Кровь Серебряного Народа. Том 3

Глава 10

Войско вышло из Эха Гор на рассвете. За спиной остался холодный гранит и лязг гномьих кузниц. Рунгвар Заика проводил нас до перевала, пообещав, что через десять дней полевые кухни и хлебопечки будут ждать нас. Мой оптимизм относительно сроков возврата войска из похода в Серебролесье гном не разделял, но за данное им слово ручался. Всё сделают в срок.

Впереди лежал долгий сложный подъём вдоль края ущелья, а потом не менее тяжёлый спуск, переходящий в густые предгорья Серебролесья. Тракта тут как такового не было, это скорее была просто расширенная когда-то козья тропа. Именно здесь вступил в свой последний бой мой отец. И эти воспоминания вновь нахлынули на меня, когда я смотрел на эту узкую каменную ленту дороги, на которой с трудом могли разъехаться две повозки. Древолюду, шагавшему во главе колонны, приходилось передвигаться боком, приставным шагом. Иначе он просто мог сорваться в пропасть. Пришлось даже привязать его верёвками к оркам. Лучше потерять пяток клыкастых дружков Мархуна, чем нашего лесного великана. Вся военная кампания против Серебролесья без него мигом теряет смысл.

Воздух здесь разительно отличался от лесного. Не знаю, какая высота тут была над уровнем местного океана, но с каждым шагом выше по перевалу дышать становилось немного труднее. Хотя, возможно, просто сказывалась усталость от пешего перехода. Шаги древолюда выбивали каменную крошку из старой тропы, а его окаменевшая кора в свете тусклого Стяга отливала мертвенной бледностью. Степняки, всё ещё побаивавшиеся моего великана, старались держаться от него на расстоянии.

У меня уже не раз возникала мысль о том, что, возможно, я могу переоценивать его мощь. Смогу ли с его помощью быстро разбить Нориана? За многие столетия использования этих гигантских магических големов у эльфов наверняка должны были выработаться какие-то способы противостояния их силе.

Когда я говорил про это с Ромуэлем в Митрииме при расставании, он мне сказал:

— Древолюды раньше никогда не использовались эльфами против эльфов. Они могли в одиночку разметать хирд гномов, закованных в броню и усиленных боевыми рунами. Мой отец даже подобное однажды видел — оставил воспоминания. Они могли вскрывать ворота гномьих горных крепостей и входов в их подземные убежища. Но против эльфов их никогда не выставляли. Это считалось святотатством.

— Ну теперь все запреты уже нарушены, — пожал плечами я. — Может, у тебя в записях отца есть какие-то упоминания способов борьбы против древолюдов, что использовали гномы?

Алхимик помотал головой.

— Ни слова. Огонь их не берёт, разрушить очень трудно. Разве что какие-то ловушки в земле… Но не надо забывать и о том, что заряд кристалла не вечен. Главное, чтобы он не иссяк в самый неподходящий момент. В любом случае, я желаю тебе победы! Ты же помнишь про пророчество⁈

Я тоже уже слышал про Первую Жрицу Серебролесья, которая якобы напророчила гибель династии короля от руки «покорителя гномов». И раньше к этой истории я относился достаточно скептически, но после многократного проявления воли Оракула Митриима скепсиса у меня поубавилось. Эти мистические сущности и их жрецы явно могут прозревать будущее. Плюс появилась ещё одна надежда, что эта чёртова ведьма права и я, Мирэйн — именно тот самый. М — значит мотивация!

Несмотря на плохую дорогу, мы передвигались по перевалу достаточно быстро, чтобы успеть оказаться на другой стороне хребта уже до заката. Разведка, которую Талион послал далеко вперёд, к середине дня доложила об обнаружении у выхода с перевала большого отряда серебролесцев, который занимался какими-то земляными работами. Я не питал иллюзий относительно полного неведения Нориана относительно наших намерений. Выставить сразу всё своё войско к перевалу король явно не успевал, но попытки нас остановить наверняка последуют сразу же, едва мы вступим в Великий Лес. Поэтому тактика засад и ловушек на нашем пути была вполне предсказуема.

