Колодец Смерти

– 69 – Вся их стройная гипотеза рушилась

Луиза вошла в комнату за полчаса до запланированной с коллегами встречи. Ночь оказалась короткой: жандарм чувствовала себя вымотанной и раздраженной. Поэтому она не пошла в офицерскую столовую, где ей пришлось бы терпеть гул разговоров, а уединилась в просторном кабинете. Она тут же включила кофеварку и устроилась за столом у эркерного окна, выходящего во двор. Сегодня утром шквальный ветер основательно продул казарму, и она словно отряхнулась и ожила: трубопровод издавал длинные свистки, крыши стонали, а ледяной воздух змеей ползал по каменному полу. Снаружи в свете фонарей бушевала буря. Деревья гнулись под порывами ветра, ветки трещали, и последняя осенняя листва, кружась, скользила по земле, прежде чем осесть в углах зданий. По радио объявили штормовое предупреждение на Атлантическом побережье.

Кофеварка зашипела. Луиза налила себе большую чашку ароматного напитка и села в конце стола, заваленного бумагами. Первый глоток принес ей мгновенное расслабление, и ее мозг, подстегнутый кофеином, принялся за работу. После отъезда Жубера, накануне вечером, «разбор полетов» длился до 23:45. На нем было принято решение, что Леа и Жюльен в эту пятницу будут работать вместе.

Первым делом они поедут в Олорон-Сент-Мари в гараж, где Брока меняли шины. Эта идея пришла в голову Жюльену, когда Жубер говорил Леа о том, как быстро они у него изнашиваются. Если у предпринимателя с его поездками шины так быстро приходят в негодность, что он вынужден их менять каждый год, так ли обстоит дело у Брока, профессия и уединенный образ жизни которого удерживали его большую часть времени в Эскиуле? Очень сомнительно. Брока повторил действия Жубера, оставляя на местах преступлений следы, которые должны были сбить с толку следствие. Поэтому вполне можно предположить, что механик гаража обратил внимание на клиента, когда тот попросил его поставить новые шины взамен вполне еще годных.

Во-вторых, они проведут повторный осмотр в Эскиуле. Там Жюльен обратил внимание на одну деталь. При внимательном изучении снимков с камеры видеонаблюдения в Ибосе на решетке радиатора «Клио IV» обнаружились пятна грязи. В некотором смысле эти пятна являлись уникальным опознавательным знаком. Если Брока не мыл свою машину после того, как был освобожден из-под стражи, то можно доказать, что его машина — а не Жубера — находилась на месте убийства Давида Шаффера. После этого надо бы строго допросить подозреваемого, чтобы вынудить его говорить.

И наконец, оба жандарма планировали расширить расследование, опросив эскиульских соседей, что невозможно было сделать раньше из-за срочного задержания Брока, последовавшего за ним убийства Шаффера и заключения под стражу Жубера.

Луиза, со своей стороны, обязалась встретиться с Ибаном Аместуа, тем самым братом, который не согласился с официальной версией о случайном пожаре. Кто был этот человек? Где он жил? Интересовалась ли им полиция? Одновременно она собиралась заняться документами, груда которых росла на столе, и привести их наконец в порядок: десятки листков и распечаток телефонных звонков, выданных по запросам, лабораторные экспертизы, отчеты об активности в интернете на разных изъятых и исследованных компьютерах. Стремительно разворачивающиеся события не оставляли им времени изучить эту гору бумаг и тем более — систематизировать! Луиза удовлетворенно улыбнулась. После многих дней изнуряющей оперативной работы перспектива задержаться в казарме, теплой и защищенной от ненастья, вызывала у нее радость.

Ровно в 8 Леа переступила порог кабинета, мгновенно нарушив мирную тишину.

— Привет, Луиза! — энергично бросила она и сразу направилась к кофеварке. Но ее осунувшееся лицо противоречило бодрому тону. Через несколько минут появился Жюльен. Он выглядел чуть лучше покойника. Жандармы окончательно обговорили детали плана, и Леа с Жюльеном уехали.

Луиза работала полтора часа без перерыва и очень продуктивно. Мощные порывы ветра, дрожание стекол, стоны казарменной кровли сплетались вокруг нее в кокон гипнотических звуков, который помогал ей сосредоточиться. В 9:30 на большом столе все документы были классифицированы и разложены в определенном порядке: три жертвы, три досье, и для каждого из них — кипы бумаг, разделенные стикерами по категориям. В конце стола лежала стопка листков со стикером «прочитать». Луиза мрачно посмотрела на нее: чтобы изучить эти документы, а потом разложить их, понадобится еще добрых два часа. Она тяжело вздохнула и снова налила себе кофе. А потом устроилась в самом удобном кресле на колесиках и взялась за работу. Она трудилась минут пятнадцать, когда зазвонил ее телефон. Это была Жюли Мариго. За всеми событиями, которые с бешеной скоростью следовали одно за другим, Луиза совсем забыла о графологе. Немного смутившись, она все-таки ответила как ни в чем не бывало:

— Здравствуйте, Жюли!

