Колодец Смерти

– 22 – Ограбили его, разбили его чертово сердце, полное любви к ней

В сонной тишине дома ночь казалась бесконечной. Сидя на старой кушетке в своем обустроенном, уютном подвале, Александр Шаффер то и дело нетерпеливо поглядывал на телефон, лежавший на низком столике. По телевизору шел репортаж о морских животных, живущих на большой глубине, одно страшнее другого, чья жизнь зависела от невероятных стратегий выжидания, маскировки и приспосабливаемости. По крайней мере, он так понял по картинкам, потому что заткнул рот комментатору, чей усыпляющий голос представлял для него реальную угрозу. Несмотря на усталость, Александр заставлял себя думать. Магида убили! Получив накануне СМС от своего брата, он снова и снова перебирал в памяти события того рокового года, ставшего поворотным в его жизни двадцать лет назад. Он копался в своих воспоминаниях, пытаясь восстановить имена и лица того периода, который ценой больших усилий заставил себя напрочь выбросить из головы и даже переехал на другой конец света. Ему нужно было отмотать назад, в прошлое, другого выбора не было. Потому что сегодня кто-то взял на себя роль тайного вершителя правосудия, кто-то, кто однозначно был связан с прошлым каждого из них. И если Александру удастся его вычислить, он сможет тем или иным способом указать сыщикам на этого парня, и они арестуют его, прежде чем он совершит другие убийства… «Прежде, чем он убьет твоего брата-близнеца», — добавил тихий голос из дальнего уголка его сознания.

Из бесформенной магмы, которую представляла память Александра о том периоде, ему удалось кое-что вытащить. Без имени. Без лица. Только тучную фигуру, которую он отлично запомнил. Лучший друг Клары. Робкий и глубоко униженный воздыхатель. Тот самый, который нашел его после тренировки и выплюнул свою ненависть ему в лицо. Не правда ли, странная штука — человеческий разум! Алекс не помнил абсолютно ничего об этом бедняге, но слова, который тот бросил ему в лицо, эти слова всплыли на поверхность за несколько секунд: «Я не знаю, как вы это сделали, но уверен, что за этим стоишь ты и твоя банда!»

Александр помнил, как в ответ насмешливо и небрежно поднял бровь. Эта была его манера изображать безразличие, хотя его душил стыд за то, что они сделали с этим парнем. И, добавив иронии в голос, он возразил: «Даже если предположить, что ты прав, попробуй докажи!»

Толстяк с отвращением покачал головой. «Воображаешь себя властелином мира, потому что забрал у меня Клару? Чушь собачья! На самом деле ты дерьмо! И запомни хорошенько, грязный ублюдок: я буду ждать столько, сколько потребуется, и отомщу вам всем!»

Это были его точные слова. После чего толстяк отступил и плюнул ему под ноги, продемонстрировав абсолютное презрение. Презрение, от которого Александр так никогда и не отмылся. Презрение совершенно законное, которое, однако, было совершенно непереносимым. И пока толстяк не ушел слишком далеко, он поспешил нанести ему удар, сказав язвительно: «К твоему сведению, это не я украл твою драгоценную Клару! Она слишком озабочена тем, чтобы ее трахнул Шабан, и ей некогда интересоваться кем-то еще!»

Судя по выражению страстной, беспримесной ненависти на лице толстяка, это открытие окончательно разрушило все его иллюзии: Александр или нет, но Клара предпочитала любить не его.

Где теперь этот парень, с его широкой задницей, толстым пузом, двойным подбородком и рожей отличника? Был ли он убийцей? Психом, который подписывал свои преступления буквами «НЧС»? Могла ли Клара рассказать ему что-нибудь об их группе? Упоминала ли она это «НЧС» в разговоре с ним до того, как они нанесли ему такой чудовищный удар, который положил конец их отношениям?

Эти мысли роились в голове Александра, когда внезапно в его сознании, словно вспышка, возникла картина: Клара в одиночестве сидит за столиком в углу кафетерия и что-то пишет. Выплескивает все в свой чертов дневник, который она таскала с собой повсюду! Что она в него записывала, интересно? А главное, в чьих руках находится он теперь?

Вибрация телефона на стеклянной поверхности столика прервала его размышления. Александр поспешно включил связь.

— Наконец-то! Я думал, ты уже не позвонишь!