Большой завал из камней, который появился впереди нашей колонны, разведчики передового дозора из «синих плащей» обнаружили за час до того, как моё войско подошло к нему.

Дорога в результате обвала тут ещё больше сузилась, зажатая между отвесной скалой и крутым обрывом. Древолюд шёл впереди, дробя своими ногами в пыль мелкие камни на дороге. Повинуясь моей команде, он приблизился к груде булыжников, прегородивших дорогу, и начал руками сдвигать их в пропасть.

Уже через десять минут таких упражнений дорога была полностью расчищена, и войско двинулось дальше. Нападать на нас в момент вынужденной остановки никто не стал. Хотя я привёл войско звуком рога в боевую готовность. Но серебролесцам просто неоткуда было это сделать. Скорее всего, это была просто попытка нас задержать, пока впереди основные силы готовили нам засаду.

Уже почти на выходе с перевала, когда стали видны громадные кроны деревьев Великого Леса, гулкий удар сотряс землю, отозвавшись в моих костях. Мой впереди идущий исполин накренился, его плечо задело скалу, высекая искры. Его правая нога ушла глубоко под землю и там застряла, заставив древолюда застыть в согнутом состоянии. Это была огромная волчья яма, вырытая в скалистом грунте каким-то невероятным способом. Раньше я думал, что с камнем так умеют работать только гномы. Но, выходит, я ошибался. Или на службе у Нориана есть и подгорные мастера? Странно, что разведчики не доложили о таком препятствии. Хотя, возможно, оно было устроено так, что лёгкий эльф просто не мог продавить покрытие. Ловушка была именно на древолюда.

— Стоять! — мой рог опять издал сигнал к боевой готовности.

Передовая сотня «синих плащей» вышла вперёд, прикрываясь гномьими щитами с рунами усиления. Ими Рунгвар щедро снабдил наше войско.

Из зарослей кустарника тут же вылетела туча стрел. Серебролесцы не собирались ждать, когда всё войско выйдет на открытое пространство. Они метили в передовых погонщиков мулов и в моих «синих плащах», надеясь посеять панику. Их стрелы застучали по камням и щитам, впрочем, не причиняя никому особого вреда. Руны на щитах ещё источали остатки магии, и даже бронебойные эльфийские наконечники не могли пробить их насквозь.

— Джумаха, мне нужно время, чтобы вытащить древолюда! Стреляйте по правому склону! — скомандовал я, пригибаясь за выступом скалы.

Орки и степняки рассредоточились мгновенно. Лучники из степняков начали отвечать серебролесцам, густо накрывая склон стрелами. Мархун с орками закрыл щитами меня, давая возможность приблизиться к древолюду и осмотреть ловушку.

Его правая нога полностью ушла под землю и, видимо, застряла там. Окаменевшая древесина не пострадала, но огромный вес гиганта превратил яму в капкан. Я мысленно заставил его упереться обеими руками в склон, чтобы затем, медленно раскачиваясь туда-сюда, вытащить ногу. Но склон начал осыпаться, не давая ему нормальную точку опоры. Я выругался на орчьем. Живя рядом с клыкастой братией, быстро нахватался их мата. Услышал, как рядом заржал Мархун.

Пыль и камни летели во все стороны. Медленно, с трудом, древолюд всё-таки вытащил ногу. И вот великан снова стоит на твёрдой почве, и его кристалл в груди пульсирует голубым светом. Развернув его в сторону засевших за кустами и камнями на опушке леса в засаде серебролесцев, я мысленно коротко скомандовал: «Уничтожить».

В этот момент из-за камней вылетело несколько глиняных горшков. При ударе о древолюда они разлетались, обливая его «чёрной смолой» — вязкой жидкостью, которую, как я слышал, эльфы добывали в северных болотах. Секунда — и в исполина прилетела огненная стрела. Он мигом превратился в движущийся факел. Огонь был яростным, он лизал окаменевшую кору, пытаясь найти в ней хоть малейшую трещину.

Я снова выругался, дал команду отступать. Мы попятились назад, по щитам продолжали лупить стрелы. В каждом щите уже засело с десяток.

Чёрный дым заволок тропу, мешая дышать.

