Кровь Серебряного Народа. Том 3

Глава 4

Высокие холмы обрывались внезапно, словно кто-то гигантским резцом провёл границу между небом и землёй. Здесь, среди выветренных скал и древних гранитных валунов, находился один из истоков реки Горный Клык. Она не была бурной, скорее — тяжёлой и уверенной в своём праве пробивать путь сквозь любые преграды. Петляя по равнине, она уходила на восток, потом делала изгиб через лес на север и текла к Митрииму, чтобы уже за городом, почти у самого подножия городских стен, скрыться где-то в недрах хребта. Там, в вечной темноте Эха Гор, её воды разделялись на сотни подземных потоков, питая колодцы гномов, прежде чем окончательно исчезнуть в Бездонном океане.

Мы подошли к холмам с запада, когда комета уже заливала степь своим мертвенным, фосфоресцирующим светом. «Серебряный Вихрь» растекался по равнине огромным пятном. Почти целый тумен людей и эльфов, десятки тысяч голов скота и сотни повозок заняли всё пространство между Высокими холмами и кромкой леса.

Эти места традиционно считались лучшими пастбищами в предгорьях. Обычно здесь кочевали три или четыре малых рода степняков, но сейчас их не было видно. Лишь пустые круги от кострищ и примятая трава говорили о том, что люди поспешили уйти, едва завидев на горизонте пыльный шлейф нашего каравана.

Митриим был близко. Всего три дня пути до южных ворот по Западному тракту, но я не собирался стучаться в них, как проситель. Город жил своей жизнью, отделённый от нас стенами и предательством. Отсюда, с берега реки, к эльфам обычно шли гружёные степными товарами лодки, обеспечивая речную торговлю. И именно здесь, на стрелке, где сливались два мощных притока Горного Клыка, стояла лесная цитадель рода Дианэль. Ну как цитадель… Небольшая крепость с парой посёлков.

Синие плащи. Моя кровь, о которой я знал лишь из обрывочных рассказов и горьких воспоминаний Эригона. Они никогда не стремились в Митриим, предпочитая жить на отшибе и контролировать речные пути. Пока город погружался в интриги Магистрата, род Дианэль предпочитал богатеть на торговле.

«Гуляй-город» встал вдоль берега. Десятники распределяли пастбища, сотники проверяли караулы. Я же, не теряя времени, распорядился седлать коней. Со мной отправился Мархун с десятком своих орков и остатки Синих плащей, которые уцелели после всех наших злоключений.

Шестеро из них входили в Оранжевую сотню Оруэла. Сам сотник, которого я спустя неделю вернул в отряд, ехал чуть позади меня. Его прежняя весёлость, которую я помнил ещё по первым дням в Степи, выгорела дотла. Теперь Оруэл был хмур, его лицо казалось высеченным из того же серого гранита, что и окрестные холмы. Он признал мою правоту в тот день, когда я публично его наказал, но с тех пор почти никогда не улыбался, и дисциплина в его сотне стала железной.

Дорога к цитадели вилась вдоль берега, заросшего густым ивняком. Нас встретили ещё на дальних подступах. Двое эльфов в чешуйчатых доспехах цвета речной волны вынырнули из зарослей бесшумно, как тени. В их руках были луки, натянутые до предела.

— Стоять, — коротко бросил один из них. Его взгляд скользнул по оркам Мархуна, и в глазах мелькнула брезгливость, смешанная с настороженностью.

Я молча снял шлем. Мои короткие рыжие волосы особого впечатления на них не произвели. Но когда холодный свет кометы высветил мои рунические татуировки на щеках, стражники замерли. Тот, что постарше, медленно опустил лук, всматриваясь в узоры, которые могли принадлежать только главе рода.

— Патриарх Эригон? — его голос дрогнул. — Но… нам сказали, что вы погибли в степи.

— Как видишь, слухи могут врать, — ответил я, направляя Арлана вперёд. — Иди вперёд и вели открывать ворота. Я вернулся.

Лесная цитадель рода Дианэль была шедевром фортификации, органично вписанным в ландшафт. Построенная из серого камня и укреплённая живыми корнями исполинских дубов, она буквально нависала над местом слияния двух рек. Вода с шумом разбивалась о каменные волнорезы, создавая постоянный фон из брызг и гула. Массивные ворота, окованные металлом, со скрипом распахнулись.

