Колодец Смерти

– 67 – Этого не может быть… Этого не может быть…

Семь вечера. Темнота окутала казарму Марак своим угольно-черным покрывалом. Внутри воздух сгустился, и атмосфера была наэлектризована до предела. Келлер машинально жевал одну за другой конфеты, пока Леа растерянно смотрела на подборку фотографий, лежавших перед ней. Ее взгляд без конца метался между старыми снимками с видеорегистратора в Ибосе и новыми, сделанными в высоком разрешении. Через минуту она откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и объявила коллегам:

— В игре «Найди отличия» объявляю Жубера победителем! Очевидно, кто-то решил свести нас с ума, и признаю, что это ему почти удалось…

— Что ж… Давайте подумаем, — предложил Келлер, нервно глотая конфету. — У Брока есть машина, идентичная машине Жубера, но он находился у нас, когда видеокамера в Ибосе зафиксировала «Клио». Вывод: гипотеза о наличии сообщника, возможно, верна, с тем лишь уточнением, что им был не Жубер!

— Ты имеешь в виду, что сообщник использовал машину Брока, приделав ей фальшивые номера, чтобы подозрение пало на Жубера, — заключила Луиза.

— А какое еще может быть объяснение?

— Допустим! Пока Брока сидел у нас, его машиной мог кто-нибудь воспользоваться? — спросила Леа.

— Ну конечно, — ответил Жюльен. — Специалист подготовил экспертизу в пятницу в конце дня. После обыска в салоне и снятия отпечатков шин запрет на использование машины был снят. Значит, сообщник вполне мог поехать в Эскиуль и воспользоваться «Клио» Брока.

Глаза Леа заблестели от возбуждения.

— Хитроумный план, если подумать! Который достигает двух целей: с одной стороны, выставить Брока невиновным, а с другой — подсунуть нам фальшивого преступника.

— И все остальное с этим вполне согласуется, — подхватил Жюльен. — Все граждане коммуны Ибос — в том числе и Брока — получили от мэра письмо об установке системы видеонаблюдения. И тогда Брока со своим сообщником решили использовать камеры в своих интересах.

— Нам известно, что Брока купил свою «Клио IV» через месяц после Жубера, а шины сменил через несколько дней, — добавила Леа.

— Жубер купил машину в сентябре 2020 года! — воскликнула Луиза. — А это значит, что Брока и сообщник задумали свое преступление больше года назад!

— Да, у меня от этого прямо мороз по коже, — призналась Леа.

— И это означает, прежде всего, что сообщником и самим Брока движет лютая ненависть! Никто не станет тратить год жизни на подготовку к преступлению, если он не одержим местью.

Наступило долгое молчание, каждый пытался осознать масштабы сделанных выводов. Наконец Леа задала ключевой вопрос:

— Что будем делать с Жубером?

— Придется вернуть его и снова допросить, — ответила Луиза. — Почему Брока хочет ему навредить? Была ли между ними ссора? И если да, то из-за чего? Короче говоря, нам надо воспользоваться его присутствием здесь, чтобы получить от него как можно больше сведений.

— Ты права.

— Но сначала я должна поделиться с вами кое-какой информацией.

— Отчетом о твоем параллельном расследовании? — иронически отозвалась Леа.

— Я бы не говорила о параллельном расследовании, но, если тебе хочется его называть так, доставь себе удовольствие! — парировала Луиза, бросив на нее раздраженный взгляд. — А пока что я должна сказать вам кое-что важное.

Леа вздохнула и решила уступить:

— Слушаем тебя, Луиза!

Жандарм изложила свой разговор с Эчебаррией, бывшим механиком в велосипедном гараже, потом описала свой визит на ферму Аместуа. По ходу ее рассказа недоверчивое выражение на лице Леа сменилось неподдельным интересом. Когда Луиза закончила, ее молодая коллега встала и начала ходить по комнате.

— Получается, наши сегодняшние жертвы сами подожгли этот амбар двадцать лет назад! И отправили на тот свет фермера — случайно или намеренно, это еще предстоит установить.

— Да, предполагаю, что так. Но повторяю: у меня нет никаких доказательств. Буквы «НЧС» на стволе — это явная подсказка, но нам она ничего не объясняет!

— Этот парень, Биксент Аместуа, какое впечатление он на тебя произвел?

