Контракт на спасение

Глава 31. Продолжение банкета

Илья

Наше сближение сегодня — это не спонтанный проект.

С Лизой, с моей «раненой» Лизой, нельзя иначе. Сломать можно…

Я заранее проконсультировался и с Анной, и с Зябовым, и они не увидели проблем в нашей возможной близости. Посоветовали лишь избегать ассоциаций, которые могут оживить в ней переживания прошлого болезненного опыта. Это триггеры, и я о них знаю: образ отца и его властный тон — табу. Осколки стекла и огонь — под полным запретом…

Я постарался всё учесть, и у нас получилось. И это не просто секс — это поистине доверие и полное принятие друг друга…

После коктейля Сабурова и первого прикосновения к Лизе я мог убеждать себя, что это наваждение, отчасти влияние афродизиака, и я смогу подождать, потерпеть, поставить желания на паузу… Но, распробовав её сегодня, уже не оторвусь. Не остановлюсь. Хочу её всю, в каждом движении, в каждом вздохе…

Она настолько эмоционально обнажена, открыта, совершенно никакого флёра наигранности, выверенных и жеманных поз, показных проявлений страсти, никаких отголосков предыдущего опыта и влияния других мужчин — это действует на меня одуряюще. Где бы я ни прошёл ладонью, ни смял подушечками пальцев, ни коснулся губами — я везде первый. Я всюду первый и единственный, вызвавший этот отклик: волну мурашек, жар, рефлекторное движение мне навстречу, вздох, сбившееся дыхание, стон, трепет ресниц, румянец, желание и исступление... Это обязывает быть честным, ответственным за любое своё действие и движение, но также и топит в особом кайфе, и я растворился в нём... Утонул в ней. Совсем.

Мне важно, что она не просто доверилась и приняла — она активно включилась в любовную игру. Её тоже захватило, ослабило контроль, сбило предыдущие неправильные ориентиры… Стоны, инициатива, эта просьба «ещё»… Это зажгло «зелёный свет», дало право вести её дальше по пути познания собственного тела и своих желаний. И моих. — Конечно, и моих! Я хочу её как одержимый!

Боюсь ли я сорваться? Да. Моя страсть сейчас — мощный поток, но я вынужден балансировать на грани, понимая: её хрупкая натура только-только обретает фундамент.

Сегодня мы начали строить общий мир, где нет места боли прошлого, где есть только «сейчас» и эта одуряющая близость. Как прерваться? Как остановиться? Да и нужно ли, когда каждый её стон подтверждает: мы на верном пути. Я хочу впитывать её запах, её дыхание бесконечно. Мы перешли точку невозврата, и теперь я принадлежу ей так же безраздельно, как она — мне. Навсегда. Без остатка.

Из моих мыслей меня вырывает телефонный звонок. Напоминают о Лизиной записи завтра к Анне. Видимо, моя девочка не могла взять трубку, и набрали меня как супруга.

Муж. Как же круто это звучит! Хотя никогда не думал, что буду так от этого кайфовать. Предвкушение было когда-то — когда увидел юную Лизу на том приёме, когда дал согласие забрать её. Но после вести о её гибели о браке и семье вообще не думал. С моей позицией очень непросто быть не одному. Это огромная ответственность и постоянный страх, что всё пойдёт по пизде и под прицел попадут самые дорогие…

Сегодня не хочу думать об этом. Пока наша безопасность, а главное — Лизы, под полным контролем, и переживать нечего.

Иду искать свою малышку — что-то она подозрительно притаилась… В холле слышу возню на кухне. Захожу и замираю: Лиза увлечена готовкой, но самое аппетитное здесь вовсе не еда. Её попка качается в такт музыке, которая гремит в наушниках. Она меня совсем не замечает… На ней крошечные шортики, в которые так и хочется занырнуть ладонями, чтобы обнять и почувствовать её. Короткий топ открывает вид на изгиб спины и животик. Вижу, что под этой тонкой тканью она абсолютно нагая. Горошинки сосков дерзко выпирают при каждом движении… Вау! Хочется сжать её в объятиях, усадить на стол и распробовать вместо этого божественного обеда. Пожираю её глазами, и это предвкушение сводит с ума. Сил просто смотреть больше нет — подхожу ближе…

Обнимаю за талию, и она вздрагивает от неожиданности, и снимает наушники, смеясь.

Она смеется, но через пару моих прикосновений она откликается стоном…

Лиза

Не могу противостоять своим желаниям. Я хочу его рук, губ, восхищённых глаз, я чувствую неистовую потребность прикасаться к нему, вдыхать его немного терпкий, с древесными нотами аромат... это так пьяняще и действует на меня как мой персональный афродизиак.

— Ааа…

Ритмично. Страстно. Его движения во мне заставляют отбросить всё, забыться, очертания кухни меркнут, я вижу, чувствую только его... Мы одни в этой вселенной.

Он резко выходит, и я чувствую такое опустошение, что непроизвольно, недовольно стону. Но он укладывает меня на живот на стол и, раздвинув мои ноги шире, вновь входит в меня...

Он размазывает его по мне, и его голос звучит хрипло и безумно сексуально...

Мы ещё какое-то время стоим так, тяжело дыша и притираясь друг к другу, не в силах разорвать этот контакт. Илья утыкается лбом в моё плечо, его руки всё ещё собственнически покоятся на моих бёдрах. Тишина кухни теперь кажется оглушительной, нарушаемой только мерным тиканьем часов и... едва уловимым запахом специй.

— Лиз... — он отстраняется на миллиметр, заглядывая в глаза. В его взгляде всё ещё плещется тёмный омут, но в уголках губ уже проскальзывает его фирменная усмешка. — Кажется, наш ужин проявил завидную выдержку.

Я перевожу взгляд на плиту и невольно смеюсь, приходя в себя. Тело ощущается непривычно тяжёлым, ватным, но это такая приятная усталость. Паста, конечно, остыла, но сейчас она кажется самым желанным лакомством на свете.

— Думаю, она простит нам это отступление, — шепчу я, поправляя его растрёпанные волосы.

— Да, полную капитуляцию!

— Шеф-повар может отдыхать, за ним поухаживает его бравый сушеф…