Колодец Смерти

– 58 – Знать, но не иметь возможности доказать?

Кортеж из трех автомобилей и фургона въехал на аллею Кустер в Пузаке. Поравнявшись с домом № 17, машины остановились, освещая ночь проблесковыми маячками. Ровно в 6 утра Леа Баденко поднялась по лестнице на крыльцо и энергично постучала. В 6:03 Роман Жубер открыл дверь — он был в криво застегнутой пижаме и совершенно растерян. Приказы и звук шагов нарушили утреннюю тишину. В 6:05 в соседних домах один за другим, как в рождественской гирлянде, стали зажигаться огни; шторы раздвигались, и из окон выглядывали любопытные лица. Новость потрясла тихую жизнь квартала, и немедленно поползли слухи. Они распространялись черной волной, чтобы обрушиться, обдав грязью, на одинокого старика, потерявшего жену и дочь, который, сойдя с ума от горя, наверное, совершил что-то непоправимое, потому что жандармы не появляются у кого-то вот так, без причины, да и не зря говорят, что нет дыма без огня…

Потрясенный Жубер неуверенно пробормотал «но…», за которым ничего не последовало. В этом и состоял его протест. Затем он замолчал и только механически качал головой, когда выдвигались ящики, разлетались диванные подушки, опустошались шкафы и все комнаты под конец оказались перевернуты верх дном… Другими словами, его дом был выпотрошен и упакован в мешки десятком рук в перчатках. С круглыми глазами, сложив руки на животе, он наблюдал за продвижением сил правопорядка, словно не осознавая драму, происходящую у него на глазах. Луиза украдкой наблюдала за ним, не зная, что и думать об этом человеке, сейчас похожем на ребенка, потерявшегося в огромном мире, опустевшем без дорогих ему людей, который растерянно бродит из комнаты в комнату, волоча ноги.

Было 8 утра, когда Матильда Баласт, секретарша, вставила ключ в дверь офиса в Тарбе, набрала код отключения сигнализации и зажгла верхний свет во всем офисе. Но в это утро ее руки, выполнявшие привычные операции, выдавали сильное волнение. Через минуту приехала Людивин Мартен, бухгалтер. Жюльен Келлер встретил ее у входа в здание, показав свое удостоверение. С минуты на минуту должен был начаться обыск, и обеих женщин обязали при нем присутствовать. Их попросили открыть кабинет директора, и секретарша — с бьющимся сердцем, строя самые ужасные предположения — повиновалась. Затем мужчины в белых комбинезонах начали топтаться по ковру в кабинете господина Жубера — сюрреалистическое зрелище, — и женщинам показалось, что они попали на другую сторону экрана, неуклюже играя предусмотренную для них роль, пока полиция делает свою работу. Приезжающих одного за другим сотрудников компании останавливали прямо на улице, и они ждали у входа в полном недоумении на лютом ноябрьском морозе. Среди них тоже поползли слухи: сначала шепот, потом разговоры, перемежающиеся эсэмэсками и звонками с сообщениями о том, что происходит, хотя именно это было им совершенно непонятно. Расцветали различные гипотезы, они обрастали деталями и становились достоверными: растрата, отмывание денег, двойная бухгалтерия… Очень может быть, что господин Жубер был совсем не тем, за кого его принимали.

Роман Жубер поспешно оделся. В 13:40 он вышел из машины в наручниках, под надзором жандармов. Механической походкой Жубер пересек обширный внутренний двор, и его втолкнули внутрь здания, в лабиринт длинных серых коридоров. Он шел вперед, опустив голову, не отрывая взгляда от своих ног. Его привели в комнату и велели сесть. Он стал ждать. Леа Баденко и Жюльен Келлер вошли в комнату в 13:55. Баденко сразу объявила, что он, как подозреваемый, помещен под стражу, и разъяснила, в чем его обвиняют. Словно не веря своим ушам, Жубер вышел наконец из своего оцепенения и произнес:

— Что? Да это полный бред!

Невидимая за тонированным стеклом, Луиза чувствовала себя не в своей тарелке: Жубер оказался фантастическим актером. Камера сняла его на месте убийства Давида Шаффера, и, несмотря на это, она почти верила убитому горем отцу, похожему на больную собаку. Она взглянула на часы. Было уже 14:00, и ей предстояла встреча.

Александр Шаффер сидел, глядя перед собой. Несмотря на ужасный вид, мужчина сохранил некоторый лоск благодаря спортивной фигуре и хорошо сидевшей на нем одежде. «Элегантность у него немного выпендрежная, но она хорошо сочетается с его должностью «менеджера по информационной безопасности» одной из крупнейших компаний Веллингтона», — подумала Луиза, глядя на его костюм престижной марки. Она представилась ему в тот момент, когда он смотрел на свои часы, и с удивлением обнаружила, что он носит такие же часы, как те, что она подарила Фариду на день рождения. Дорогая, суперсовременная игрушка, с подключением к интернету, которая будет сопровождать Фарида лет десять, а Шаффер поменяет ее, как только на рынке появится новая модель. Мужчина проследовал за ней в ее кабинет, и они сели.