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но Аместуа — вне подозрений. Он не проявил никакой враждебности. Довел меня до амбара и ответил на все мои вопросы. Если бы он принимал участие в вендетте бывшим лицеистам, он бы пресек мои вопросы, держался бы официальной версии пожара и умолчал бы о том, что его бабушка слышала гвалт в амбаре, — возразила она.

— Ладно. А его брат?

Луиза поморщилась. Она ничего о нем не знала.

— Я собиралась допросить его завтра.

— Да, займись этим. Потому что вполне возможно, что Брока с сообщником действовали согласно, но с разными мотивами.

— Окей. Но вот что мне интересно: откуда один из сыновей Аместуа мог знать правду о смерти своего отца? — спросила Луиза.

— Объявившийся спустя годы свидетель? — предположил молчавший до сих пор Келлер. — Улика, оставшаяся в амбаре после того, как молодые люди сбежали, и которой жандармы не придали значения? Кто знает? В любом случае чтобы найти ответ, его надо искать.

Луиза великодушно кивнула. Но ей было совершенно ясно: ее «параллельное расследование» заинтересовало коллег просто потому, что давало им новый след! Но это не имело значения. Она делала свою работу не для того, чтобы зарабатывать очки; к тому же давно надо было покончить с разногласиями, которые подрывали командный дух с самого начала расследования.

Роман Жубер вновь ощутил прилив энергии. Испытывая отчаянную потребность реабилитироваться, он выразил готовность сотрудничать. При этом он был не из тех, кто обвиняет других, лишь бы самому остаться в стороне.

— Во время нашего последнего разговора у вас дома вы упомянули о визитах Брока, — начала Леа.

— Да… С тех пор как он вернулся во Францию, он навестил меня раз десять. Но какое это имеет отношение к нашему делу?

— Вы можете рассказать мне поподробнее об этих визитах? Когда они начались?

Жубер нахмурился, но все-таки ответил:

— Кажется, первый раз Тибо появился летом 2012 года, поскольку он тогда как раз обосновался в Эскиуле. Наверное, это были праздники или воскресенье, иначе я был бы в офисе. Он приехал узнать, нет ли у меня новостей.

— Он приехал без предупреждения? — удивилась Леа.

— Да, а что в этом такого?

— Ничего. Продолжайте.

— Помнится, я подстригал живую изгородь, когда увидел его. Вообще-то, если честно, прошло несколько секунд, прежде чем я понял, что это Тибо! Он больше не имел ничего общего с подростком, которого я знал! Короче говоря, его визит меня удивил. Солнце палило нещадно, было очень жарко. Я пригласил его в дом, но в холодильнике у меня было пусто, и я даже не мог предложить ему холодного пива.

— То есть он проехал больше ста километров до Пузака, но не счел нужным позвонить вам и убедиться, что вы будете дома? Вы в этом уверены?

Жубер, будучи совсем не глупым, понял, что в вопросе жандарма скрыт какой-то подтекст. Но какой — это от него ускользало. Он вопросительно посмотрел на Леа.

— Просто ответьте мне, господин Жубер.

— Да, уверен. Повторяю: я был застигнут врасплох, и в холодильнике ничего не осталось. Такого бы не случилось, если бы он меня предупредил.

— У вас есть объяснение, почему он не предупредил?

— Может, у него были какие-то дела в наших краях? И он решил заехать ко мне, раз представилась такая возможность? Я не понимаю, к чему вы клоните, — озабоченно добавил он. — И я также не понимаю, почему вы говорите со мной о Тибо, какое он имеет отношение к этой истории?

— Если вспомнить другие визиты, господин Брока предупреждал вас по телефону?

Жубер открыл рот, но тут же закрыл его. Он задумался, потом ответил:

— Нет… Не припомню такого, — признался он, словно осознав нелепость этого обстоятельства. — Полагаю, Тибо заезжал ко мне, когда у него возникали здесь дела!

— А вы сами когда-нибудь звонили Брока?

— Нет. Честно говоря, его редкие визиты доставляли мне удовольствие, но мне их было более чем достаточно. Видеть Тибо означало неизбежно погружаться в воспоминания…

Жубер замолчал. Его затуманившиеся глаза видели что-то, известное только ему.

— В вашем списке контактов нет никакого Тибо Брока: значит ли это, что вы никогда не спрашивали у него номер мобильного телефона?

— Так и есть: по той причине, что я вам сейчас сказал, и потому, что мне это даже в голову не приходило.

