Глава 7. Флешбэки

Илья

Чувствую, что девочка расслабилась. Она будто в полудреме: держится руками за мою шею, припала головой к груди. Глаза прикрыты. Легкая, как пушинка. Её нежная кожа буквально прожигает в моих ладонях дыры... Такая упругая, прохладная.

— Ох, что же ты творишь со мной... Нимфа. Лесная нимфа.

Заношу её в дом. Поднимаюсь по лестнице в спальню, где она уже провела часть дня. Аккуратно кладу её на кровать и укрываю одеялом. Продрогла... Касаюсь ладонью её лба.

— Твою ж мать! Да ты горишь вся!

Надо звонить Борисычу. Достаю телефон, набираю номер.

— Да, выручай. У неё сильный жар и нога повреждена... Нет. Сделаю. Жду. Отбой.

Ну что же ты творишь, девочка? Нужно сбивать температуру. Лизу трясет, она ежится под одеялом, а сама — как печка.

Бегу в свою комнату, хватаю чистую футболку и шорты. Её нужно быстро переодеть. Стараюсь не фокусироваться на её наготе, просто механически раздеваю. Облачаю в свою одежду. Укрываю легким покрывалом. Наливаю воду, заставляю выпить. Пьет, но даже глаз не открывает. Обессиленная, сползает на подушки.

Жду.

В дверь звонят. Борисыч!

После осмотра он качает головой:

— Жар собьем, укол я поставил. Сейчас система капает... Следи, чтобы пила. Пропотеет — надо будет переодеть. Тут всё ясно. Ногу осмотрел — плохо. Раны на ступнях, глубокие порезы. Вывих голеностопного сустава. Обработал, повязку наложил. Надо следить и менять. Бежала, что ли? Ты давай поаккуратнее, Илья. Юная девушка совсем...

— Разберусь...

— Ладно, бывай. Жар спадает. Утром загляну.

— Хорошо. Спасибо.

— Она бредит, не обращай внимания. С пациентами при высокой температуре такое бывает. До завтра! — Борисыч уходит.

Остаюсь с ней наедине. В голове снова всплывают события сегодняшнего дня.

Несколькими часами ранее…

После ее откровения за ужином руки так и чешутся навалять этому Егору Васильеву.

Всё. Не могу ждать! Накидываю пиджак и направляюсь к машине.

— Егор, едем!

Водитель быстро открывает заднюю дверь, сам садится за руль, и за доли секунды внедорожник срывается с места.

В машине меня накрывают флешбэки.

4 года назад

— Артемьев, ну что ж ты за подонок такой? — говорю я, не скрывая презрения, подойдя к панорамному окну кабинета и оглядывая гостей.

— Илья, ты и так меня без штанов оставил... Товар верни.

— Я тебе говорил не тащить это дерьмо на мою территорию? Говорил, что раздавлю, если ослушаешься? Расхлёбывай!

— Каримов, не наглей! Ты вообще всё забрал!

— Не всё! У тебя семья есть. Дети. Жена...

— Что ж ты за гнида такая?

— Ты нахуя в мою область это дерьмо привёз и толкаешь? Людей травишь?

— Каримов, только товар отдай, я всё решу. Найду покупателя не здесь.

— А мне это зачем? Сам говоришь — нечего дать взамен...

— Дочь возьми.

— Ты, падла, совсем охуел?! Сам гнида, ещё и дочерей предлагаешь...

— Мне товар нужен, деньги нужны, мне жить на что-то надо! Ты же всё забрал...

— То есть ты реально готов дочь отдать за товар? Ты совсем поехал?

— Дочерей у меня две. Одну можешь взять на выбор... Я не обеднею, — усмехается Артемьев. Он подходит к окну ближе ко мне. — Вон, блондинка в синем платье — моя старшая, Марьям. Ей двадцать, хоть сейчас забирай. И так засиделась, пора и пользу принести... А вон в белом — младшая.

Артемьев ткнул пальцем в стекло, указав на еще одну девушку:

— Не смотри, что на вид мелкая, уже можно отпускать во взрослую жизнь...

Каримов посмотрел на Артемьева и медленно покачал головой.

— Ну-ну... Яблоко от яблоньки. Нахуя они мне? Такие же, как ты, с гнильцой, поди?

— Обе девственницы, бери любую. Из дома ни ногой, мать за ними строго смотрела.

— Вот ты тварь! Младшую не жалко?

Илья перевёл взгляд на девушку внизу. Тёмно-русые волосы, средний рост, прекрасная, уже оформившаяся фигура. Белое платье облегает её. Она смеётся, и на моем лице непроизвольно на доли секунды мелькает ответная улыбка.

— Они мои, что хочу, то и сделаю. Слова поперёк не скажут. Ну, по рукам? — Артемьев жадно вглядывался в моё лицо.

— Раз она тебе не нужна, то младшую я заберу... Но товар ты не получишь. Могу заплатить. Во сколько её оцениваешь?

— Пятьсот.

— Ишь какой шустрый. Готовился, что ли, заранее считал? Пятьсот чего?

— Миллионов.

— Наших?

— Как же! Кто сейчас «деревянными» берёт? Евро.

— Она же не отработает, не жалко дочку-то?

— Мне всё равно. Хочешь — бери за пятьсот, или возвращай товар.

— Беру, — и поморщусь будто от зубной боли. — Но заберу, когда повзрослеет. А пока — береги её.

— Мать сбережёт, — отмахнулся Артемьев, явно испытывая облегчение. — Деньги как и когда?

Сейчас

Я уже вернулся после встречи с этим мудачьем Васильевым. Девочка не врет… Не врет…

Уже далеко за полночь. В кабинете включена только одна лампа. Сижу в кресле, листаю книгу.

— Бессмыслица! — захлопываю её и отбрасываю на столик.

В голове каша.

Как она там? Поднимаюсь и, пройдясь по кабинету, решаю подняться к ней.

Загрузка...