Кровь Серебряного Народа. Том 3

Глава 20

На следующее утро мы собрались в малом зале совета. За массивным столом из чёрного дерева сегодня сидели те, кого прежний хозяин дворца не пустил бы даже на порог. Орки, степняки…

Перед нами лежала карта Великого Леса, на которой я уже наметил новые границы. Мархун, Мунук и Талион сидели по одну сторону. Ирион и Первая Жрица — по другую. Лаэль заняла место напротив. Вся бледная, круги под глазами…

После нашей своеобразной встречи девушка долго приходила в себя. Потребовалось сводить её в купальни, заказать новые платья у дворцовых портных, которые, слава Единому, никуда не сбежали. Я коротко, стараясь не травмировать, расспросил Хранительницу о похищении, о плене. Нельзя сказать, что с ней обращались плохо — загрузили работой по восстановлению элларийской рощи, даже приставили двух служанок. Кормили хорошо, выделили отдельные покои во дворце.

— Над тобой надругались? — прямо спросил я, когда Лаэль пришла в себя.

— Что ты, нет! — испугалась Хранительница. — Нориан после смерти жены вообще не интересовался… дамами. Его сын, кстати, тоже. Но по другой причине.

— Какой?

— Любил своих вестовых.

Лаэль залилась краской.

Ага, вот почему наследников у династии не было. Так то пророчество могло осуществиться и вовсе без меня. Тут я чуть не засмеялся.

— Почему ты улыбаешься? — удивилась Хранительница.

— Думаю о нашей свадьбе.

— Серьезно? Я же опорочена!

— Я тоже. Не слышала, что про меня рассказывают? Предатель эльфов, святотатец…

— Ты правда поджёг Лес у Ворот?

— Да. Но у меня не было выхода.

Лаэль задумалась, потом приподнялась на цыпочки, поцеловала меня в губы.

— Вождь, способный уничтожить самое святое ради своей цели, — истинный повелитель. Ты настоящий Мирэйн! Я выйду за тебя.

— … конфедерация народов? Это невозможно! — обратно из воспоминаний меня вернул скрипучий голос Жрицы. Мы обсуждали будущее Серебролесья, разговор сразу пошел сложный, договориться было трудно.

— Орки, гномы, люди Степи и эльфы теперь связаны одной судьбой! — возразил я Жрице. — Времена разрозненных государств прошли, нам нужно думать о будущем, о том, как будем воевать с Дайцин.

— Звёздный Чертог ни с кем не враждует, — коротко возразил Ирион, нахмурившись. Глава старейшин Звёздного Чертога вел себя независимо, с ним явно будет трудно. Но и ссориться с эльфами Чертога я не хотел — гигантские птицы-астерниксы меня очень заинтересовали. Даже если их всадников просто использовать для воздушной разведки… Это такие перспективы открываются!

— Вам не удастся отсидеться на окраинах Великого Леса, — Талион повернулся к старейшине, добавил: — Среди дайцинцев был шпион вампиров. Похоже, Санти-Дай вышли из своей спячки.

Тут-то всех и проняло. Участники совета зашевелились, начали переговариваться.

Мархун, до этого хранивший молчание, глухо рыкнул. Его огромный кулак тяжело опустился на карту.

— Эльфы говорят правду. Кровь будет в любом случае, — пробасил орк. — Все вместе мы сила. Поодиночке нас выпьют до дна проклятые вампиры. Или дайцинцы!

Я посмотрел на Лаэль. Она слушала внимательно, переводя взгляд с одного старейшины на другого, и в её глазах я видел понимание того, чего не хотели признавать остальные.

— Народы просто боятся потерять исключительность, — подала голос Лаэль. — Нориан долгое время кормил эльфов сказками о превосходстве, о том, что Великий Лес — это центр мира, а остальные — лишь зудение комаров на его границах. Эригон, если ты хочешь объединить эти земли, тебе не удастся сделать это через простые уговоры.

Я вздохнул, надеясь до последнего момента избежать этого слова, но реальность диктовала свои условия. Дипломатия здесь, похоже, была бессильна.

— Через месяц в полдень я коронуюсь как император Стяга. Тот, кто не присягнёт мне и моему потомству, станет моим врагом.