— По этой причине, а не потому, что у господина Брока не было телефона?

Жубер удивленно посмотрел на жандарма.

— У кого в наше время нет телефона?

— Так у Тибо Брока он был?

— Я думаю, да!

— Вы думаете или вы знаете?

Физиономия Жубера стала красной от возмущения.

— Так все эти ухищрения, чтобы узнать был ли у Тибо телефон? Нет, это какой-то бред!

— Простите, месье, но я просто выполняю свою работу. Значит, Брока никогда не говорил вам, что не иметь телефона — это его сознательный выбор?

— Нет, никогда, — холодно ответил Жубер.

— Вы когда-нибудь видели у него телефон?

Мужчина подумал и покачал головой.

— Не думаю… Но, честно говоря, я мог не обратить на это внимания.

Леа кивнула и продолжила:

— Когда Брока приезжал к вам последний раз?

Жубер откинулся на спинку стула, собрался с мыслями и ответил:

— Летом, во время моего отпуска… Да, точно летом! А если быть точным — 17 августа, потому что я угощал его остатками праздничного торта, который мы начали с двумя приятелями по шахматному клубу накануне вечером.

— 17 августа. Интересно!

— Интересно?

— Ваши банковские выписки показывают, что вы поменяли шины в понедельник 16 августа 2021 года, утром в день вашего рождения, — уклончиво ответила жандарм. — Можете ли вы мне сказать…

— Видите ли, я много езжу! — раздраженно прервал ее Жубер. — Накручиваю двадцать — тридцать тысяч километров в год. У меня много перемещений, связанных с работой, по всему Юго-Западу. Можете посмотреть мой ежедневник. Так что означает ваше замечание?

Леа улыбнулась и успокоила его:

— Вы неправильно меня поняли, месье: я никак не связываю дату, когда вы поменяли шины, со степенью их износа.

— Тогда почему вы зацепились за эту дату?

— Вы скоро поймете. Можете мне сказать, на какой машине приезжал к вам Брока летом?

— Как всегда, на своем «Рендж-Ровере». Не машина, а танк, на ней бы ездить по горам, а не по шоссе!

— Вы никогда его не видели на другой машине?

— Нет, да я и не думаю, что у него есть другая.

Леа вздохнула и сообщила:

— Он приобрел «Клио IV» «голубой металлик» в октябре 2020 года, через месяц после вас.

Жубер заметно побледнел: так вот почему жандармы сосредоточились на Тибо!

— Вы хотите сказать — такую же модель, как у меня?

— Именно так. И более того, Брока поменял шины в субботу 21 августа, через пять дней после вас. Он установил шины «Мишлен Праймаси 3». А за несколько дней до этого приезжал к вам.

Лицо Жубера исказилось. Словно не веря своим ушам, он растерянно повторил:

— Это невозможно… Это невозможно…

Леа выдержала паузу и спросила:

— У Тибо Брока были с вами какие-то счеты? Упрекал ли он вас в чем-нибудь?

Потрясенный и сбитый с толку, Жубер ответил не сразу:

— Нет, он никогда и ни в чем меня не упрекал…

— Окей. А вы никогда не видели кого-нибудь рядом с Брока? Каких-нибудь друзей?

— Тибо — совершеннейший нелюдим, — прохрипел Жубер сдавленным голосом.

Внезапно подняв голову, он с горечью добавил:

— По крайней мере, я всегда так о нем думал, но, выходит, я его знал не так хорошо, как мне казалось.

В 21:15, после продолжительного разговора с судьей Бюто, Леа распорядилась освободить Жубера из-под стражи. Errare humanum est, perseverare diabolicum[30]. Она с Жюльеном и Луизой стояла у окна, когда Жубер вышел на улицу: с осунувшимся лицом, сгорбившись и еле передвигая ноги, он дошел до жандармского автомобиля, который должен был отвезти его домой, и почти рухнул на сиденье. Леа почувствовала, как кровь прилила к ее щекам. Расследованием руководила она, был ли у нее шанс избежать этой ошибки? Нет, рассудила жандарм, только не с дуэтом манипуляторов, которые без колебаний использовали этого беднягу как наживку. Луиза обернулась и заметила волнение на лице коллеги.

— По крайней мере, сегодня Жубер будет спать в своей постели, — сказала она, чтобы успокоить Леа.