Колодец Смерти

– 46 – Двадцать лет назад: начало апреля 2002 года

Бледное солнце освещает лес и согревает влажный подлесок, раскрывая пьянящие ароматы земли и хвои. Клара отклоняет в сторону ветку лиственницы и неуверенно идет вперед. Колеблясь, она делает еще несколько шагов и вдруг оборачивается с торжествующим видом:

— Вот он, пришли!

Валериана подходит, топча по пути ковер расцветших крокусов, и видит на опушке деревянный домик с закрытыми ставнями.

— Какой он маленький!

— Так ведь это летний домик… хотя, признаюсь, — весело соглашается Клара, — что в моих детских воспоминаниях он казался гораздо больше! Так что теперь вижу, что наплела тебе с три короба.

Девочки смотрят друг на друга и разражаются смехом.

— К тому же мы не очень далеко от озера, — подхватывает Валериана, взглянув на часы. — Мы добрались сюда за пятнадцать минут, при том что ты два раза сворачивала не туда!

Клара не скрывает досаду.

— Да это какой-то бред! Когда дедушка водил меня сюда, мне казалось, что я иду целую вечность! И, выходя из леса, чувствовала себя искательницей приключений, которая пробиралась сюда через амазонские джунгли!

— Ты была маленькой, в этом все дело. Ребенок воспринимает все в другом масштабе. Пространства кажутся больше, время тянется дольше.

— Конечно, ты права… Ладно, а вообще тебя не слишком разочаровала эта деревенская дача?

— Деревенская дача?! — восклицает Валериана с чрезмерным энтузиазмом. — На мой взгляд, это великолепный замок!

Клара бросает внимательный взгляд на подругу и расплывается в благодарной улыбке.

— Великолепный замок, который передается в семье Жубер от поколения к поколению! Дедушка приезжал сюда, чтобы побыть в одиночестве и поохотиться. Он обожал охоту!

— А твой отец тоже охотится?

— Нет, это не его конек. Но он очень привязан к дому.

— Они хорошо ладили?

— Кажется, да… Я плохо помню дедушку. Он умер от рака поджелудочной, когда мне было восемь. Но когда папа о нем рассказывает, я понимаю, что они очень дружили. Родственники говорят, что дедушка был добрейшей души человек. А иначе как бы он терпел бабушку!

— Она вредная?

— У нее жуткий характер. Она бывает злой.

— А бабушка с дедушкой со стороны мамы?

— Они живут на Севере. Это далеко, и я их редко вижу. Но они классные! У них полно фотографий моей матери, и когда я у них была последний раз, то нашла на чердаке старый чемодан с ее вещами! Вот откуда у меня винтажные джинсы и футболка с Дженис Джоплин — «обалденные», как ты сказала.

— Твоя мама, наверное, была такая же стройная в твоем возрасте, как и ты, потому что они смотрятся на тебе отлично!

— Спасибо. Ну а ты, твои бабушка с дедушкой? — спрашивает Клара.

— Бабушка Одетта, мать моего отца, довольно милая… Но теперь ты меня знаешь. В отличие от тебя, я не очень семейный человек, — уточняет Валериана, повернувшись к дому. — Ну ладно, а что, если мы войдем в этот великолепный замок?

Клара расстегивает молнию на рюкзаке и достает ключ. На пороге скопились сухие листья, которые она сметает концом ботинка. Войдя, она раздвигает ставни единственного окна. Интерьер дома вполне спартанский: две деревянные скамейки, дубовая доска на козлах в качестве стола, в углу — тумбочка с допотопной одноконфорочной плиткой и две полки с различной утварью, покрытой пылью.

— Ма-даммм, вы можете расположиться в будуаре, — объявляет Клара и широко разводит руки, изображая владелицу замка. — Может быть, чашечку чая?

— Ваша любезность не знает границ, герцогиня, но при всем уважении я предпочла бы напиток… повеселее!

Клара от души смеется и вынимает из рюкзака бутылку джина, на три четверти пустую. Затем берет плеер с двумя маленькими динамиками, бросает озорной взгляд на Валериану и заявляет:

— Вместо менуэта предлагаю вам этот маленький бескомпромиссный рок-н-ролл — оцените, каков депресняк!

Она тут же нажимает на кнопку, и ритмичная басовая партия ударных врывается в тишину леса. Когда голос певицы Долли забирается наверх, девочки улыбаются друг другу. Через несколько секунд Клара увеличивает звук до максимума. Они выбегают из дома и с головой бросаются в бешеный танец, весь состоящий из прыжков и вихляний, одновременно крича во всю глотку вместе с Долли:

Песня заканчивается. Три минуты пятьдесят шесть секунд чистого счастья.

— Пошли! — запыхавшись, говорит Клара и поворачивает к дому. — Мы здесь не для того, чтобы быть хорошими!

Она уменьшает громкость, и, пока альбом не кончился, подруги садятся за стол. Они обмениваются понимающими взглядами: нарушение режима, которого спортсмены должны неукоснительно придерживаться, это серьезный проступок. Клара подносит бутылку ко рту и делает глоток.