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как догорают свечи в бронзовых канделябрах. Слово «император» имело совсем иной вкус. Без долгих споров и поиска компромиссов. Оно подразумевало единую волю, жёсткую вертикаль и беспощадное подавление любого внутреннего сопротивления ради общей цели.

— Империя Стяга, — повторил я, глядя прямо в глаза Ириону. — Где каждый народ имеет право на жизнь, но подчиняется единому закону. Закону, который установлю я. Если вы не можете сидеть за одним столом как братья, вы будете сидеть за ним как мои подданные. Это не просьба, лорд Ирион, и не повод для споров. Это ультиматум. Единый налог, единый суд, единая армия. Никаких больше собственных дружин в замках.

— А как же наши традиции? — Жрица выглядела так, будто её ударили по лицу. — Мы храним обычаи тысячелетиями! Ты хочешь стереть их одним указом?

— Ваши традиции привели вас к голоду, гниющим рощам и безумному королю, — отрезал я. — Теперь традиции будут другими. Золото Нориана пойдет не на пиры, а на восстановление королевства и очистку рощ. Гномы дадут нам металл и технологии — их кузни будут работать на всю Империю. Степняки обеспечат безопасность границ — они будут нашими глазами и клинками. Орки станут костяком пехоты и займутся охраной дорог и караванов. А вы… вы дадите нам свою мудрость, магию леса и знания о путях эфира, если, конечно, они еще у вас остались.

— Это потребует сложного управления, — подал голос Талион. — Кто будет собирать подати с орков? Кто будет судить гнома, если тот обманет эльфа в цене на уголь? Нам нужны имперские чиновники, которые будут беспристрастны. И их нужно очень много.

— Нам нужны не просто чиновники, а стража и приставы, — вставил Мунук. — Иначе степняки просто украдут зерно у эльфов, назвав это «законной добычей», а эльфы отравят колодцы орков. Как заставить всех соблюдать законы?

— Жить по закону должно быть выгодно, — ответил я. — Внутри Империи торговать разрешим без таможенных сборов и пошлин. Власть лордов закончилась, теперь они не будут собирать подати — все сборы пойдут в столицу. На эти деньги будем содержать чиновников, судей, приставов. Они будут защищать закон.

Ирион долго молчал, перебирая пальцами по краю стола. Его взгляд блуждал по карте, словно он пытался найти там место для себя и своих эльфов.

— Империя требует железной воли от императора, Эригон, — наконец произнес он. — Это не просто титул. Ты готов к этой ноше? Ты готов карать своих же друзей, если они нарушат мир?

— Готов.

Лаэль подошла ко мне и положила руку на плечо. Её жест был простым и естественным, лишённым показного жеманства.

— Я поддержу тебя, — сказала она громко, чтобы слышал каждый. — Лесу нужен не садовник, который аккуратно подрезает сухие ветки и надеется на чудо. Ему нужен тот, кто выкорчует гниль до самого основания и посадит новые, сильные деревья. Даже если эти деревья будут из других земель и не похожи на прежние. Иначе мы все скоро станем частью чёрной плесени.

Я посмотрел в окно. На площади внизу мои воины уже начали разгружать повозки с золотом. Тяжелые сундуки со звоном опускались на камни мостовой. Теперь у меня было золото, чтобы содержать армию. Заложники — наследники лучших домов — сидели под замком в северной башне, обеспечивая мне лояльность их отцов. А тела Нориана и его сына уже покоились в усыпальницах эльфов. Это и был кровавый фундамент моей Империи.

— Вам придется что-то решать, — я повернулся к Ириону. — Возвращайся в свой Чертог. Передай остальным старейшинам: я жду их со старшими сыновьями через месяц на присягу. Вы теперь — часть Империи Стяга. Подготовьте своих лучших всадников — они будут моими глазами в небе. А по поводу вашей беды… Я попробую найти способ спасти яйца астерниксов. Я когда-то читал про один метод, в древних свитках он назывался «инкубатор». Это такая камера с контролируемым теплом. Возможно, он сработает.

