Контракт на спасение

Глава 33. Разлом

Лиза

Мы возвращаемся домой. Сегодня прекрасная погода, и решаем пообедать в беседке. За едой говорим обо всём, но Илья поднимает тему, которая становится для меня неожиданностью.

— Лиза, я хочу поговорить серьёзно. Ты знаешь, что я рос один. У меня не было братьев и сестёр, но всегда мечтал о большой семье. Я очень хочу детей, Лиз. Конечно не буду тебя торопить... Но...

Илья настроен решительно. Я вижу, что эти слова даются ему непросто: он, как опытный бизнесмен, просто выкладывает всё как есть. А я молчу.

— Лиза, я не говорю, что мы завтра же начнём реализовывать этот план. Знаю, что следующий курс у тебя финальный и ты хотела закрепиться в профессии. Но мы всё решим. Многое можно делать параллельно...

— Илья, подожди. Ты торопишься, — не знаю, как лучше сформулировать. Стараюсь подобрать правильные слова, но его фразы бьют наотмашь.

— Лиз, ты не хочешь?

Ну вот зачем он так... Я поднимаю лицо выше, чтобы дышать глубже и не заплакать. Но всё равно глаза становятся влажными.

— Лиз, скажи что-нибудь... — его голос звучит так сухо, что я физически ощущаю покалывание в воздухе.

Надо сказать. Мне надо это произнести. И я тихо шепчу, глядя ему в глаза:

— Я не могу, Илья. Не могу иметь детей... Не могу... — и слёзы сами катятся по щекам. — Он явно в шоке. — Не думала, что ты захочешь. Ты же говорил, что с твоим образом жизни семья — это уязвимость. А дети, Илья, — это двойная мишень...

Его голос звучит почти шёпотом:

Илью эти слова бьют. Он действительно не ожидал. Да и кто ожидает, что девушка в двадцать лет, которая ещё три недели назад попрощалась со своей невинностью, окажется неспособной родить...

— Лиз, мы ещё раз всё проверим, хорошо?

Он целует меня в макушку и шепчет:

Эти слова должны меня ободрить, но этого не происходит. Я чувствую вину, которая топит меня и заставляет сказать:

Его обещания звучат как спасательный круг, но я всё равно чувствую, что иду ко дну.

«Я никогда тебя не отпущу» — эти слова должны были подарить покой, но вместо этого они жгут. Мне хочется верить ему. До боли в груди хочется закрыть глаза и просто довериться этому «всё будет». Но внутри меня — выжженная пустыня. Он уже строит стратегии, а я просто хочу, чтобы он не ненавидел меня за мою «поломанность». Я чувствую себя бракованной вазой, которую он зачем-то решил оставить в своей роскошной гостиной.

«Ты — моя семья», — повторяю я про себя. Красиво. Но достаточно ли этого для человека, который всегда мечтал о продолжении своего рода?

Мы молчим, и каждый думает о своём. Илья чмокает меня в макушку — будто ставит точку в заключении, к которому пришёл внутренне. Но расстояние между нами за этот разговор увеличилось. Я не ощущаю его физически. Мы молчим о разном, и это безмолвие оглушает.

Наконец он разрывает и последнее — отстраняется, встаёт и, сославшись на то, что ему ещё нужно поработать, уходит в кабинет. Оставляет меня наедине с собой и моими мыслями…

Я пытаюсь применить технику заземления. Ощущаю твёрдость пола под ногами. Чувствую надёжность и опору от спинки дивана, на котором сижу. Ощущаю тяжесть кружки в руках, и это приносит мимолётное облегчение… Я чувствую. Я дышу. Выдыхаю.