— Я был не один! — оправдывался Давид, и в его голосе слышалось огромное напряжение. — Я не мог так рисковать и разговаривать с тобой, пока Дениза и Клотильда рядом!

— А сейчас их нет?

— Нет, они вышли прогуляться.

Повисла напряженная тишина. Затем в телефоне раздался перепуганный голос Давида:

— Проклятье, Александр, что нам теперь делать?! Я уже схожу с ума! А если… если этот тип… Если я — следующий в его списке, а?!

— Успокойся, Давид.

— «Успокойся»?! — закричал он. — Хочешь, чтобы я успокоился?! Но я-то не прячусь в Веллингтоне!

— Вот именно, Давид. И если ты будешь паниковать, я не смогу тебе помочь, ты это понимаешь? — возразил Александр непреклонным тоном. — У меня есть одна догадка, братишка, слышишь? — продолжил он уже мягче. — Поэтому ты сейчас успокаиваешься и начинаешь дышать. Давай, делай, что я тебе говорю.

Он услышал, как его брат делает глубокие вдохи, и выждал несколько минут. Давид всегда был очень уязвим. С самого детства он полагался на брата, и так было всегда. Александр даже задавался вопросом, что будет с Давидом, если он решится на серьезный шаг — переезд в Новую Зеландию, на родину Кейт. В конце концов, он его сделал — этот чертовски серьезный шаг. И, как ни странно, с тех пор Давиду удалось обрести некоторое равновесие. Но удар, который они получили сегодня, снова спутал им все карты. Как будто возвращение прошлого сделало их такими, какими они были раньше. До того проклятого дня.

— Тебе лучше?

— Да.

— Хорошо. Послушай меня, Давид. Мы должны обязательно выявить убийцу и преподнести его на блюдечке следователям. Это единственный способ для нас выйти из этого целыми и невредимыми.

— Но я спрашивал Валериану, у нее нет ни малейшей идеи, кем может быть этот тип, черт побери!

— Может быть, но у меня есть идея, вполне правдоподобная идея.

— Правда? — с надеждой спросил Давид.

— Ты помнишь того толстяка? Друга детства Клары?

Наступило короткое молчание, затем Давид сказал:

— …Да-да. Да, я помню, еще бы! Мы его с грязью смешали, — добавил он голосом, полным раскаяния.

— Ммм… детские проделки, мы не отдавали себе отчета.

— Ох, черт! Ты думаешь, это он? Но какой… какой в этом смысл… я имею в виду — через двадцать лет?

— Давид, есть кое-что, о чем я вам никогда не рассказывал, — вздохнул Александр, — потому что в глубине души не очень-то этим гордился.

— О чем ты?

— Этот парень, после того, что мы с ним сделали, нашел меня. Он посмотрел мне прямо в глаза и пообещал отомстить всем нам.

У Давида вырвался нервный смешок, и он недоверчиво воскликнул:

— Чувак, ты сам-то себя слышишь? Мы были подростками! А этот парень — даже младше нас! Это пустые угрозы, Алекс! Сказанные от безнадеги пацаном, который только что пережил самый большой позор в своей жизни! Ты не можешь серьезно относиться к угрозам двадцатилетней давности…

— «НЧС», Давид! — перебил его Александр. — Это ведь было двадцать лет назад, так или нет?

Ответ — лишь растерянное молчание.

— Этого «пацана», как ты его называешь, мы публично унизили. Растоптали его. Украли у него Клару. Ограбили его, разбили его чертово сердце, полное любви к ней. И в довершение всего он поклялся отомстить. Какие аргументы тебе еще нужны?

— Но откуда он мог узнать об «НЧС»?

— Помнишь дурацкий дневник, который Клара вечно таскала с собой?

— Да, — прошептал Давид.

— Валериана сказала, что так и не нашла его.

Давид издал что-то похожее на стон, и Александр встревожился.

— Давид, с тобой все нормально?

— Да… то есть нет… Я не знаю, твою мать! Ты говоришь мне, что этот тип забрал дневник себе! Ты понимаешь, что это значит?!

Брат-близнец напомнил ему контейнер, наполненным нитроглицерином, который может взорваться при малейшем движении.

— Успокойся, Давид… Дыши, ладно? Давай, дыши, я жду.