— Фу, да это и правда гадость! — кривится она, протягивая бутылку подруге.

— Подтверждаю!

— Тем хуже, придется допить его до последней капли. Если мой отец узнает, что у него свистнули остатки джина, он первый устроит нам головомойку! Так хоть не зря пострадаем!

— Надо было захватить персиковый сироп или что-нибудь сладкое, чтобы избавиться от этой сухости во рту.

— Учтем в следующий раз, — отвечает Клара, пожав плечами.

— Ты планируешь это повторить?

Клара закатывает глаза.

— Да я просто так сказала! Какая же ты иногда зануда! В любом случае у меня сегодня день рождения!

— Имей в виду, я бы не стала глотать это пойло, которое сожгло мне пищевод, если бы не такая веская причина! — кривится Валериана. — Ладно, ты хотела мне что-то рассказать?

— Держу пари, что ты сама догадаешься, ты же у нас ясновидящая!

Валериана смотрит на сияющее лицо подруги. Ее глаза по-особенному блестят, когда она думает об Александре. Последние несколько недель были напряженными из-за побега, назначенного Магидом в качестве испытания, и поднявшейся из-за этого в школе суматохи.

— Это точно связано с Александром!

Клара кивает; ее улыбка похожа на лунный серп.

— Поскольку в эти выходные ты будешь справлять день рождения, рискну предположить, что Алекс сделал тебе подарок. Я не ошиблась?

— Черт возьми, Лери, ты уже начинаешь меня пугать! — смеется Клара. Затем она опускает руку в карман и достает цепочку с подвеской. Валериана хватает украшение и внимательно его рассматривает. Это посеребренный медальон в форме сердца, на его задней стороне выгравировано: «Клара Жубер, Алекс Шаффер, 2002».

— Видишь гравировку? — поясняет Клара, и ее глаза сияют. — Лери, когда я ее прочла, у меня так сильно забилось сердце, если бы ты только знала!

— Если это не признание в любви, то что тогда! И что теперь, ты… вы… будете…

— Нет. Но клянусь жизнью, я еще никогда не чувствовала такого сильного желания!

Валериана складывает руки под подбородком. И внезапно задумывается.

— Что такое?

— Ну… возможно, дело не только в том, что он хотел тебя завоевать. Возможно, он на самом деле, понимаешь, на самом деле влюблен.

Лицо Клары мгновенно становится непроницаемым.

— Или его возбуждает мое сопротивление! И он готов сказать и сделать что угодно, лишь бы я уступила!

— Почему ты так говоришь? — нахмурившись, спрашивает Валериана.

— Он мне солгал.

— Объясни.

— Он сказал, что впервые осмелился сделать девушке подарок. Это его собственные слова.

Дальнейшие объяснения ни к чему, Валериана все помнит. Это было в кафетерии, в декабре. Мелоди Жюльо, эта стервозная кукла Барби, сидела за соседним столиком в окружении своих подружек из выпускного класса. «Кстати! Я вам не говорила? Смотрите, что подарил мне Алекс!» И она продемонстрировала браслет, украшенный подвесками, под восхищенные возгласы своей компании.

— Понимаю, — говорит Валериана. — Тогда почему ты приняла подарок?

— Потому что он для меня! И меня это так радует! — восторженно восклицает Клара.

Валериана делает новый глоток джина и озадаченно качает головой.

— Ты полна противоречий, Клара Жубер.

— И?

— Я люблю тебя такой, конечно! — говорит она, поглаживая подругу по щеке. — Но как ты с этим справляешься в реальной жизни?

Клара пожимает плечами, изображая беспечность.

— Я приняла решение… Пока я буду с Алексом холодна, его пыл будет только расти. Так что в этом есть положительная сторона: наша история с ним возвышенна, потому что трагична!

— Теперь тебя на философию потянуло? — посмеивается Валериана.

— Серьезно, Лери, ведь это правда?

— Скажем так: это твоя правда.

Клара в ответ корчит такую смешную гримасу, что Валериана прыскает со смеху. Затем они смотрят друг на друга, как сообщницы, отпивая по очереди из бутылки, пока в ней не остается ни одной капли. Клара громко рыгает, с трудом сдерживая рвотный позыв.

— В общем, я поблагодарила Алекса. Объяснила ему, что от подарков не отказываются, но мне неприлично носить это украшение, потому что я не испытываю к нему таких же чувств.

— Понятно, решила переплюнуть его во вранье?

— Именно! И я не собираюсь ему признаваться, что этот медальон так мне дорог, что я хочу чувствовать его на себе постоянно! Поэтому я надену его на лодыжку. И конечно, буду снимать, когда пойду на плавание, хотя это…

Но Клара не успевает закончить фразу. Она вскакивает из-за стола, и, прикрыв рот рукой, выбегает на улицу, где рвота выворачивает ее наизнанку.