Дочь врага Российской империи. Курсантка

Глава 10

Сава стоял неподалеку и всё слышал. Я ничего не скрывала, и звуконепроницаемым щитом не пользовалась. Александр Иванович уже разбирался с Ковеном, потому и не мог ничего объяснить. Скорее всего, он не один, вот и оборвал разговор. А с Сергеем Львовичем я и без того хотела побеседовать. Пусть расскажет и о ведьмах, и о совпадениях.

— Код для Разумовского? — спросил Сава, едва я повесила трубку на рычаг.

— Как догадался?

Он снова ревновал, и меня это злило. И усталость сказывалась. Все же денек выдался богатым на события. Очень странное состояние: с одной стороны, энергии много, лес щедро поделился силой, с другой — ментальное истощение, и свои, и чужие эмоции уже кажутся тусклыми и бесцветными.

— Это несложно.

Исчерпывающий ответ.

— Сава, ты… хоть немного мне доверяешь?

Он вскинулся, взглянул удивленно.

— Мне придется сотрудничать с князем. Возможно, мы будем часто видеться. Это необходимость, а не моя прихоть.

Сава оглянулся, нет ли кого поблизости, а потом шагнул ко мне, положил руку на плечо. Вполне невинный жест, большего он себе позволить не мог.

— Доверяю, Яра. Просто я… не идеальный. Не рыцарь без страха и упрека, каким хотел бы быть для тебя. Из-за дара ты видишь все мои изъяны. Моя ревность… та, что я безуспешно от тебя прячу, это не недоверие. Я ее контролирую. Но испытывать радость, когда ты встречаешься с князем, увы, не могу. Прости.

В глазах предательски защипало. Из-за того, что я постоянно притворялась парнем, мне хотелось побыть слабой девчонкой. Стыдно признаться, но, наблюдая за Катей и Матвеем, я завидовала им. И тут еще Сава…

— Яр, закончил? — Из кафе вышла Катя и помахала мне рукой. — Мне пора ехать, давай прощаться.

Ее появление избавило меня от необходимости отвечать Саве, но я все же шепнула ему:

— И ты меня прости.

Мы тепло попрощались с Катей и договорились, что в лагерь ей лучше не приезжать. Дорога неблизкая, и Матвей решил, что сам поведет машину до Петербурга. Сава обещал его прикрыть, нас не считали по головам перед отбоем. И все же это риск получить нагоняй за нарушение внутреннего распорядка.

Матвей собирался вернуться электричкой, уже утром. Мы не опаздывали, однако рейсовый автобус пропустили.

— Можем пробежаться, — предложил Степан.

— Я тебе пробегусь, — пригрозил Сава. — Будешь нарушать предписания, лично сдам в медпункт.

Я чувствовала, что Сава не горит желанием вести нас через Испод, поэтому, отправив Степана в кафе за якобы забытым носовым платком, я спросила:

— Позвать Карамельку? С ней я справлюсь с переходом, а ты подстрахуешь.

— Нет, — возразил Сава. — Я найду попутку.

— Это навряд ли. Поздно уже.

Знакомый голос раздался совсем рядом, и одновременно из ниоткуда появился Леня. Мы с Савой шарахнулись в сторону, не скрывая испуга. Это случилось слишком неожиданно! К счастью, никто другой мимо не проходил. Хотя… зная любовь Разумовского к эффектным жестам, он все заранее рассчитал.

— Ну? Что за пожар? — спросил у меня Леня… тьфу, то есть, Сергей Львович, как ни в чем не бывало. — Если это шутка, ты пожалеешь.

Он произнес это буднично, равнодушно, а я покрылась мурашками величиной с кулак. Может, я зря настаивала на срочности?

— Она чужое проклятие сняла, — быстро произнес Сава. — Десятого уровня. Вам еще не доложили?

Судя по тому, как закаменело лицо Сергея Львовича… то есть, Лени, я поняла, что вызвала его не зря.

— Вот с него. — Сава показал на Степана, выходящего из кафе. — А до этого…

— Я сама все расскажу! — перебила я его. — Сергей Львович…

— Жди здесь, — бросил он мне.

— Яр, нет там платка, — сказал Степан, подходя к нам и рассматривая нашего гостя. — Я везде искал. А это…

Договорить ему не дали. Разумовский подхватил его и Саву под руки и исчез вместе с ними. Я отошла в тень, на всякий случай. Ждала недолго. Разумовский вернулся один.

— Я не могу надолго покидать дворец, — сообщил он.