Давид подчинился, и в телефоне послышалось его вдохи. Александр выждал достаточно времени, внимательно прислушиваясь к дыханию брата. Почувствовав, что тот успокоился, он продолжил:

— Ну, хорошо, братец. А теперь слушай меня внимательно: даже если дневник у толстяка, он не может знать, что произошло в последний день. Тебе это понятно? — медленно сказал он, выделяя каждое слово.

— Да, вполне понятно.

— Значит, нет смысла паниковать, согласен?

— Ладно.

— Этот тип мстит за то, что мы с ним сделали. И подписывается «НЧС», чтобы напомнить нам то время и показать, что он ничего не забыл.

— Да, и кстати, он говорит нам, что теперь мы поменялись ролями, — объяснил Давид.

— Возможно, ты прав… Как бы то ни было, мы должны его найти. Это единственный выход из ситуации.

— Ты не можешь взломать школьный сервер и найти в нем список бывших учеников?

— Представь себе, Давид, я это уже сделал! Только 2001 год был эпохой динозавров. Я надеялся, что они оцифровали свои бумажные архивы, но нет. Поэтому нам нужно действовать по-другому.

— Я поговорю об этом с Валерианой, хорошо? Она должна знать о нем многое. Клара наверняка ей рассказывала.

— Если она хотя бы запомнила фамилию, это уже хорошее начало! Тогда я смогу найти какую-нибудь информацию в интернете.

— А если этот тип и есть тот самый гребаный психопат, тогда что? Как нам сообщить о нем в полицию и самим не спалиться?

— Всему свое время, Давид. Сначала найди мне этого парня.

Давид Шаффер подождал, пока дыхание спящей Денизы станет ровным, и осторожно вылез из постели. На цыпочках он пересек комнату, замер на пороге и прислушался. Жена по-прежнему спала. Отлично. Крадучись, он спустился по лестнице и вошел в кабинет, где его уже ждал одноразовый телефон с предоплаченной связью. Электронные часы на стене показывали 23:12, но в СМС Валериана ему написала, что он может позвонить в любое время. Взяв телефон, Шаффер вышел из кабинета и отправился в гараж. Адский холод пробрал его до костей, но он предпочел эту неприятность, лишь бы Дениза ничего не слышала. Все-таки он немного задержался, чтобы надеть старую парку, висевшую на крючке, прежде чем нажать кнопку вызова. Валериана ответила после первого гудка.

— Это я, — сказал он, чувствуя, что это звучит довольно глупо.

— Да. Что-то случилось?

— Я говорил с Александром сегодня днем.

И Давид начал излагать свой разговор с братом. Валериана его ни разу не прервала. Он закончил, и в ответ повисло долгое молчание.

— Валериана, ты здесь?

— Да… я просто размышляю… — ответила она нервно. — Александр действительно думает, что убийцей может быть этот парень?

— А кто еще, если не он? — возразил Давид как можно убедительнее.

— Но это совершенно бредовая гипотеза! Ты представляешь себе кого-нибудь, кто ждал бы двадцать лет, чтобы отомстить за унижение, пережитое в школе?!

Давид почувствовал, как огромная тяжесть навалилась ему на плечи. Александру хорошо! Ему легко рассуждать, укрывшись в Веллингтоне! Это не ему приходится иметь дело с реальностью.

— Послушай, Лери, если ты считаешь это бредом, скажи ему об этом прямо! Я ведь прислал тебе его номер телефона!

В трубке послышался усталый вздох. Затем долгое молчание, и наконец Валериана прошептала:

— Тибо. Его звали Тибо.

— А фамилия?

— Не знаю! — рассердилась она. — Я что, должна ее помнить?! Я даже не уверена, что была с ним знакома!

— Эй, не надо на меня набрасываться!

Пока он отвечал, в телефоне раздавалось тявканье. Судя по всему, у Валерианы была собака.

— Тсс… Все в порядке, Бальто, извини, что я кричу… Он был в обычном втором классе, без спортивной программы, — добавила она, и Давид заметил, как напрягся ее голос.

— Ему не светило попасть в КАС, у него было ожирение, Лери!

— Я это сказала, чтобы ты понял: он не был в одном классе со мной и Кларой, поэтому я понятия не имею, какая у него фамилия, — раздраженно объяснила она. — И я думаю, если мы тогда заставили его так страдать, то сегодня могли бы воздержаться от насмешек!

