Контракт на спасение

Глава 5. Разговор начистоту

Лиза

Проходит минут двадцать, и я уже одета. Из зеркала на меня смотрит какая-то чужая «я»... Легкое голубое платье в пол с открытыми плечами идеально село по фигуре. Волосы подсохли и лежат на плечах ровными волнами. Выгляжу вроде неплохо, но щеки горят, а взгляд какой-то не мой, не родной...

Стук в дверь. Заходит горничная.

Понимаю, что спрашивать девушку о чем-либо бессмысленно: она сотрудник, а значит, лишнего не сболтнет. А вопросов в голове слишком много...

Где я? Почему меня приковали наручниками? Что со мной будет?

Я должна поскорее отсюда выбраться — как можно раньше и с меньшими потерями. Для этого нужно понять, что здесь происходит и какие у Каримова планы на мой счет. Зачем всё это? Нужно сохранять холодный ум и не поддаваться эмоциям. Поужинать спокойно (хотя сомневаюсь, что смогу хоть что-то проглотить) и разведать обстановку.

Горничная останавливается в дверях, и я рефлекторно следую её примеру. Мы спускаемся на первый этаж и заходим в огромный зал, где накрыт стол на две персоны. Во главе уже восседает сам хозяин дома.

— Марина, вы можете идти, — говорит Каримов девушке.

Марина разворачивается и уходит, прикрыв за собой дверь, а я так и остаюсь стоять, не осмеливаясь пройти дальше.

Каримов встает из-за стола и начинает медленно приближаться ко мне. Его взгляд скользит по моему телу: грудь, талия, бедра... Ухмыльнувшись, он пристально всматривается мне в лицо. Подходит всё ближе и ближе. Высокий, статный — его серые глаза просто поедают меня, и я не могу этому сопротивляться.

Опускаю взгляд, но он проводит ладонью по моей щеке. Я рефлекторно вздрагиваю, и миллионы мурашек проносятся по телу. Приподнимает мой подбородок.

Каримов заставляет меня встретиться с ним взглядом. Щеки полыхают, будто опаленные пламенем, в горле пересохло.

Он нежно поглаживает мою щеку, медленно убирает прядь волос за ухо, открывая себе лучший обзор.

Он продолжает касаться моего лица. Теперь его интересуют мои губы. Каримов скользит по ним большим пальцем и кажется, будто он сейчас совсем не здесь. Во мне тоже просыпаются новые, пугающие ощущения. Я словно отделяюсь от собственного тела. Дыхание становится прерывистым. Мне хочется прикрыть глаза, я невольно расслабляюсь от тепла его руки и горячего дыхания, которое так близко...

— Артемьева? — Каримов мгновенно перестает ласкать мою щеку и буквально впивается в меня глазами. — Кто твой отец? — чеканит он каждое слово.

— Евгений Артемьев... Вы его знаете. Я его младшая дочь, Елизавета Артемьева.

— Не может быть!... Так и зачем это всё твоему папашке? Через тебя решил до меня добраться? — тон Каримова становится ледяным.

Меня обдает таким холодом, что я физически ощущаю этот перепад. Он мгновенно становится отстраненным и чужим.

— Нет. Я не общаюсь с отцом уже четыре года. Наша с вами встреча — чистая случайность...

— Вы хорошо говорите, Елизавета, и это правильные вещи. Прекрасно подготовленная и отыгранная роль, но зритель вам не верит.

Я понимаю, что оправдываться бессмысленно. Мне нечего предъявить Каримову, чтобы доказать свою правоту. Да и с чего я вообще должна ему что-то доказывать?!

— Если вы позволите, я бы пошла домой...

Я тут же осекаюсь. В памяти всплывает прошлый вечер, который не просто перевернул мои представления о дружбе и любви, разрушил планы на «долго и счастливо», но и лишил меня крыши над головой. Идти мне некуда. В общежитие еще нужно как-то прорваться, а съем жилья мне сейчас не по карману. Да и времени на поиски нет — сессия на носу, а я даже не знаю, где проведу сегодняшнюю ночь.

— Нет, Лиза. Вы погостите здесь.

Каримов возвращается на свое место и небрежно машет рукой, указывая на стул рядом с ним. Мне ничего не остается, как пройти и сесть. Хорошо, я подыграю. Посмотрим, куда это приведет.

— Вы не могли бы вернуть мои вещи? Сумочку и одежду.

Ну как ему объяснить, что всё совсем не так?!

— Я знаю, кто вы. Нас представили друг другу несколько лет назад на приеме.

Каримов вскидывает брови. Он явно удивлен, но всё равно не смотрит на меня. Методично режет стейк, накладывает салат... Протягивает тарелку мне.