И меня тоже затащили в Испод.

Комната была иной, но похожей на ту, где я недавно гостила. Тоби выскочил навстречу, весело виляя хвостом. Сергей Львович на него шикнул, и пес обиженно сел в углу.

— Быстро рассказывай, что натворила, — велел Разумовский.

Он уже избавился от маски и стал самим собой.

— Ничего, — возмутилась я. — И перестаньте со мной разговаривать, как с неразумным младенцем. Я понимаю, что вы считаете меня ничтожеством, но все же вы князь, и должны соблюдать приличия. Если наше общение продолжится в подобном тоне, это будет первый и последний раз, когда я обратилась к вам за помощью.

Я выпалила это на одном дыхании. Порой накатывало, да. Когда я так себя вела, Сава говорил, что мне «вожжа под хвост попала».

Разумовского удалось удивить. Он смотрел на меня так, будто видел впервые, однако не рассердился.

— Я не считаю тебя ничтожеством, — наконец произнес он. — Пожалуй, ты права, я не должен относиться к тебе, как к обычному курсанту. Все же ты… — Он усмехнулся. — Моя невеста. Однако прошу понять, что бывают ситуации, когда не до этикета. Савелий сказал, что ты сняла чужое проклятие. Это правда?

Извиняться Разумовский определенно не собирался, но меня устроил и такой ответ.

— Да. Но если мне нельзя было этого делать, почему никто об этом не сказал? Почему я ничего не слышала о Ковене? Вы же знали, что я ведьма! Я попросила о встрече, чтобы задать вам эти вопросы. А срочность… Мне показалось, что у Александра Ивановича из-за меня проблемы. Если ваше участие… может помочь… Но я все равно не понимаю, почему снять проклятие — плохо!

— Понятно. — Он провел по лицу ладонью, словно смахивал невидимую паутину. — Если Шереметеву нужна будет моя помощь, он знает, где меня найти. Он на твоей стороне. Мы можем спокойно поговорить. Расскажи все с самого начала.

— Начало… — усмехнулась я. — Знать бы еще, где оно, это начало.

Я вывалила на Разумовского все, что случилось на полях трудовой славы. Все, что казалось мне неслучайным. И, конечно же, историю Степана.

— Почему из всех курсантов именно я на него наткнулась? Ведь там есть и другие эсперы. Но никто к нему не подошел, никто не предложил помочь. Только я, будто мной кто-то управлял. И как, «совершенно случайно», именно я оказалась ведьмой с десятым уровнем силы? Это похоже на ловушку или у меня паранойя?

— Навряд ли это случайность, но вероятность того, что вашу встречу подстроили люди, ничтожно мала, — сказал Разумовский.

— Если не люди, то кто? — удивилась я.

— Высшие силы?

Он взглянул на меня насмешливо, и меня обдало жаром. Он как будто знал о моей встрече с Марой! Или… очередное совпадение?

— Называй это, как хочешь. Высшие силы, боги, сама судьба. Так бывает. Степан должен был встретить ведьму десятого уровня, чтобы снять проклятие, и он ее встретил.

— А, то есть, это… его судьба? — догадалась я. — На моем месте могла быть другая? Просто я оказалась ближе?

— В нужное время и в нужном месте, — кивнул Разумовский. — Яра, я понимаю, в это сложно поверить. Но так бывает. Я могу поклясться, что не имею никакого отношения к этим случайностям. И я не вижу на тебе следов чужого воздействия.

— Спасибо, успокоили… — проворчала я. — А с ведьмами что?

— С ведьмами сложнее. Яра, не хочешь позвать свою химеру? Тоби весь извелся, ждет Карамельку. Да и ты, кажется, давно ее не видела?

Так, так… Мне ведь не кажется, что Разумовский пытается подсластить пилюлю? Неужели боится, что я… Расстроюсь? Рассвирепею? Если что, Карамелька сумеет меня успокоить.

— Говорите, — сердито произнесла я, скрестив на груди руки.

— Ну… — Он вздохнул. — Тут мы с Шереметевым дали маху. И знатно подставились. Если ты подашь протест, я разделю ответственность с Сашей.

— Не знаю, как насчет протеста, но, если вы мне сейчас же не объясните, что происходит, я за себя не ручаюсь, — честно предупредила я Разумовского. — Поверьте, вам лучше не проверять, устоит ли дворец.

— Я все расскажу. А ты призови химеру, хочется ведь ее потискать. Да и мне спокойней будет.