К счастью, древолюд уже принял мою команду, рванул вперёд, проламывая собой кустарник. Именно там сидели лучники Нориана.

Я слегка обалдел от такого, поскольку даже не представлял, что эта махина может так резво бегать.

Никакого ближнего боя не было. Древолюд просто пробежался по склону горы, втаптывая всех, кто там был, в землю. Безжалостно и быстро уничтожая всех на своём пути. Укрытия никого не спасли. За ним оставались только пыль и кровавые пятна на камнях. При этом огонь ему совсем не повредил — постепенно чёрное горящее пятно сползло вниз, в ноги, и спустя минут пять вообще погасло.

И ещё через четверть часа всё было кончено. В нас больше никто не стрелял. Некому было стрелять.

Мои воины ошарашенно смотрели на закопчённого гиганта на склоне, который, выполнив поставленную задачу, ждал моей следующей команды. И что теперь? Отмывать его?

— Проверить лес! Собрать трофеи. Кто возьмёт языка — тому два золотых дракона!

Степняки и «синие плащи» бросились к склону, я же подошёл к древолюду. Потрогал кристалл. Его огонь не повредил, заряд тоже почти не снизился — хватит ещё надолго.

Пока я изучал древолюда, вернулся Джумаха.

— Повелитель! Больше сотни трупов эльфов… Я такого месива никогда не видел! Живых никого. Кто уцелел — сбежали. Организовать погоню?

— Не надо. Ещё в засаду заведут…

В том, что будут новые ловушки, я не сомневался.

После перевала в лесу началась вполне приличная дорога. Грунтовка. Шли мы по ней очень осторожно. С передовыми и боковыми дозорами, медленно. Щиты держали в руках, авангард копьями щупал дорогу там-сям на предмет новых ловчих ям.

К вечеру мы достигли «ворот» Великого Леса. Две массивные скалы сходились здесь почти вплотную, образуя узкое горло. И здесь гвардейцы Нориана подготовили свой главный сюрприз. Весь проход был завален стволами дубов. Они были переплетены, скреплены цепями и укреплены тяжёлыми валунами. Это была не просто баррикада, а полноценная стена, на разбор которой вручную ушли бы недели, даже если бы нас не обстреливали.

Я подошёл ближе к этому завалу. Ветер дул нам в спину, уходя на север, прямо в сторону лесного массива. С той стороны завала слышались оскорбительные выкрики серебролесцев.

— Справа и слева густая чаща, — парни Мархуна уже сбегали по разным сторонам «Ворот», теперь он докладывал мне грустные новости. — Мы там неделю просеки будем делать.

— Атаковать древолюдом в лоб? — вслух сам себя спросил я. — Или всё-таки попробовать обойти?

Я отдал команду: лесной великан начал послушно пробивать просеку справа от «Ворот». Валил стволы, корчевал корни. Очень медленно. И правда, мы тут на неделю застрянем. И сядем на голодный паёк — еды было впритык.

Послал древолюда вперёд. Он попробовал пробить эту баррикаду, но завал был слишком велик даже для его силы. Он раскачивал вековые деревья, пытаясь их вытащить из завала, но их было слишком много, и они были слишком массивные.

— Мархун! — я подозвал к себе орка. — Ты там вроде несколько горшков с этой «чёрной смолой» нашёл на месте прошлой засады?

— Три штуки есть, — ухмыльнулся орк, посмотрев на баррикаду перед нами. — Маловато, конечно, но думаю, тут только начать, а там само пойдёт.

Я облизал палец, поднял его вверх. Ветер и правда был нам в спину. Дул со стороны перевала. И, похоже, усиливался.

— Ветер понесёт пламя на Великий Лес, — произнёс подошедший Талион. Его голос дрожал. — Огонь уничтожит рощи предков. Великий Лес священен. Единый не простит нам этого.

Я обернулся и посмотрел на своих воинов. На лицах степняков было безразличие — для них это были просто пустые слова. Но «синие плащи» смотрели на меня с суеверным ужасом. Для них лес был храмом. А то, что я собирался сделать, — святотатство.

