Илья
Слышу шаги по коридору... К нам заглядывает прихрамывающая Лиза, в её руках пустой графин. Она явно не ожидала увидеть здесь кого-то, кроме меня. На ней моя футболка и мои боксеры.
— Ой, простите... — Смущается, отводит глаза. — Я услышала голоса, поэтому проснулась... Хочу пить, но воды в комнате не оказалось. Где я могу её набрать?
Не ожидал ее здесь увидеть. Скольжу взглядом по ее голым ногам, плечам, открытым из-за моей огромной футболки...
— Лиза, пойдём, я тебя провожу.
Я зыркаю на Влада. Тот вскидывает брови, мол: «Красивая девочка тебе досталась!», но поняв намёк, отводит взгляд, я отрезаю:
— Влад, завали и нехрен пялиться!— Ох, какой ревнивый мужчина!— Лиза, как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, когда мы выходим.
— Не знаю. Не думаю. Просто хочу пить. Думать нельзя... пока. Сосредоточусь на ощущениях. Немного болит нога. Но мне тепло идти рядом с тобой... Ой, не стоило мне этого говорить.— Нет-нет... Продолжай.— Думаю, не стоит.— Не думай.Она ухмыляется:
— Подловил.— Есть будешь? Выбор небольшой, но, может, салат...
Я указываю на накрытый мною заранее стол.— Нет, благодарю. Только воды.Смотрю на неё украдкой. Она такая милая. Естественная. Такая моя.
— Извини, что не забрал тебя сразу, как только увидел. Еще с того приема я должен был увезти тебя. Тогда бы ты не столкнулась с тем, что произошло...Лиза тут же напрягается. Её взгляд за долю секунды становится холодным и колючим. Она ставит графин на кухонный остров, освобождая руки. Смотрит на меня в упор. Я вижу, что внутри у неё разворачивается какая-то борьба, но она молчит, просто глядя мне в глаза. Наконец опускает взор. Напряжение спадает...
Она разворачивается. Достает стакан с верхней полки, вставая на цыпочки и давая мне возможность полюбоваться собой. Она чертовски хороша. Длинные ноги, упругие бедра, изящный прогиб спины... В голове всплывают картины нашей первой и пока единственной ночи. Я уже возбужден.
Лиза наливает воду. Медленно пьёт. Языком слизывает капли, оставшиеся на пухлых губах... Я сглатываю. Как я вообще могу находиться рядом и не овладеть ею прямо на этом столе? Воображение начинает шалить. Так и хочется задрать эту футболку. Прильнуть губами к её податливой груди, ласкать... А потом спуститься ниже... Разложить её здесь же. Меня откровенно начинает крыть.
Подхожу, забираю её стакан...
— Ты всё?Звучит двусмысленно, учитывая то, что секунду назад рисовало моё воображение...
— Я утолила жажду.А мне хочется сказать, что я — нет... Еле сдерживаю себя.
— Давай я наполню графин и тебя провожу.— Я могу сама.— Можешь, но не надо.Наливаю воду.
— Тебя отнести?— Я дойду.Лиза чуть прихрамывает, подниматься по лестнице ей тяжело.
— Давай так: держи графин, а я возьму тебя на руки.Она соглашается. Заношу её в комнату. Усаживаю на кровать. Графин ставлю на прикроватную тумбочку.
— Илья...Опять она назвала меня по имени. Это невольно вызывает улыбку.
— Почему я в твоей спальне?
— Ты в нашей спальне. Нет больше «моего» и «твоего»...— Я бы хотела спать одна. Если это возможно, я бы вернулась в ту комнату, где была вчера.По ощущениям, меня сейчас окунули в то самое ледяное озеро, в котором сегодня «купалась» Лиза. Только меня никто не встретил с мягким пледом и теплом в машине...
— Нет. Ты будешь спать здесь. И я буду рядом. Так безопаснее.
Набираю полную грудь воздуха, чтобы не сказать лишнего.
— Если тебе будет спокойнее, я даю слово, что не прикоснусь к тебе без твоего согласия.Она на мгновение задумывается.
— Ладно... — и, отводя взгляд, добавляет: — Всё равно это скоро закончится. Отец не оставит меня в покое.— Мне нужно отпустить Влада. Ты ложись, я приду позже.
Влад всё так же в кабинете. Дремлет в кресле.
— Подъём!— А, пришёл?— Влад, мне нужна вся информация о текущих и прошлых делах Артемьева. Всё, что касается его семьи, а тем более его жены и Лизы. Узнай всё о Лизе за последние четыре года.— Про Артемьева понятно. А у Лизы сам всё узнать не хочешь?— Нет. Лиза очень болезненно реагирует. Боюсь за неё: она не выдержит, один разговор — и я её потом не соберу... Я видел как с ней творятся страшные вещи. — Замолкаю, прокручивая в голове события вчерашнего дня. — Там слишком много боли. Девочка пытается с этим справиться, к профессионалам обращалась, но нет — её просто кроет, когда всплывает отец... Очень глубокие раны. Боюсь их задевать.— Я тебе скажу, но ты не обижайся. Может, Лиза просто хорошая врушка?— Влад, я видел, как её трясло, видел, как реагирует её тело, слышал то, что внушил ей отец. Я слышал и видел, как она использует разные техники для самоуспокоения... Это ни хера не игра. Я сегодня будто в аду побывал... И самое страшное — я был только наблюдателем, а она в этом аду живёт постоянно.— Проблемную ты девочку себе в жёны взял... Ладно, посмотрю. Всё?— Да. Можешь ехать. Встретимся завтра. И на будущее: при Лизе ничего не говори о её отце, матери, вообще о семье... Это триггер. Я её потом не соберу.Влад уезжает. Я остаюсь в кабинете. Чувствую, как давят переживания прошедшего дня.
Поднимаюсь к Лизе, но спокойствия это не приносит. Когда смотрю на свернувшуюся комочком на кровати девушку, меня изнутри колотит от злости на Артемьева. На часах четыре утра, но сна ни в одном глазу...
Слышу сбившееся дыхание Лизы, она что-то бормочет... А потом произносит моё имя. Инстинктивно откликаюсь:
— Да?Но она спит. Теперь я слышу отчетливо:— Не уходи...Ложусь на кровать позади неё. Она во сне прижимается ко мне. Глажу её по волосам, нежно обнимаю. Замёрзла. Укрываю её одеялом и чувствую, как она постепенно расслабляется. Я и сам проваливаюсь в сон.