— Не слишком устали? — начала Луиза в качестве вступления.

— Я совершенно вымотан. Конечно, смена часовых поясов, но главное — потеря Давида, — сказал он изменившимся голосом. — Это так…

Он остановился, и эти слова повисли в воздухе. Луиза дала ему время взять себя в руки.

— Дениза, моя невестка, сказала мне, что Магид Айед тоже убит, — продолжил он с недоверием. — И якобы два эти убийства связаны!

Луиза позволила себе кратко изложить дело и его возможную связь с лицеем Богоматери Всех Скорбящих. Она закончила, подчеркнув важность ответов, которые ждет от него, и перешла к сути дела:

— Буквы «НЧС» что-нибудь говорят вам?

— НЧС?

Луиза кивнула. Мужчина на минуту задумался и ответил:

— Сожалею, но нет.

— Вы уверены?

— Да. А что? Эти буквы как-то связаны с убийством моего брата? Что они означают? Это важно?

— А Клару Жубер вы знали? — уклонилась Луиза от ответа.

— Клара Жубер… Это имя мне знакомо, подождите, я пытаюсь вспомнить… Ах, да! Я был в лицее ее ШК… э-э… ее школьным куратором, — пояснил он. — Она училась во втором классе, а я — в выпускном, и поэтому должен был помочь ей освоиться. Но опять же, какое это имеет отношение к Давиду? — спросил он недоуменно.

— Вы были ее школьным куратором. Больше ничего?

— Больше ничего. А почему вы спрашиваете?

— А Валериану Дюкуинг знали?

— Кого?

— Валериану Дюкуинг.

— Нет… Не думаю, что я ее знаю. А теперь, может, объясните мне, что все это значит?

Луиза вздохнула, чтобы скрыть раздражение. Александр Шаффер ни на секунду не замешкался, а ведь он только что солгал ей. Если она хотела добиться от него правды, ей нужно было вывести его из равновесия.

— Ваш брат Давид, скорее всего, стал объектом мести, — начала она атаку. — Мести, которая связывает его с Магидом Айедом и Валерианой Дюкуинг, спасшейся чудом… Как я уже упоминала, общее, что есть у всех трех жертв, — учеба в лицее Богоматери Всех Скорбящих в 2001–2002 учебном году. Но я не сообщаю вам ничего нового, вы ведь там тоже учились, — забросила она пробный шар.

Александр Шаффер вжался в спинку стула и уставился в пол. Луиза терпеливо ждала, когда он поднимет голову. Поскольку жандарм не отводила от него настойчивого взгляда, он тяжело вздохнул, развел руками и спросил:

— Чья месть? За что? То, что вы рассказываете, совершенно непонятно.

— Правда?

— Да. Правда, — повторил он, глядя ей прямо в глаза.

Она подождала несколько секунд и продолжила спокойным, подчеркнуто холодным тоном:

— Показания Валерианы Дюкуинг и заключение патологоанатомов позволили нам установить, что убийца действовал очень методично.

И Луиза пустилась в такое подробное описание действий убийцы, его изощренности, его садизма, что Шаффер не мог сдержать себя и задрожал от ужаса. Его глаза наполнились слезами, но Луиза решила не щадить его и продолжила.

Когда она остановилась на особенностях кляпа-шарика, который не дает жертве издать крик, Шаффер перебил ее:

— Простите! Вы решили описать мне мучения моего брата в деталях?

— Если это поможет вам понять, в чем заключается ваш интерес, почему бы и нет?

— О каком интересе вы толкуете, черт возьми?!

— Вы живы, месье, и в ваших интересах таким и оставаться, не правда ли?

Шаффер словно потерял дар речи; он нервно провел руками по лицу и спросил:

— Вы утверждаете, что моя жизнь в опасности?

— Да, я действительно так думаю. И еще я думаю, что вы и сами это знаете.

— Вы думаете? — спросил он пренебрежительно. — В таком случае делайте вашу работу и обеспечьте мне охрану, мадам! А еще лучше — арестуйте виновного!

Луиза не ответила на провокацию. Если Шаффер боится за свою жизнь, быть может, ей удастся выбить из него признания. Поэтому она выдержала долгую паузу, а потом решила продолжать:

— Вопреки вашим утверждениям, а также утверждениям вашего брата и госпожи Дюкуинг, в лицее вы все были членами одной группы.

— Что, простите?

— По средам днем вы собирались, чтобы «поиграть», — заявила Луиза с таким видом, словно обладала доказательствами.

Шаффер смотрел на нее с изумлением и страхом.

— Кроме того, Клара Жубер тоже была членом вашего кружка, — добавила она для верности. — Прежде чем исчезнуть навсегда.

— Не могу понять, о чем вы говорите, — с излишней поспешностью возразил он.

— А я могу понять только одну причину, которая вынуждает вас лгать: отрицая существование вашей развеселой компании, вы пытаетесь скрыть что-то серьезное. Какое-то событие, связанное с исчезновением Клары, в котором и сегодня вас можно обвинить… Событие, которое стало известно и убийце.

Шаффер молчал, но его пальцы нервно постукивали по столу.