— Слушайте меня, — заговорил я так, чтобы слышал каждый. — Еды и воды у нас на семь дней. Через пять дней мы уменьшим выдачу ежедневных порций, через шесть суток начнём резать и есть мулов. Если мы застрянем здесь, разбирая эти брёвна, Нориан успеет подогнать сюда новые войска и расстреляет нас на этой узкой дороге, как мишени в тире.

— Но это же Великий Лес… — начал Талион, бледнея.

Я резко шагнул к нему, сокращая дистанцию до предела.

— Я избран Единым! — мой голос хлестнул по рядам «синих плащей», заставляя их втянуть головы в плечи. — Я выше ваших старых законов. Если святотатство — это цена, которую нужно заплатить за голову Нориана, я заплачу её. Все средства хороши, когда на кону Серебряный Вихрь. Либо мы пройдём через эту баррикаду, либо подохнем здесь, молясь на эти вековые дубы. Выбирайте.

Воины молчали. Я видел, что меня они боятся сильнее.

Я кивнул Мархуну, и тот с улыбкой размахнулся, посылая в баррикаду горшки с горючей смолой. Я лично поджёг стрелу, запустил её навесом в то место, где разбилась ёмкость. Ожидал, как обычно, сильной головной боли, но не испытал даже никакого головокружения. Видимо, организм всё же идёт на поправку.

Огонь вспыхнул почти мгновенно. Он взвился на несколько метров, жадно пожирая стволы. Ветер, как я и рассчитывал, подхватил пламя и погнал его вглубь леса. Гул пожара напоминал рёв зверя. Воздух вокруг стал нестерпимо горячим, искры летели вверх, разносясь ветром.

Серебролесцы, сидевшие за завалом, явно не ожидали такого шага. Они, похоже, были уверены, что я не посмею поднять руку на святыню. Их крики мы слышали даже сквозь треск пламени и завывание ветра.

Жар был так силён, что я приказал армии и древолюду отступить обратно к перевалу. Не хватало ещё сгореть в лесу, если ветер переменится.

Спустя сутки пожар ушёл вперёд, оставив справа и слева от дороги чёрные стволы сгоревших деревьев. Пепел летал в воздухе, я дал команду замотать лица мокрой тканью. На это пошла часть накидок-хоро. Ну ничего, нашьём ещё, когда вернёмся в Степь.

Мы шли не останавливаясь, за нами оставалась выжженная пустошь с многочисленными обугленными трупами. Я приказал ускориться, чтобы не ночевать на этом траурном пепелище.

Лес спасло то, что ветер стих. То там, то здесь начали появляться прогалины с ручьями и большие поляны. На одном из заливных лугов с топкими берегами пожар окончательно остановился. Тут прямо была видна граница. Вот чёрные деревья, а вот уже зелёная поросль с поющими птицами.

Я обернулся, разглядывая «синих плащей». Да… тяжело им дался этот поход по пепелищу. Лица траурные, молчат. Для них каждый хруст сгоревшей ветки под ногами был ударом по их верованиям, но страх передо мной держал их в строю.

— После такого под знамёна Нориана может встать много вольных эльфов, — мрачно заметил Талион. — Из того же Звёздного Чертога.

— Я смотрел карту. Не успеют. Нориан сам выбрал такое сражение. Вышел бы вперёд нам навстречу — лес был бы цел. Если он решил, что деревья — это его стены, то пусть теперь не удивляется, когда они сгорели, — я сплюнул густую, серую слюну. — Рассказывай лучше, что там впереди.

Талион кивнул на просвет между деревьями. Там, где лес начинал редеть, на высоком скалистом уступе проступали очертания небольшого замка. Он не был похож на изящные дворцы столицы. Это была функциональная, тяжёлая постройка из серого камня, вросшая в невысокую скалу. Ни рва, ничего. Только стены, пара надвратных башен с флагами.

— Это замок Кат-Морн, — сказал Талион. — Ключ к южной дороге. Здесь правит лорд Илландир, один из самых верных псов Нориана. Старая кровь, тяжёлый нрав. У него под началом было три сотни егерей и столько же городской стражи из окрестных деревень. Сколько там сейчас воинов, не знаю. Туда же ещё и эти отошли, которые уцелели после пожара у перевала.