Внутренний двор был полон эльфов. Они выходили из казарм, спускались со стен, глядя на нас с любопытством, тревогой и даже страхом. Орки Мархуна вызывали у них нервное подёргивание пальцев на эфесах мечей, но мой вид — и руны, горящие на лице, — действовал сильнее любого приказа. Все, как один, склонились в глубоком поклоне.

Она ждала меня в верхнем покое главной башни. Элара, сестра моего деда Галатиона. В эльфийском понимании она была глубокой старухой, но в её прямой спине и ясных, пронзительно-голубых глазах всё ещё жил огонь. Она сидела в кресле у окна, глядя на бушующие внизу воды. Встречать во двор она меня не вышла — послала слугу проводить к себе.

Когда я вошёл, она медленно поднялась. Её руки, тонкие и сухие, как пергамент, подрагивали, но, когда она коснулась моих щёк, я почувствовал силу. Нет, Элара ещё ого-го: она настоящий патриарх рода, не я. Точнее — матриарх.

— Глаза… — прошептала она, и по её щеке скатилась одинокая слеза. — У тебя глаза твоей матери. Галатион был дураком. Он пытался выжечь свою боль ненавистью к твоему отцу, а в итоге едва не погубил род.

Она обняла меня, и я на мгновение почувствовал себя тем самым мальчишкой, которым когда-то был Эригон. Но это чувство длилось секунду. Мы оба понимали, что я пришёл не за семейным теплом.

— Садись, — Элара указала на стул напротив. — Времени у нас мало. Ты привёл с собой войско, Эригон? Мне доложили, что на большой равнине появилось огромное кочевье с обозами. Орки, тысячи степняков… Галатион перевернулся бы в могиле, узнав, с кем его внук делит хлеб.

— Его убил Нориан! — я потёр пальцем «горящие» татуировки. — И я перед лицом Оракула поклялся отомстить. А уж как свершится возмездие…

— Все пути хороши, — согласилась моя двоюродная бабка. — Месть — это единственное, что поддерживает во мне жизнь.

Она начала рассказывать, и с каждым её словом моя ярость становилась всё холоднее.

По её словам, в Митрииме воцарился настоящий террор. Таллира Листопад, эта безумная фурия, окончательно свихнулась. По приказу Келира хватала и лично вешала представителей старых родов, которые посмели высказать недовольство новым порядком. Городские площади были украшены не цветами, а виселицами.

— Келир Арваэл захватил Магистрат и вырезал почти всех членов Совета, — голос Элары стал жёстким. — Он называет себя наместником короля Нориана Златокудрого, но на деле он — палач на службе у Серебролесья. Гвардия Нориана заняла все ключевые точки: арсенал, ворота, склады, башню магов. Продовольствие выдают только по жетонам верности. Если ты не поклялся Нориану — ты умираешь от голода или от петли.

— А как же Фаэдор? — спросил я. — Он ведь был Верховным магом. Он должен был защитить Совет.

— Фаэдор… — Элара горько усмехнулась. — Старый лис всегда знал, куда дует ветер. Он теперь прислуживает Келиру.

— А что с Лаэлью?

— Твоя невеста возрождает элларийские рощи Серебролесья, — бабка пожала плечами. — Пока она полезна, её не трогают. Но кто знает, что будет дальше?

Я встал, подошёл к окну.

— Мне нужны любые сведения, — сказал я, не оборачиваясь. — Сколько мечей у Арваэлов? Каков гарнизон гвардии Серебролесья? Кто командует охраной ворот?

— Талион! — позвала Элара.

Дверь открылась, и вошёл пожилой гвардеец в синих эльфийских доспехах, чьё лицо было пересечено глубоким шрамом. Серебристые волосы у него были зачёсаны в высокий хвост, за спиной висело сразу двое ножен с паризеями.

— Талион, — представила мне его старуха. — Он всю жизнь служил под началом твоего деда и знает каждое дерево в округе.

Затем она обратилась уже к ветерану:

— Расскажи Эригону про гарнизон Митриима.

— Повелитель, — Талион ударил кулаком в грудь, поклонился. — Гвардия Нориана в городе — это около тысячи бойцов. Арваэлы могут выставить ещё сотни три своих сторонников. Городские стражники распущены по домам, многие готовы повернуть мечи против захватчиков, но они боятся.

