Контракт на спасение

Глава 52. Новые поверхности

Лиза

Особняк пропах дымом, и пока там ремонт. Из больницы нас выписывают только через пять дней, и мы наконец едем в квартиру Ильи. Она рядом с офисом его строительной компании. За год нашей совместной жизни он ни разу там не оставался. Я в ней никогда не была. Знала только, что это место существует.

Его подготовили к нашему прибытию.

Илья рассказывает, что гостевую комнату переоборудовали под нашу с ним спальню, а вторую гостевую — под детскую. Комнату, что была до этого момента спальней этого «хозяина жизни», превратили в кабинет. Холл, кухня и гостиная соединены плавными переходами, их не трогали. Но мебель сменили.

— Зачем такие пертурбации? Почему мы не могли остановиться в твоей спальне?

Каримов изображает фейспалм и закусывает губу, чтобы не ржать, но глаза смеются.

— Моя ревнивая кошечка… — выдавливает он сквозь смех. — Считай, что её уже пустили на дрова. Здесь всё стерильно, Лиза. Только для нас. Здесь вообще всё новое, даже диван в гостиной…

— Обои точно не надо менять? А то всё «исшоркал», поди?

Смеёмся.

Сажусь на диван. Он огромный, широкий, с тёмно-серой обивкой. Упругий…

— Удобный… Надо попробовать… — подмигиваю я Илье, намеренно заигрывая. А он мгновенно считывает мой настрой.

— Какое у тебя игривое настроение!

Пока Светлана Ивановна купает Сашку, я тоже привожу себя в порядок… вместе с Ильёй. Конечно, изначально цель совместного принятия душа — быстрее справиться с водными процедурами, но всё затягивается…

— Илья… Здесь акустика сумасшедшая. Нас же слышно!

Я отстраняюсь от Ильи и, глядя в его глаза, хочу получить честный ответ.

Он ржёт, но глаза не отводит.

Он обхватывает своими влажными губами мой сосок и начинает его ласкать. С губ слетает стон… Илья улыбается.

И мы и правда отпускаем…

Илья

Не хочется в нашу жизнь больше никого пускать. Вообще никого. Сутки мы и правда не выходим. Светлане Ивановне дали выходные и теперь наслаждаемся тихим счастьем и друг другом. Сашка как будто тоже выдохнул и ведёт себя просто ангельски. Ест, спит, немножко агукает на ручках мамы и папы, пытается что-то на своём говорить и делиться переживаниями от увиденного и прочувствованного.

К разговору об Артемьеве мы не возвращаемся. И вообще эту ситуацию с Лизой я не обсуждаю.

Для всех мы решали «семейное дело», что тянется пятый год. Никто не посмел спросить или пойти против моего решения открыто. Никому не нужно в сложившейся ситуации ставить под вопрос имеющиеся у всех блага и позиции. Никто не полез на рожон. И мы выдохнули. Мир не дрогнул.

Повар заключён под стражу. Его шантажировал Артемьев расправой с семьёй, даже какое-то время удерживал его сына, правда, потом одумался — вернул. Но напугал знатно, поэтому тот пошёл на эту дичь… Я не жалею его. Каждому по заслугам. Правосудие восторжествует.

С меня все подозрения сняты. Признаний повара, показаний Лизы и Евгения оказалось достаточно.

Марьям в порядке. Эдгар сказал сухо, что ей ничего не сделали, только напугали; пока она бежала — пару раз упала, оттуда такой вид… Это не моё дело. Дело их семьи. Лизе тоже не нужно знать об этом от меня. Если сестра поделится, то так тому и быть.

Влад надышался больше всех, пока инструктировал других, как спастись от едкого дыма, и помогал выводить людей из подвала при эвакуации. Но уже идёт на поправку. Я у него был. Он приехал в поместье как раз в тот момент, когда началась заваруха. Его просто ударили по голове, он даже не успел сориентироваться. Пока парень в больнице, забота о его семье на мне. Но они уже тёртые калачи. Супруга с ним больше десяти лет, знает все тонкости и риски нашей работы, поэтому при мне держится. Прилетит, видимо, всё в сторону Влада, уже когда он вернётся домой…

Мне не до чужих проблем и счастья. У меня есть своё. Самое дорогое и ценное…

Лиза заходит ко мне в кабинет пока я отхожу от разговора с Владом.

— Каримов, я всё забываю спросить... — Лиза медленно подходит ко мне и садится в своей атласной чёрной пижамке на мой стол. Наклоняется ближе. И я уже вижу её полную грудь, которая только для меня призывно кричит: «Привет!».

Она лениво прочерчивает пальцем линию по моей груди, чуть раскрывая рубашку и лёгким жестом расстёгивая третью и четвёртую пуговицы.

Я тяжело вздыхаю и прикрываю глаза. Догадываюсь, куда она ведёт. Это игра по слишком острой грани, буквально по лезвию бритвы…

Резко открываю глаза и меняю нас местами: ухватив её за попку, усаживаю в своё кресло, а сам, вдавив руки в подлокотники, нависаю над ней.

— Даже если это капот твоей новой машины? — невинно уточняет она. Моё сознание тут же топят картинки с её образами в такой обстановке. Твою ж… Воспламеняюсь мгновенно.

— Каримов! Сашка же проснётся!