— Не притворяйся, что ты не понимаешь, Алекс, но прекрасно знаешь, в чем мы виновны!

В нем закипала ярость, и он с трудом сдержал себя, чтобы не швырнуть телефон в стену. Задыхаясь, белый, как бумага, с бешено горящими глазами, он из последних сил сжал челюсти, стараясь удержать поток ругательств, готовых сорваться с его губ. Затем спокойным голосом, в котором все-таки прорывалась ярость, он отчеканил:

— Мать твою, мы тогда были детьми! Мы не понимали, что творим! И не имеем ничего общего с убийцами, которые планируют свои преступления! Ты что, не видишь разницы?!

— Согласна… Но ведь человек умер, и мы за это так и не заплатили, Алекс… А теперь кто-то требует правосудия. Ты действительно готов рисковать жизнью, лишь бы избежать…

Но Алекс уже ее не слушал. «А теперь кто-то требует правосудия». Эта фраза поразила его, как молния.

— Ее отец! — вскрикнул он.

— Что? Что…

— Отец Клары!

— Что — отец Клары?

— Это он — сообщник Брока! Ты видела его страницу в соцсетях «Найти Клару»?

— Я уже давно туда не заходила.

— С 2005 года, когда Жубер создал эту страницу, он не переставал повторять, что Клара не сбежала! Он этому не верит и никогда не верил, Лери! И во всех своих постах знаешь, чего он требует?

Наступило молчание.

— Справедливости, — прошептала Валериана бесцветным голосом.

— Вот именно!

— Но… откуда он может знать…

Пораженный внезапной догадкой, Александр попытался ее сформулировать. Мысли кружились в его голове с бешеной скоростью, и гипотеза обретала форму.

— Давид заметил у Брока дневник Клары, а значит, Брока знает все, что Клара в нем написала. Но Брока рос вместе с Кларой! Значит, он знал ее отца, и знал очень хорошо! Разве трудно представить, что он все рассказал Жуберу?

Секундное молчание, после которого Валериана ответила:

— Но зачем было ждать так долго?

— Ты мне говорила, что он вернулся в 2012 году из Японии, верно?

— Я нашла это в интернете после того, как детектив назвал мне по телефону его имя. На своем профессиональном сайте он рассказывает об этом путешествии. И о том, что он поселился в Эскиуле в 2012 году после десятилетнего обучения в Японии.

— Послушай, Лери, я не могу залезть в голову к этому психу… Вероятно, возвращение во Францию снова пробудило в нем боль и ненависть. Размышляя о прошлом, он решил навестить отца Клары и показать ему этот чертов дневник… Представь себе, Лери! С одной стороны, перед нами человек, сломленный исчезновением дочери! С другой — униженный и отвергнутый влюбленный, которого держали за комнатную собачку! Кто, как не отец Клары, мог бы «требовать правосудия», как ты говоришь?!

— Но Клара не могла написать, что мы сделали в тот вечер… когда она умерла.

— Ну и что? Какая ему разница? Клара наверняка описала все остальное, и именно это «остальное» интересует Жубера и питает его ненависть! — воскликнул он. — Наши тайные собрания, опасные выходки, наши испытания — в том числе и первый побег Клары, ты не забыла? — столько новых фактов, которые проливают свет на исчезновение его дочери и укрепляют его подозрения! И, подписавшись «НЧС», он посылает нам сигнал!

— Сигнал?

— Да! Как бы говоря нам: я знаю об «НЧС», знаю, что моя дочь не сбежала и что вы скрываете гнусную правду. Поэтому я мщу».

Он услышал всхлипывания Валерианы; наконец ей удалось произнести:

— Что… Боже мой, Алекс, что же нам делать?

— Тебе — ничего! Я буду во Франции завтра вечером, жди моего приезда.

— Но…

— Жубер не знает, а ты знаешь прекрасно, чем мы рискуем, если правда всплывет наружу, — решительно прервал он ее. — Поэтому ничего не предпринимай и держи язык за зубами, Лери! Я тебе позвоню.