Контракт на спасение

Глава 36. Должна жизнь…

Илья

Сон не идёт. Сегодня я чуть не наворотил такого, что потом было бы не разгрести. Надеюсь, наш разговор с Лизой хоть немного сглажен моими объяснениями и действиями. Если ставить на весы сейчас, то Лиза перевесит всё — даже моих возможных детей. Но это сейчас, что потом одному богу известно, хоть я в него и не верю. Вопрос всё равно нельзя выпускать из виду, просто действовать нужно аккуратнее.

Лиза спит, а я выхожу в кабинет, чтобы закрыть несколько дел, зависших из-за наших «качелей»: от страсти — к удару носом об асфальт, и снова к страсти… Пока мы на пике, нужно успеть закрепить позиции.

Звоню Сабурову. Этот идиот, видимо, опять в клубе — музыка на заднем плане долбит нещадно.

— Э-ге-й! Привет, Каримов! Какими судьбами? — орет он в трубку.

— Можешь спросить у «друзей» — много или нет… Карина рассказала мне о вашем плане. Обломался ты по всем статьям, Сабуров. По всем.

Голос на том конце уже звучит не так нагло. Слышу, что он ушёл подальше от музыки и криков.

Я не дослушиваю — бросаю трубку. Ну вот и поговорили, даже ехать никуда не пришлось.

Карина звонила Борисычу. Согласна на лечение и психологическую поддержку. Определится в их филиал клиники где-то за городом. Пусть начинает работу. С одной стороны, жалко девку. Дура, конечно, но куда хуже мужики, которые ей на пути встретились. Дед — продажная шкура, Сабуров — бесхребетный альфонс и абьюзер. Я тоже был не сахар: не принял её, но создал все условия, чтобы это компенсировать… Пусть лечится. Может, и получится что-то у неё дальше. Молодая, ещё может многое успеть.

Слышу за спиной шаги. Я чувствую её присутствие кожей.

Её голос звучит сонно и мягко:

Я поворачиваюсь к ней. Она такая милая: на ней моя футболка, которая ей безумно идёт. Никакие шёлковые пеньюары не сравнятся с тем, что она принимает меня настолько, что предпочитает быть ближе даже через мою одежду.

— Тебя сердце выдаёт, я его слышу.

Она тихонько хныкает, пряча улыбку:

— Пойдём.

Мы возвращаемся в нашу спальню. И, едва коснувшись кровати, оба засыпаем в объятиях друг друга под мирное, размеренное дыхание.

Утро врывается в нашу жизнь телефонным звонком. Лиза, не глядя, спросонья берёт трубку и сразу отвечает:

Я резко сажусь в кровати и проверяю время на своём телефоне — семь тридцать утра. Кто в такую рань?

Замечаю, как Лиза внезапно бледнеет. На том конце — мужской голос. Я забираю у неё трубку и слышу Артемьева. Её отец буквально шипит в динамик:

Короткие гудки. Лиза хватает ртом воздух, но он не проходит в лёгкие.

— Дыши, девочка, дыши…

Обнимаю её, но она вырывается, пытается встать, путаясь в одеяле. Я ловлю её и укладываю на спину. Мы смотрим друг другу в глаза. Я говорю с ней, умоляю дышать и не сдаваться.

— Лиза, почувствуй спиной — ты лежишь на кровати, она мягкая.

Я дышу вместе с ней. Мы вместе используем технику заземления.

Она пытается, но выходит плохо. Всхлипывает, содрогаясь всем телом. Я растираю её ладони, плечи, провожу руками по лицу, пытаясь вернуть её в реальность.

Мы дышим в унисон. Дышим… Дышим… Дышим…

Плохо.

По её щекам льются неконтролируемые слёзы. Я целую её лицо, шепчу всякие глупости, чтобы отвлечь, и она постепенно выравнивается.

Постепенно возвращается.

Всё хорошо. Она справилась.

Лизе стало лучше. Я знаю, что после такого приступа полезно выпить что-то горячее, поэтому иду на кухню. Чтобы её не беспокоили лишними звуками, её телефон прихватываю с собой, но звонят на мой.

Это из клиники, где на реабилитации лежит Артемьев. Сообщают, что там разгорелся пожар, идёт эвакуация. Очаг возгорания — палата Артемьева, огонь уже перекинулся на часть здания. Пациент в этот момент находился внутри, скорее всего, погиб. Пожарные тушат, но шансов мало…

Мне слабо верится, что такая гнида, как Артемьев, сгорит в огне, который сам же и обещал развести. Чувствую: грядёт большой наёб… Зачем он тогда звонил Лизе и всё это ей выговаривал? Явно не от большой любви и желания попрощаться. Его угрозы… «Должна жизнь»… Мудак. Сам жену в том пожаре сгубил, а теперь… Урод.

Звоню Евгению и приказываю разузнать всё досконально — мои люди уже выехали на место. Сначала узнаю правду, а потом буду искать способ, как сказать об этом Лизе, не травмировав её ещё сильнее.

Звою Анне, кратко объясняю ситуация с приступом Анны. Та говорит, что если справились, то уже отлично. На прием ждет завтра. Ничего критичного нет…

Немного выдыхаю.

Иду к Лизе с чаем. Нужно будет сообщить ей про пожар, но точно не сейчас.

Жду новой херни. Чувствую, что всё закручивается.