— Добрый день, майор. Я могу вас оторвать на пять минут?

— Безусловно.

— Мне наконец удалось взглянуть на ваши фотографии вчера днем, как раз перед тем, как уехать на лекцию, и я решила устроить для своих учеников практическое занятие, чтобы иметь больше материала. И вот только сейчас закончила свой анализ.

— Я вся внимание, Жюли.

— Сначала я изучила очертания букв. У каждого взрослого индивида способ начертания букв вырабатывается автоматически, неосознанно. Я обратила внимание на «точку входа», то есть место, с которого человек начинает писать букву. В случае с баллончиком точка входа отличается жирным началом, плавно переходящим в более тонкую линию.

— Понятно.

— Отлично. Представьте, что у вас в руке баллончик, и вы собираетесь нарисовать в воздухе заглавную букву «Н».

— Представила.

— Хорошо. С какого места вы начали рисовать вашу «Н»?

— Я начала сверху, спустилась вниз, чтобы нарисовать первую палочку, затем переместилась на середину палочки и дорисовала остальное.

— Значит, вы прервали линию?

— Да.

— И тем самым обозначили две точки входа.

— Совершенно верно.

— Вы совпадаете с доброй половиной моих студентов.

— А как делает другая половина? — удивилась Луиза.

— Она начинает сверху и продолжает до конца, не прерывая линии, а потом по ней же возвращается к середине. Таким образом, нижняя половина оказывается гораздо толще верхней.

Луиза от удивления широко открыла глаза.

— На трех граффити, как и у вас, линия буквы «Н» прервана.

— Но если, по вашим словам, многие рисуют буквы так же, как я, автором наших надписей может быть и один человек, и двое.

— Конечно! Поэтому интересно добавить к движению руки другие критерии: расстояние между спреем и поверхностью, расположение в пространстве и, конечно, форму букв.

Луиза промолчала, с любопытством ожидая продолжения.

— Во-первых, расстояние: чем ближе баллончик к поверхности, тем четче линии. Все надписи были сделаны в закрытых помещениях, следовательно, не было никаких помех вроде ветра, который мог ослабить струю аэрозоля, а значит, яркость и четкость написания.

— Действительно.

— Это расстояние до поверхности сильно варьируется от одного человека к другому, и я проверила это на своих студентах: одни держали баллончик в десяти сантиметрах от стены, другие — в двадцати. И результат совсем другой.

— Понятно.

— Теперь расположение в пространстве: это относится к размеру букв и расстоянию между ними на гладкой поверхности, поскольку речь идет о стене.

— Точно. Значит, это расположение у всех разное, я полагаю?

— Абсолютно. И различия довольно существенные! Это, безусловно, зависит от сочетания роста человека — то есть амплитуды его жеста — и его представления о пространстве, которое ему дано для написания.

— Понимаю. А форма букв?

— В том-то и дело! Здесь я должна объяснить. На ваших граффити палочки буквы «Н» не совсем вертикальны, они немного наклонены, слегка напоминая букву «А».

— Да, понимаю.

— Что касается буквы «Ч», то у нее во всех трех случаях левый хвостик выше правого.

Жандарм затаила дыхание.

— И наконец, в букве «С» концы почти сомкнуты на всех трех надписях.

Эксперт сделала паузу и подвела итог:

— Сочетание всех этих элементов позволяет мне утверждать, что все граффити выполнены одним человеком.

— Значит, это один и тот же убийца? — растерянно спросила Луиза.

— Это уж вам решать.

— Не могу себе представить, чтобы кто-то приходил на место совершения убийства и оставлял там надписи! — ошеломленно прошептала жандарм.

Она встала и начала нервно ходить по комнате. Убийца-одиночка? Выходит, гипотеза о сообщниках неверна!

— Жюли… Простите, но я просто обязана спросить вас: вы уверены в своих выводах? Совершено уверенны?

— На сто процентов.

Вконец сбитая с толку Луиза пролепетала «спасибо» и нажала отбой. Внезапно у нее закружилась голова, и она оперлась о край стола: если графолог не ошиблась, то вся их стройная гипотеза рушилась как карточный домик.