Разговор прервало ледяное молчание, и Давиду пришлось заговорить первым:

— Послушай, Валериана, я знаю, что ты на взводе. Я тоже, понимаешь? Но если мы будем тратить время, кидаясь друг на друга, мы ничего не придумаем.

Он услышал приглушенное рыдание, а затем повизгивание животного.

— Лери, пожалуйста… Умоляю, держи себя в руках.

— Я совершенно вымоталась, — призналась она дрожащим голосом. — Я живу в постоянном страхе. Я не могу спать больше двух часов подряд с тех пор, как этот псих пытался меня убить. И это притом что мне предоставили наконец полицейскую охрану!

Давид стиснул зубы, чтобы подавить вздох. Нападение на Валериану нанесло ей психическую травму. Но Александр прав: если он не обуздает свои эмоции, то ничем не сможет помочь Валериане. И единственный способ не допустить нового преступления заключается в том, чтобы как можно быстрее установить личность этого отморозка.

— У меня нет слов, Лери… как я сочувствую тебе из-за того, что этот сумасшедший заставил тебя пережить… Но теперь я здесь! И я тебя не брошу, слышишь? Ты и я — мы в одной лодке.

— Да, — пробормотала она, — я знаю.

— И Александр прав: лучшее средство защиты — найти этого Тибо. Потому что, если это он, — мы сумеем сдать его полиции.

— Да, я поняла. Но как нам узнать его фамилию? Мы в тупике, Давид. Никто из нас не может заявиться в лицей ни под каким предлогом! После смерти Магида жандармы там роют землю носом!

Давид вздохнул. Валериана не ошибалась. Малейшая их попытка что-то поискать в стенах лицея сразу же станет известна и привлечет к ним внимание следователей.

— У тебя не сохранились связи с кем-нибудь из бывших выпускников?

— Я ушла из Богоматери Всех Скорбящих после окончания второго класса.

Давид сообразил, что их компания развалилась в конце учебного года, и никто из них не поинтересовался судьбой Валерианы.

— Я не знал… — признался он.

— Э-э-э… Я не могла себе представить, что смогу остаться там после того, что произошло. Я вернулась в По.

— Других ты тоже потеряла из виду?

— Да. И потом, каких других? — цинично спросила она. — Для меня существовала только Клара… Клара и вы, — добавила она, помолчав.

— Ладно, и ты никого не помнишь, кто помог бы нам найти его следы? Ну, например, где он жил?

— Подожди-ка! — воскликнула Валериана. — Клара говорила мне, что они с Тибо знают друг друга с детства, были соседями и учились в одной школе.

— А Клара откуда родом?

— Она из какого-то городка недалеко от Баньера-де-Бигорр… Как его… Перза? Нет, подожди… Пу… Пузак! Точно, Пузак… Может, наймем частного детектива? — предложила она. — Профессионала, который тихо и без огласки выйдет на след Тибо?

Давид почувствовал, как его затопила волна облегчения. Частный детектив! Почему это не пришло ему в голову?

— Думаешь, детектив может напасть на след, зная только имя?

— У нас есть не только имя. Еще 2001–2002 учебный год в лицее Богоматери Всех Скорбящих, так же как и место его проживания в то время. Да, хорошему детективу этого будет достаточно.

— Ты кого-нибудь знаешь?

— Я… я как раз думаю об одном. Живет в Бордо. Позвоню ему завтра. Он — боец и парень надежный. Я работала с ним десять лет назад: одна семья поручила ему найти пропавшего родственника. Он нашел его — тот был убит.

При этих словах Давид снова осознал, что он ничего не знает о Валериане. О ее жизни. О ее работе. Ошарашенный, он спросил:

— Дело об убийстве? Так ты полицейский?

— Нет, Давид. Я судмедэксперт, — устало прошептала она. — Вернее, была… С этим покончено.

— А… А чем ты теперь занимаешься?

— Пытаюсь восстановиться. — Помолчав, Валериана добавила: — Давид… ты тоже их еще слышишь?

Он почувствовал, как желудок свело судорогой.

— Крики?

— А что еще? — прошептала она.

— Да… Да, я их слышу… И буду их слышать до самой смерти, — шепотом признался он.