— За меня? — съязвила я.

— За дворец, — отрезал Разумовский.

Пока я возилась с Карамелькой, он отдал распоряжение, и нам подали кофе, а к нему — много сладостей, в том числе и для химер. Карамелька попискивала, жалась ко мне, но конфеты ела исправно. Значит, ничего страшнее скуки с ней не случилось. А вот кофе на ночь глядя — верный знак, что о сне можно забыть.

— Магами, как ты знаешь, становятся и мужчины, и женщины. — Разумовский не спешил пить свой кофе, медленно проносил чашку мимо носа, ставил ее на стол, вновь поднимал. И так несколько раз. — Мужчины иногда рождаются эсперами. А женщины, тоже нечасто, ведьмами. Это совершенно разные силы, но дар привязан к полу. Так было всегда. Пока не появилась ты.

Он все же отпил глоток, поморщился и отставил чашку.

— Эспер не может выбрать, кем ему быть. То есть, магический дар не мешает эсперу быть эспером. Ведьма же должна выбрать, какой дар развивать — магический или ведьмовской.

— Почему? — поинтересовалась я. — Разве они блокируют друг друга?

Разумовский задумчиво поскреб шею, задрав подбородок.

— Хороший вопрос. Я задавал его ведьмам из Ковена. Вразумительного ответа, увы, не получил. Скажем, такой порядок вещей сложился исторически.

— То есть, никакого логического объяснения этому разделению нет?

— Чтобы понять это, нужно изучать в сравнении природу обеих сил. Возможно, ведьмы знают ответ. Понимаешь, Яра… Ковен — это закрытое сообщество.

— У эсперов такое же, — сказала я.

— Ну… да. Ты права.

Разумовский допил свой кофе и вновь наполнил чашку.

— Вот потому я и не могу ответить. Знаю, что Ковен не обучает ведьму магии. У них свои… — Он сделал рукой неопределенный жест. — Заморочки. И поэтому девочка в шестнадцать лет выбирает, быть ей ведьмой или магом. Ведьмы не блокируют дар, не запрещают им пользоваться. И есть перечень… эм… деяний, что нельзя совершать без разрешения Ковена.

— Например, снимать чужие проклятия, — мрачно произнесла я.

— Точно. Теперь ты понимаешь…

— Так, стоп. В шестнадцать лет я ничего не выбирала. Меня оставили в неведении.

Разумовский выглядел расстроенным, однако в глазах его словно плясали черти. Он наслаждается, что ли? Но чем? Появилось четкое ощущение, что меня сейчас в дурочках оставят.

— Ты выбрала, — сказал он. — Ковен получил письменное заявление о том, что ты выбираешь путь эспера. К нему прилагался отчет ведьмы-куратора, подтверждающий, что давление на тебя не оказывалось.

— Э-э-э… — вытаращилась я. — Серьезно? Вы мне память подчистили⁈

— Нет, Яра. Мы подделали документы, — вздохнул Разумовский.

— Вы и Александр Иванович⁈ И ведьму подкупили?

— Да, — ответил он, тихонько отодвигая в сторону кофейный сервиз.

Это он зря. Я посуду бить не собиралась. Если бы могла, то врезала бы ему, а чашки с блюдцами ни в чем не провинились. Так ведь не позволит!

Карамелька громко урчала, пушистым воротником улегшись на мои плечи. Мое лекарство… от несправедливости мира.

Я считала про себя — медленно, тщательно проговаривая каждую цифру. Разумовский молчал. Карамелька согревала и успокаивала. И я жалела маленькую химеру. Нельзя сбрасывать в нее негатив, она — не мусорное ведро. Я даже не знаю, как она переживает все это. Мне нужно справляться самой.

Я взяла Карамельку на руки, поцеловала ее влажный нос, угостила конфетой.

— Спасибо, милая. Со мной все хорошо, — шепнула я ей. — Побудь со мной просто так, хорошо?

Карамелька свернулась в клубочек у меня на коленях. Когда я вновь взглянула на Разумовского, челюсти его были крепко сжаты, а по лицу гуляли желваки. Но он не злился, нет. Он боролся с каким-то иным чувством. Мне удалось понять лишь это, прежде чем он выставил глухой блок.

Как-то это… странно.

— Яра, ты выбрала бы путь ведьмы? Тогда… и сейчас?

Чего у Разумовского не отнять, так это умения владеть собой. Вопрос он задал спокойно, будто мы о сортах кофе беседовали, а не о моей судьбе.