Ирион поклонился — на этот раз глубже и искреннее, чем раньше. В его глазах промелькнула искра надежды. Для него сохранение своих птиц было важнее политических амбиций. Теперь у него был не только кнут, но и пряник.

— Позволь спросить об управлении, — Жрица прищурилась. — Как будут приниматься законы? Ты собираешься править единолично?

— Будет создан Совет Империи, — пояснил я. — В нем будут представители от каждого народа. Но последнее слово всегда останется за мной. Мы введём имперский стандарт мер и весов. Гномы помогут с чеканкой монеты — на ней будет символ Стяга. Мы построим новые дороги, которые свяжут Степь, Лес и Горы.

Что там еще было у римской империи? Единая вера в богов? Нет, у каждого народа были свои святыни. Я тоже не буду требовать единообразия в этом вопросе. Легионы? Да, вот они и были становым хребтом империи.

— Ты хочешь превратить наш мир в огромную казарму, — вздохнула Жрица.

— Я хочу превратить его в живой организм, который способен сопротивляться болезни, — парировал я.

Когда все вышли, мы остались с Лаэль вдвоем. Зал постепенно погружался в густые сумерки, лишь несколько свечей продолжали бороться с темнотой. За окном слышались гортанные крики орков и лязг доспехов — город привыкал к новым хозяевам.

— Тебе будет трудно, — тихо сказала она, подходя ближе. — Наш народ не прощает потери своей исключительности. Ты для них — выскочка, изгой, который привёл варваров в святая святых. А ты собрался уравнять их в правах с гномами, которых они презирают за грубость, и орками, которых боятся как зверей!

Похоже, мне потребуются ещё свои спецслужбы. У римлян были фрументарии, у меня будут свои Тени. Интересно, тот ассасин, который напал на меня в лагере, — пошел на поправку? Я поставил себе зарубку в памяти побеседовать с ним.

— Пусть не прощают, — я обнял её за плечи, чувствуя тепло её тела. — Главное, чтобы они подчинялись. Через месяц мы соберём тут представителей всех подвластных мне территорий. Я официально объявлю себя императором и провозглашу о создании Совета Империи.

Я повернул её к себе и заглянул в глаза.

— И в этом Совете ты займёшь ключевое место. Ты станешь Хранительницей Великого Леса. И моей императрицей.

Лаэль долго молчала, вглядываясь в мое лицо, словно искала там остатки того Эригона, которого она знала прежде.

— Императрица Империи Стяга… — медленно произнесла она, как бы пробуя слова на язык. — Это звучит как начало легенды.

За окном взошла комета, освещая силуэт Молоха у ворот. Завтра начнется рассылка гонцов, подготовка указов и формирование первых смешанных отрядов для патрулирования территорий.

Оставался месяц до того момента, когда призрак Империи станет реальностью, закрепленной короной и клятвой. И я знал, что это будет самый длинный период в моей жизни.

Оказалось, что захватить столицу, заставив гарнизон сложить оружие, — это лишь половина дела, притом самая простая. Намного сложнее было заставить этот огромный, сложный и капризный механизм работать на тебя, когда в казначействе гулял ветер, а уцелевшая знать смотрела на моих солдат как на ядовитых насекомых, случайно заползших в их стерильный рай.

Однако золото, возвращенное Ирионом, сотворило настоящее чудо. Как только тяжелые кованые сундуки вскрыли и монеты потекли по жилам города, атмосфера начала меняться. Деньги оживили рынки, наполнили склады и, что самое важное, заткнули рты самым крикливым оппозиционерам из числа торговых гильдий. Жёлтый металл всегда был лучшим аргументом в спорах о легитимности власти, и в Серебролесье этот закон работал не хуже, чем в вольных городах юга.

Но организационные вопросы были настоящим адом. Мне пришлось буквально на ходу изобретать систему управления.

— Эригон, гномы требуют за уголь в три раза больше, если покупатель — эльф из старой знати, — жаловался мне Мунук через неделю. — Они говорят, что это «налог на высокомерие».

— Я прикажу ввести фиксированные цены на всё сырьё, — отвечал я, не отрываясь от документов. — И объяви, что любой гном, замеченный в спекуляции, будет лишен лицензии на торговлю в столице на год. А эльфам передай: если они будут оскорблять поставщиков, их оштрафуют по суду.