— Попробуйте. Уверен, вы только подобным и питаетесь, иначе откуда такая стройность?

Принимаю тарелку и перекладываю себе совсем немного. Как в такой атмосфере вообще можно что-то проглотить? Отпиваю воды. Наконец он смотрит мне в глаза, и мое лицо тут же заливается краской. Почему его взгляд так на меня влияет? Рефлекторно опускаю голову.

— Если бы я видел вас на приеме, я бы вас вспомнил, — отрезает он. И смотрит на мою реакцию.

— Я узнала, кто вы, только когда вы меня окликнули... Ночью я не разглядела вашего лица.

Вижу, как Каримов начинает закипать. Он бросает приборы на тарелку и пронзает меня ледяным взглядом. Он придвигается ближе, и я физически ощущаю его гнев. Воздух будто электризуется, меня бросает в жар.

— Ох, Лиза... Еще интереснее, — произносит Каримов почти шипя. — А как ты могла переспать с первым встречным? Я хотя бы думал, что ты узнала меня и отдалась именно мне. Но нет. То есть, если бы там стояла другая машина и в ней был какой-то мудак, ты бы отдалась ему? Позволила бы оттрахать тебя? Ты ведь невинная, понимаешь, чем это могло для тебя закончиться? Что ты за беда такая?! Отчаянная!

Каримов отстраняется и прикрывает глаза рукой. Я хочу провалиться сквозь землю. Каких слов он от меня ждет?

— Я была не в себе... Я не ожидала, что всё будет так...

Голова кружится, руки мелко дрожат. Пытаюсь глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть — нужно успокоиться. Но ничего не выходит.

— Лиза, тебе нужно поесть. Ты весь день ничего не ела, свалишься с ног... Ешь! — приказывает Каримов более строго.

Беру приборы и начинаю ковырять салат. Он вкусный, но еда не приносит удовольствия. Повисает тишина, нарушаемая лишь стуком вилок о фарфор. Но это перемирие длится недолго.

— Лиза, почему ты была там? Если это не подстава, то что ты там делала? Скажи мне правду, я хочу понять.

Он говорит очень мягко, пытаясь расположить к себе.

— Я оказалась там случайно. Просто шла. Дома открылась страшная правда, я была разбита и не особо соображала...

Я не могу больше держать это в себе и вываливаю всё Каримову. Надеюсь, он поймет: вся эта нелепая ситуация — не чей-то план, а просто стечение обстоятельств.

— Я понимаю, что со стороны это звучит как бред, но так и было.

Каримов сидит хмурый и смотрит на меня в упор.

Каримов вновь становится холодным. Он резко встает из-за стола и быстрыми шагами направляется к двери. Бросает мне через плечо:

Тут он смотрит на меня, и в его взгляде проскальзывает что-то теплое.

Каримов в два шага подходит ко мне. Поднимает мой подбородок и просто впивается в мои губы. Сначала он напорист, но потом становится нежным. Его язык проникает внутрь, ласкает, и я... отзываюсь. Черт! Ну где мои мозги? Где-то на задворках сознания я кричу себе: «Стой! Остановись! Что ты делаешь?! Хватит!» Но тело не подчиняется разуму.

Каримов резко отстраняется и заговорщицки улыбается:

Каримов замолкает.

Стою как дура одна в этом огромном зале. В ушах звучит гул удаляющихся шагов и стук закрывшейся двери. Ушел. Тихо.

Что мне делать? Это бред какой-то. Всё! Трясу головой, тру виски, пытаясь прийти в себя.

— Лиза, приди в себя уже!!!

Что я вообще тут делаю? Почему позволяю так с собой обращаться? Я оступилась... Ну как можно было, правда, так поступить? Как шлюха отдалась в машине первому встречному... Да что за бред, у меня совсем мозгов нет? Как я могла? Дура! Настоящая дура! И почему я всё еще здесь?

— Нет, надо выбираться!

Выныриваю из зала, прислушиваюсь. Вокруг тихо. Даже немного жутко... Каримова не видно. Надо найти выход. Замечаю дверь. Бегу по коридору. Пытаюсь открыть, но она заперта.

— Окна!

Подбегаю к ближайшему, но на нём решетка, как и на всех остальных.

— Боже! Лиза, успокойся и подумай...

Каримов говорил про библиотеку, может, там есть окно и... Бегу обратно, вижу дверь рядом с залом, где только что была. Дергаю за ручку. Поддается. Огромный кабинет. Полки с книгами до потолка. Останавливаюсь. Для кого это? Кто вообще может это читать? Каримов явно не похож на книголюба и знатока... Выход на террасу! Подбегаю. Дергаю за ручку двери, и она поддается.

— Ох! Ну слава богу...