Луиза не дала ему передышки:

— Событие, которое ваш брат тоже предпочел скрыть от моего коллеги, когда тот приехал его допросить. И каков результат, а? Так что я спрашиваю вас, месье: много ли он выиграл от своей лжи?

Бледный, с покрасневшими глазами и безвольно полуоткрытым ртом, Шаффер, казалось, вот-вот сдастся.

— Ну же, месье! Расскажите мне о вашем тайном клане, об испытаниях, которые вы назначали! — пошла она ва-банк. — Вроде первого побега Клары, например?

Шаффер напрягся, глубоко вздохнул и парировал:

— Вы… говорите бог знает что! Я даже не знал толком эту девушку!

Луиза схватила реестр выдачи велосипедов и положила перед ним.

— Каждую среду, весь 2001–2002 учебный год, в любую погоду — будь то дождь, ветер или снег — пять подростков брали напрокат велосипеды. Хотите, назову вам имена?

— Спасибо не надо, я догадываюсь по допросу, который вы мне учинили!

— Вам не кажется странным, что весь год по средам в списке появляются пять одних и тех же имен?

— Это ничего не доказывает, и вы сами это знаете! — огрызнулся Шаффер.

— Ничего не доказывает? Неужели? Тогда какое объяснение…

— Магид, Давид и я катались на велосипедах по средам примерно с двух до четырех часов! — прервал он ее. — У нас были амбиции, впереди — спортивная карьера, и мы тренировались, чтобы достичь своих целей. Может, так же обстояло дело и у этих двух старшеклассниц? А может, они ездили на свидание со своими парнями? А есть еще тысяча других причин, откуда я могу их знать?!

Он замолчал, с вызовом глядя на Луизу. Но у Луизы больше не было патронов, и он это понял. Резким тоном Шаффер заявил:

— Я пришел сюда по своей воле в надежде помочь вам найти убийцу моего брата. А вместо этого выслушиваю ваши обвинения во лжи о какой-то развеселой компании, — процитировал он ее слова. — Итак, скажите, мадам, если у вас хоть одно доказательство, чтобы обвинять меня? Вы в чем-то меня подозреваете, и если да, то в чем конкретно? Может, я должен вызвать своего адвоката?

— Напрасно вы так реагируете, — разочарованно ответила Луиза. — Подумайте об Айеде и о вашем брате. Возможно, они остались бы живы, если бы сказали правду.

Шаффер зло прищурился.

— Они остались бы живы, если бы какой-то психопат не убил их! И это подводит меня к вопросу: и где ваше расследование? Есть у вас хоть один подозреваемый?

Луиза понимала, что, ответив, она сама себе выстрелит в ногу. Однако ложь — это одно, а умолчание — совсем другое.

— Как раз сегодня мы задержали подозреваемого.

Шаффер выпрямился и удивленно посмотрел на нее.

— Кто он?

— Отец Клары Жубер. Что, кстати, подтверждает мои слова: почему этот человек напал на вашего брата, Магида Айеда и Валериану Дюкуинг, если они не были связаны с его дочерью, не объясните мне?

— Я не знаю, что в голове у этого господина, но его мотивы никогда не оправдают его преступлений!

— Я и не утверждала обратного.

— Дениза упомянула человека, которого вы арестовали, а потом отпустили. Почему?

— Он не мог убить вашего брата.

— Значит, с него сняты все подозрения?

Луиза нарочно замешкалась с ответом.

— Он останется под строгим наблюдением. Я не имею права сказать вам больше.

— Не понимаю. Вы арестовали одного подозреваемого, второй — под наблюдением. Однако минуту назад вы говорили, что моя жизнь под угрозой?

— Минуту назад я еще надеялась убедить вас рассказать правду.

Шаффер слегка усмехнулся.

— Понятно, — бросил он, не скрывая отвращения, — приемчики следователя…

— Я просто ищу истину, месье, не больше и не меньше.

— Цель оправдывает средства, верно? Ну, думаю, мы все друг другу сказали, — устало заключил он. — Я могу идти?

Жандарм с трудом скрыла разочарование.

— Возьмите мою визитную карточку, — сказала она. — Если передумаете, позвоните.

Шаффер мрачно посмотрел на карточку и неохотно взял ее. Затем надел свое элегантное пальто из черной шерсти, повязал шарф поверх галстука и вышел. Дверь за ним закрылась, и Луизу охватило уныние. Есть ли что-нибудь более невыносимое для следователя, чем знать, но не иметь возможности доказать? И тут зазвонил телефон. Это был полковник Гарнье, и она сразу догадалась, почему он ей звонит.

— Здравствуйте, полковник.

— Здравствуйте, Комон. Я узнал, что у вас новый арест и неоспоримые доказательства вины: отличная работа!

— Спасибо. Задержание состоялось в начале дня. Однако у нас есть веские основания полагать, что у Жубера есть сообщник.

— Тот самый Брока, да, я в курсе. К тому же этот парень находится под постоянным наблюдением байоннских жандармов.

— Совершенно верно.

— Хорошо. Поскольку у меня больше нет причин продолжать работу с недоукомплектованной бригадой, информирую вас, что я снял наблюдение с дома Дюкуинг.