Затем возникла проблема с орками. Мархун сообщил, что его воины не понимают, почему они должны стоять на постах и ничего не делать, когда мимо ходят «жирные и наглые купцы».

— Мы же установили для них имперское жалование, — возразил я. — Объясни им: если они защитят купца, тот вернется и привезет больше товаров. А если ограбят — я прикажу вздёрнуть виновных перед воротами. Порядок — это выгода, Мархун. Вбей им это в головы.

За этот месяц мне пришлось погрузиться в такое болото бюрократии, о существовании которого я и не подозревал. Первым делом я провел тотальную чистку в рядах аппарата управления. Все те, кто слишком усердно лизал сапоги Нориану или участвовал в его коррупционных схемах, были изгнаны без права возвращения на службу. На их место я ставил менее родовитых, но более хватких эльфов, которые понимали, что такое порядок.

Заложники от лордов стали ещё одной головной болью. Их прибыло с полусотню — цвет молодежи великих домов. Я распорядился разместить их в восточном крыле дворца, обеспечив всем необходимым, но приставив к ним охрану из моих самых надежных ветеранов-степняков. Это была тонкая игра: с одной стороны, они были гостями, с другой — живым щитом. Лорды присылали письма, полные скрытой желчи и вопросов о судьбе своих чад, на которые я отвечал неизменно вежливо, но твёрдо. Это снизило накал эмоций, но напряжение среди аристократии всё ещё ощущалось.

Заложников я отправил в полковые школы учить степняков грамоте и цифрам. Пусть хоть какую-то пользу приносят. Через Слезу связался с Баян-Саиром, вызвал его в Серебролесье. С теми вождями из степняков, кого он выберет, — благо к нему присоединилось еще несколько родов. Списался я и с Митриимом. Совет города продолжал работать, хаоса не случилось. А когда там узнали о победе над Норианом… Радости не было предела.

Постепенно, через конфликты, стычки и угрозы, механизм управления в нарождающейся империи, пусть и со скрипом, но начал проворачиваться. Эльфийские лорды, видя, что заложники в безопасности, а золото в казне позволяет восстанавливать порядок в их землях, начали неохотно идти на контакт.

Месяц пролетел в лихорадочной суете, которая выматывала похлеще любого изнурительного перехода через Великую Степь.

И вот наконец настал назначенный день большого приёма. Я стоял перед высоким зеркалом в бывших покоях Нориана. Комната была обставлена с вызывающей роскошью: резьба по живому дереву, портьеры из дайцинского шёлка. Двое слуг-эльфов, бледных от страха и старающихся не дышать слишком громко, пытались затянуть на мне парадный колет.

— Хватит, — я резким жестом отстранил их. — Я не кукла для витрины и не манекен. Закрепляйте нагрудник.

«Эригон Первый, император Стяга» — это сочетание слов звучало весомо, почти пугающе, но внутри я всё ещё чувствовал себя тем самым изгнанником, который грелся у костров в Степи.

В малый зал дворца уже начали прибывать гости. Я слышал шум разговоров, музыку. Не удержавшись, выглянул в окно. Присмотрелся к парадному залу, в который входили гости. Баян-Саир прибыл не один — привез пленного имперского генерала. Сейчас хан стоял на входе и беседовал с разодетым, словно павлин, Мархуном. Рядом переминались еще несколько орков из старейшин Красной Пасти. С ними мне явно надо будет отдельно переговорить.

На торжественное мероприятие из Митриима прибыли Ромуэль, Элара и Мириэль. Из Эха Гор старейшины гномов во главе с Заикой. Тот привез мне заказанную императорскую корону, которая теперь стояла в парадном зале на специальной подставке. Золото, серебро, 4 бриллианта по числу народов, которые входили в новую империю, — эльфы, гномы, люди, орки… Заика с мастерами очень постарался.

Заиграла торжественная мелодия. Оркестр из бывших музыкантов Нориана грянул какой-то бравурный марш. Что же… Мне пора. Сегодня я стану Императором Стяга. А это ко многому обязывает.