— И много таких замков?

— Серебролесье — это королевство, состоящее из пяти крупных доменов. На севере — Башни Пепла лорда Валериона, на западе — земли Защитника леди Глории. На востоке, до владений Звёздного Чертога, лежат земли лорда Самуэля. На юге, там, где мы сейчас, Великий Лес. А в центре Серебролесье, коронные владения Нориана Златокудрого. Столица королевства. Между ними разбросаны полдюжины замков лордов-вассалов и сотни деревень, каждая из которых платит дань своему местному лорду. Кат-Морн — первый такой замок на нашем пути к столице. Будет ещё два.

Я посмотрел на замок. Стены были высокие — больше пяти человеческих ростов, а на парапетах уже виднелось движение. Блеск металла подсказывал, что нас ждут.

— Илландир не из тех, кто сдаётся, — продолжал Талион. — Он считает себя хранителем южного рубежа. Под его защитой находятся семь лесных поселений в долине за замком. Для местных эльфов он — закон.

«Оставлять за спиной таких врагов нельзя», — подумал я. Значит, будем штурмовать.

— У Илландира на стене были две баллисты, — Талион прищурился, вглядываясь в надвратную башню. — Когда я был последний раз у него в замке лет пять назад с торговым караваном, он ими сильно хвастался. Мол, они бьют болтами толщиной в мою руку и пробивают трёх воинов в ряд, защищённых рунными щитами.

Я взглянул на древолюда. Он замер на опушке, ожидая моего приказа.

— Еды на пять дней, Талион. А в замке есть запасы провизии. Не могут не быть. У нас нет времени на правильную осаду с подкопами и лестницами. Мы пойдём в лоб. Если Илландир такой верный вассал Нориана, пусть посмотрит, как его замок превращается в щепки. Но сперва мы дадим ему выбор.

Мы вышли на открытое пространство перед замком. Я чувствовал, как сотни глаз следят за каждым нашим движением из-за бойниц.

Я дунул в рог, приказывая войску ставить лагерь. А сам махнул рукой оркам и пошёл вперёд, к воротам замка. Слева от меня шёл Талион, неся в руке копьё с белой тряпкой, привязанной у острия. А справа Мархун нёс знамя Серебряного Вихря. За нами шагал древолюд.

— Илландир! — крикнул я, вкладывая всю силу в голос, чтобы он долетел до стен. — Открой ворота, и я оставлю тебя и твоих эльфов в живых! Мне нужен только беспрепятственный проход до столицы и провиант!

Ответом мне была тишина, прерываемая лишь хлопаньем знамён на ветру. А потом надвратная башня словно выдохнула. Послышался резкий щёлчок сорвавшейся тетивы баллисты, и тяжёлый стальной болт длиной в два человеческих роста пролетел прямо над нами.

Снаряд ударил точно в центр груди древолюда.

Меткие, суки.

Раздался оглушительный звон, похожий на удар кувалды по гигантскому колоколу. Удар оказался сильным: пыль и пепел сдуло с тела исполина. Древолюд лишь слегка качнулся назад, его левая нога глубоко ушла в грунт, гася инерцию.

Тяжёлый болт, смятый и искривлённый, со звоном отскочил от его груди и рухнул вниз. Я пригляделся. Ни трещины, ни скола на теле древолюда. Отлично, просто замечательно…

На стенах Кат-Морна воцарилась гробовая тишина. Я видел, как фигурки эльфов замерли у баллист. Они только что использовали своё самое мощное оружие — и всё бестолку.

Я выдохнул с облегчением, протрубил в рог, снова закричал:

— Илландир! Я поставлю у себя в лагере сегодня большой белый шатёр. Пока он стоит, у тебя есть возможность сдать замок мирно, и никто не пострадает. Если ты не сдашься к полуночи, то завтра я поставлю красный шатёр. Если ты сдашься пока стоит красный шатёр — умрут только твои воины с оружием в руках. И никто больше. На третий день я поставлю чёрный шатёр и начну штурм. И когда я возьму замок — там умрут все! Ты меня слышишь, Илландир? Все! И их кровь будет на твоих руках!