Я задумалась. Быть ведьмой или эспером? Мой выбор очевиден. Разумовский и сам прекрасно это понимает. Иначе не было бы обмана и подлога.

— Быть свободной или быть куклой в чужих играх. А вы что выбрали бы? — спросила я.

— У эспера больше возможностей, чем у ведьмы, — возразил Разумовский. — Ты стала бы обычной…

— О да! — перебила я его. — А кто вам сказал, что я хочу быть необычной? Это вам что-то от меня надо. Вам всем. Знаете, что… Давайте закончим этот бесполезный разговор. Ничего нельзя изменить, так и не надо травить мне душу.

— Можно, — невозмутимо произнес Разумовский. — Именно сейчас ты можешь сделать собственный выбор. Я уже сказал, что разделю ответственность с Шереметевым. Ты можешь обратиться в Ковен с просьбой о расследовании, можешь обвинить нас в подлоге. Тебе это выгодно. С тебя снимут обвинения в нарушении закона. Ты сможешь стать ведьмой. И, наконец, ты избавишься от меня. И бумага о том, что ты крепостная императора, потеряет силу.

— И в чем подвох? — поинтересовалась я.

Его не могло не быть. Слишком гладко все складывается. Слишком сладко.

— А его нет, — улыбнулся Разумовский. — Дар эспера нельзя отнять, поэтому придется договариваться с ведьмами. Думаю, ограничимся контролем и изменением памяти.

И я забуду всё. По мнению Разумовского, это не подвох? Я забуду всё. И всех. Саву, Матвея, Катю, Карамельку… Если в первом варианте за меня все решили, то во втором — перепишут мою жизнь заново.

— Ты можешь инициировать расследование, но выбрать путь эспера, — подсказал Разумовский. — Тогда и от нас избавишься, и память сохранишь.

— А что будет с вами? — мрачно спросила я.

— Прецедентов не было, — сообщил он. — Наказание назначат ведьмы. Может, в козлов превратят. Какая тебе разница? Главное, ты будешь свободна.

Он ерничал, и это злило.

— А ведьма? Что будет с ней?

— Ничего, полагаю. Мы ее обманули.

— Обманули или…

— Обманули, — кивнул Разумовский.

Похоже, она была с ними заодно.

— А что будет со мной, если я оставлю все, как есть?

— Яра, зачем тебе это? Ты дурочка, что ли? У тебя есть шанс…

— Хватит! — прошипела я. — Вот именно, я не дурочка. И я еще не решила, как поступить.

— По соглашению между ведьмами и эсперами, наказание определит Ковен, — произнес Разумовский уже серьезно. — Скорее всего, ты будешь обязана оказать им равноценную услугу, как эспер десятого уровня.

И почему это звучит не так ужасно, как «будешь свободна»?

— У тебя есть время до завтра, — добавил Разумовский. — Завтра тебя вызовут на допрос. Если я ответил на все твои вопросы…

— Есть еще один, — вспомнила я. — Правда, не вопрос, а просьба, что ли… Вы не могли бы проститься с Мишкой как-то… по-человечески?

— Чего? — изумился Разумовский.

— Михаил Ракитин, — напомнила я. — Друг… Лени. Он до сих пор сокрушается, что тот исчез. Кажется, скучает.

— То есть, он меня помнит? — уточнил Разумовский.

— Да.

— А что, другие курсанты не спрашивают, куда делся твой брат? — усмехнулся он.

— Эм… Нет, — призналась я. — Ни разу никто не спросил.

Разумовский вздохнул.

— Хорошо, я тебя услышал. Яра, у меня тоже есть просьба. Не суйся в Испод в районе лагеря. Запрещать тебе бесполезно, поэтому прошу. Пожалуйста. Твой Савелий не просто так не хотел идти Исподом. Если интересно, почему, спроси у него.

— Там целая армия живчиков собралась? — хмыкнула я. — Из-за того, что старшие часто Исподом пользовались?

Разумовский развел руками, подтверждая, что я угадала.

— Когда будешь принимать решение, поставь себя на мое место, — сказал он. — Отпустила бы ты такого перспективного эспера… к ведьмам? В конце концов, ты и без обучения проклятие десятого уровня сняла. И даже сумела быстро восстановить силы. Просто в следующий раз сначала разрешение получи, а потом уже спасай.

— А он будет, этот следующий раз? — усомнилась я.

— Уверен, что будет, — ответил Разумовский. — Судьба у тебя такая.