— Как быстро, без осады, захватить город? — прямо спросил я. — У меня почти две тысячи человек. В основном лучники, но есть и тяжёлые всадники.

— Их придётся спешить, — Талион задумался.

Бабка с любопытством меня разглядывала, поглаживая пальцем серебряную фибулу на платье.

— Речные ворота недавно заново укреплены листами железа, привезёнными из Эха Гор. Атаковать в лоб — значит положить всё войско под стенами. Вас просто расстреляют на подходе.

Я распорядился послать за своими сотниками, и мы вместе склонились над картой Митриима, которую Талион развернул на большом столе.

— У нас есть арсенал в цитадели? — спросил я.

— Да, — сотник кивнул. — Лорд Галатион был предусмотрителен. У нас хватит луков, мечей и доспехов на пятьсот воинов. Есть запасы стрел с бронебойными наконечниками. И у нас есть лодки.

Я посмотрел на реку. План начал обретать чёткие очертания.

— Если мы спустимся вниз по течению ночью… — начал я.

— Река подходит к городу у восточных ворот, — подхватил Талион. — Если тихо захватить причалы, а потом как-то открыть ворота, то можно войти в самый центр города, минуя основные южные укрепления.

Мы сидели, обсуждали разные варианты, и самый простой и эффективный был — на больших лодках спустить передовой отряд ночью. Вместе со штурмовыми лестницами. Овладев причалами, сразу лезть на стены и захватывать приворотные башни, открывая путь основному войску. Но для моих степняков всё это было нетривиальной задачей. Воевать пешими, да ещё ночью…

— Хорошо, — почесал я в затылке. — Но нам нужно чем-то отвлечь их внимание, пока мы будем открывать речные ворота.

— Мы можем атаковать одной сотней с юга, — подал голос Джумаха, который до этого молча разглядывал карту. — Если мы наведём там много шума, весь гарнизон стянется туда. А шум наводить мы умеем, — он усмехнулся. — У моей сотни большой запас свистящих стрел.

— Решено, — я ударил ладонью по карте. — Через три дня мы выступаем. До этого упражняемся с штурмовыми лестницами и лодками. Бабушка, мы можем воспользоваться твоим гостеприимством? — я посмотрел на Элару.

— Можешь! И я дам триста лучников тебе в армию для штурма Митриима. Но ты пообещаешь убить этих крыс-Арваэлов!

Кровожадность бабули меня впечатлила.

— Обещаю!

Военный совет затянулся до глубокой ночи. Мы обсуждали каждую деталь. Преимущество дальнобойности эльфийских луков у нас исчезало — у защитников Митриима были такие же луки и стрелы. А ещё у них были стены. Значит, ставку стоило делать на внезапность и дерзость.

— Степняки не умеют плавать и могут испугаться плыть в лодках, — сказал я Мархуну. — Твои орки тоже.

— Мои пойдут, куда скажешь, — Мархун оскалился. — Орки хоть и боятся воды, но если ты прикажешь, поплывут хоть на бревне. Только дай нам лодки побольше. А остальных мы заставим.

— План такой: Джумаха с Оруэлом ведут конницу к Южным воротам. Они должны крутить «огненную карусель» — постоянно двигаться, осыпать стены стрелами, имитировать подготовку к штурму, но не подставляться под ответный огонь.

Я перевёл взгляд на Талиона.

— Мы на лодках спускаемся к городу. Вперёд пойдут орки, они первыми поднимутся на стены. Потом — синие плащи. За ними — полторы сотни «красных». Мунук, — я обратился к сотнику, — вам всю ночь упражняться с лестницами. Начнёте учиться подниматься на стены. Потом лодки. На всё — два дня.

Брат хана кивнул и улыбнулся.

Когда сотники разошлись, я прямо спросил Элару:

— Ты же понимаешь, что, когда мои степняки и орки ворвутся в город, начнётся резня? На улицах будут реки крови. Пострадают сотни невинных.

Я ждал от неё мудрости и милосердия, но увидел лишь холодную маску на лице.

— Там нет невинных, — отрезала она. — Те, кто остался в Митрииме, склонили головы перед убийцей твоего деда. Они кормят гвардию Нориана, они лижут задницы Арваэлам. Убей их всех, если потребуется: лес родит новых эльфов.

