Контракт на спасение

Глава 43. Через терни…

Лиза

Илье завтра улетать. А я не хочу. До дрожи не хочу.

Не могу позволить себе вести себя как истеричка, но и отпустить его — выше моих сил. Держусь на последних волевых: подбадриваю его, убеждаю, что мы справимся. Егор и Ольга — мой новый телохранитель — постоянно рядом. Из дома я никуда выезжать не собираюсь. Охраны здесь теперь столько, что мы как в воинской части: за каждым кустом по человеку. Всё будет в порядке. Рожать без Каримова я точно не планирую, но… сердце всё равно не на месте.

Уезжает Илья рано утром. Специально меня не будит, бережет мой сон. Я просыпаюсь в полной, какой-то ватной тишине. За окном пасмурно, небо затянуто серым глянцем. Вылезать из постели нет ни желания, ни смысла. Прошу принести мне завтрак в комнату. Включаю на ноутбуке какой-то фильм — смотрю и не смотрю одновременно, периодически проваливаясь в тяжелый, тревожный сон.

Только в обед всё же заставляю себя встать и ответить на сообщение от Ильи. Пишет, что долетел, у него всё хорошо. Уже вернулся с первой встречи. Сейчас обсуждение, и, если всё пойдет гладко, подписание первой части контракта. А завтра — вторая часть и вечером вылет домой.

Пока всё идет штатно. Но эта тишина в доме кажется мне затишьем перед бурей.

Малыш ведет себя странно — пинается так, будто пытается выбраться раньше срока. Ему мое тревожное состояние тоже передается? Проветриваю комнату, сижу на террасе, жадно глотая прохладный воздух, но нет. Внутри настоящий бунт. Решаю немного почитать в гостиной и, сама не заметив как, проваливаюсь в тяжелый сон.

Открываю глаза — в доме уже темно. Только ночник заботливо зажжён кем-то из персонала. Низ живота тянет тупой, изматывающей болью, и… твою мать, я вся мокрая. Паника накрывает мгновенно. Зову Ольгу.

Начинается суматоха. Звонят моему врачу, а ещё Евгению Борисовичу, кто-то бегает, что-то собирает. Я соображаю туго. Слишком страшно. Слишком больно.

Воды отошли. Схватки… Ольга рядом, она спокойна как скала, засекает время, считает интервалы.

Выходим к машинам. Целый кортеж, охрана на взводе. Пытаюсь набрать Илью — недоступен. Снова и снова. Он на встрече, телефон отключен, звонок не проходит…

Ольга перехватывает мою руку, сжимает ладонь. Она едет со мной в машине. Медподготовка у нее отличная, если прижмёт — и роды примет прямо здесь, но мы на всех парах летим в клинику.

Боли адские. Никакое «правильное дыхание», чёрт бы его побрал, не помогает. Хочется выть. Как природа могла так поиздеваться над женщиной? Жалко и себя, и малыша. Ему-то сейчас каково? Дышу, заставляю себя делать вдохи ради него, уговариваю потерпеть до больницы.

Схватки усиливаются, промежутки сокращаются. Ольга переговаривается с кем-то из госпиталя, чеканит цифры. Я уже почти не слышу слов. Только пульсацию боли.

— Каждые пять минут! — доносится до меня голос Ольги.

Так плохо, так больно… Ощущение, что все кости выдернули и вставили обратно, но не в те места. Кажется, даже волосам больно. Я не кричу — только скулю, задыхаясь. Ольга подносит мне телефон к уху. До Ильи наконец-то дозвонились.

— Лиза, девочка моя! Ты умница! Держись, пожалуйста. Я с тобой, мысленно только с тобой. Люблю тебя… Лиза, люблю тебя, малышка!

— Каримов, ты говнюк! Ты знаешь об этом? — выдавливаю я сквозь рыдания. Новая схватка такая болезненная, что хочется разбить этим телефоном чью-нибудь голову… Дышу. Чуть легче.

Он не сдаётся, его голос в трубке — моя единственная опора:

Заходит врач. Всех, кроме медперсонала, выгоняют из палаты, но Ольга остаётся со мной.

Следую инструкциям, выкладываюсь до предела, но не выходит. Ещё раз. Делают разрез — я уже ничего не чувствую, кроме всепоглощающей боли. Я — одна сплошная болевая точка. И вот, на третьей потуге, всё…

Через мгновение — крик. Резкий, живой. Вижу нашего малыша.

Каримов всё ещё на линии. Слышу его голос сквозь свои всхлипы. Пока ребёнка обрабатывают, Ольга подносит мне телефон: теперь видеосвязь. Взлохмаченный, с красными глазами, но такой счастливый… Я не могу вымолвить ни слова. Мне просто больше не больно, и от этого уже хорошо.

— Лиза, ты умница, девочка! Я тебя обожаю! Ты самая лучшая. Ты справилась!

Мне приносят свёрток. Мальчик. 3230 грамм, 57 сантиметров.

Ольга направляет камеру на нас с сыном. Илья на экране закрывает рот ладонями, и я вижу, как эта «скала» плачет. Он быстро смахивает слёзы, но я-то знаю… я всё вижу.

— Спасибо тебе, малышка. Спасибо за сына. Я вас обожаю, мои хорошие… Отдыхайте, — шепчет он и отключается.

Ночью мне ни до кого. В палату, в которую нас перевели, — я, малыш и Ольга.

После первого и уже второго кормления я чувствую, что силы меня совсем покинули. Наконец-то немного выдыхаю. Мандраж в теле всё ещё не прошёл, нужно поспать. Ольге я доверяю, поэтому проваливаюсь в беспокойный сон. Без сновидений, но, главное, без адской боли.

Я знаю: пусть Ильи и нет рядом, он позаботился о нашей безопасности. За дверями — трое охранников. На этажах рассредоточены люди. На входе в больницу — тоже. Евгений Борисович и мой врач сегодня на посту, у них дежурства. Всё под контролем. Весь этот медицинский центр сейчас превратился в неприступную крепость ради нас двоих.

Через пару часов меня будит Ольга и просит поесть. Мне не хочется, но нужно и пить, и есть. Пью много чая с молоком — в жизни ничего подобного не пробовала, но здесь почему-то кажется даже вкусным.

Кормлю малыша. И только сейчас я вижу его по-настоящему ясно. Очень похож на Илью. Такие же тёмные, глубокие глазки.

День проходит в бесконечных циклах: сон — еда — кормление. Мне повезло, что большую часть забот взяла на себя Ольга. Если честно, на угрызения совести сил просто не осталось. Но к вечеру следующего за родами для мне становится чуть легче, и я уже сама пытаюсь пеленать, подмывать и правильно прикладывать к груди. Выходит.

Снова засыпаю и открываю глаза, когда за окном уже совсем темно. В палате горит только ночник, Ольги на месте нет. Малыш сопит в кроватке рядом. В коридоре слышны приглушённые голоса. Сердце делает кульбит: я узнаю его…