Я промолчал. Её слова тяжёлым грузом легли мне на плечи. Я не хотел быть палачом своего народа, но я понимал, что в этой войне больше нет полутонов.

Следующие два дня превратились в непрерывный процесс подготовки к нападению на город. Цитадель гудела от множества бегающих и суетящихся эльфов. Из подвалов доставали ящики с оружием. Мечи Дианэлей были великолепны — длинные, гибкие, из хорошей эльфийской стали, украшенные гравировкой в виде речных трав. Составные луки из чёрного дерева требовали огромной силы для натяжения, но били почти на триста шагов. Мы всё смотрели и перепроверяли, прежде чем вооружить наших воинов. Любая ошибка могла нам очень дорого обойтись.

Каждое утро начиналось с тренировок. Сотни приставляли лестницы, забирались на стены. Их даже сверху обстреливали эльфы тупыми стрелами без наконечников. Нужно было высоко держать щит, ловко перебирать руками и ногами. Потом упражнялись с лодками. Погрузка, выгрузка, транспортировка лестниц.

Особенно тяжело было оркам. Они были тяжёлыми, а если ещё и в доспехах — любая мелкая волна на реке, и лодка теряла устойчивость: клыкастая братия летела за борт. И тут же начинала тонуть.

Всё это стало отдельным испытанием для моей нервной системы.

— Я не полезу в это корыто! — рычал один из десятников Мархуна, глядя на раскачивающуюся на воде лодку. — Орки созданы для земли, а не для того, чтобы болтаться в воде, как дерьмо!

Мархун не стал тратить время на уговоры. Он просто отвесил десятнику такой подзатыльник, что тот едва не вылетел за борт, и коротко бросил:

— Повелитель сказал — плывём. Или ты хочешь, чтобы я прямо здесь скормил тебя рыбам?

Авторитет Мархуна и мой холодный взгляд сделали своё дело. Орки угрюмо усаживались на дно лодок, вцепившись в борта так сильно, что дерево трещало под их мощными пальцами. Страх перед стихией, которую они не могли контролировать, проступал сквозь серо-зелёную кожу крупными каплями пота.

Мы отчалили через три часа после заката Стяга. Сорок семь больших лодок, чёрных и беззвучных, скользили по зеркальной глади реки.

Сплав вниз по реке занял почти пять часов. Течение здесь было ровным, но коварным — подводные камни то и дело скрежетали о днища, заставляя сердца замирать. Да, у нас был опытный проводник из рода Дианэль, бывалые кормчие на каждой лодке. Но всё равно страшно. Я сидел в головной лодке рядом с Талионом и Мархуном, сосредоточенно вглядываясь в темноту.

В какой-то момент берега начали сужаться. Впереди, в ночной мгле, показались очертания высоких стен Митриима. Город выглядел спящим чудовищем, но это было ложное впечатление.

Лодки начали ускоряться. Мы выходили на финишную прямую — к восточной набережной, к причалам, где нас никто не ждал.

Я чувствовал, как руны на моих щеках начинают пульсировать в такт биению сердца. Митриим, город, который когда-то отверг Эригона, теперь должен был либо принять меня, либо утонуть в той крови, которую так жаждала Элара.

Моя лодка с глухим ударом ткнулась в деревянный настил причала. Орки, подхватив лестницы, первыми посыпались из лодок. За ними уже спешили степняки с щитами и мечами наперевес.

На ближайшей стене кто-то зажёг факел, бросил его вниз, осветив первую группу орков. Тревожно запел один рог, потом второй. Но воины Серебряного Вихря уже приставляли лестницы и лезли вверх. Какая удача, что у Митриима не было рва. Иначе мы бы тут застряли надолго.

Внезапно со стороны юга ночное небо расцвело оранжевыми сполохами. До нас донеслось завывание «поющих» наконечников, потом — «огненный дождь» из стрел.

— Началось, — крикнул Талион, указывая на горизонт.

Там, у Южных ворот, Джумаха уже, видимо, вовсю «крутил карусель».

Я видел, как по стене Митриима заметались огни факелов. Гарнизон проснулся. Рога трубили тревогу, призывая всех защитников. А мои первые орки уже взобрались на стены, выходящие к реке. Послышался лязг оружия и крики.

— Наш выход, — сказал я, поднимая руку.