Дочь врага Российской империи. Курсантка

Глава 20

Невыносимо.

Насколько было бы проще, если бы Яра вела себя, как обычная девушка! Дала бы леща, закатила бы истерику…

«Дура-а-ак… Ох, какой же ты дурак, Бестужев, — вздохнул Савелий, завязывая разговор с самим собой. — Потому ты ее и любишь, что она необычная. И ничему-то ты так и не научился…»

Страх ушел: тот дикий животный страх, от которого внутренности скручивало в тугой узел. Это он заставил Савелия прятаться за блоком. Яре он доверял. Знал, что выдержит, что друзья ее не оставят. И все равно боялся ошибиться, перегнуть, недооценить. А еще того, что это станет последней каплей… вернее, последним гвоздем, забитым в крышку его гроба. С тех пор, как у Яры появился новый покровитель, Савелий, как никогда, чувствовал свою неполноценность. И это было самым паршивым, самым стыдным.

— Я так серьезно подставилась?

Савелий медленно опустился на спальник, следуя примеру Яры. Она сидела, скрестив ноги, и смотрела на него снизу вверх. И вопрос задала… уж точно не из тех, что он ожидал услышать.

— Да, — сказал Савелий. — Нарушение серьезное, потому что не первое. Обстоятельства и цель предыдущих роли не играют. А это… еще и в личных корыстных целях.

— Меня не предупреждали… что из-за такой ерунды…

— Никого не предупреждают. Какой в этом смысл? Если эспера сдерживает страх, поведение не будет искренним.

— Еще одна проверка?

— Возможно, ты до сих пор не осознаешь, какой силой обладаешь. Проверять тебя будут долго, и это оправдано.

— И ты не мог поступить иначе, — кивнула Яра.

Она поменяла позу: притянула колени к груди, обняла ноги. Где-то снаружи без устали шел дождь.

— Мог, — возразил Сава. — Я мог переложить ответственность на преподавателей. Мог сделать вид, что курсант Михайлов сурово наказан.

— Но ты предпочел преподать мне урок.

Яра вновь не спрашивала, а утверждала. И смотрела насмешливо, чуть наклонив голову.

— Я поступил так, как должен поступить куратор. Как поступил бы с любым подопечным мужского пола. Я поступил не как друг…

— Нет, Сава, — перебила Яра. — Ты поступил, как друг. Я даже могу простить твой блок. Сама не хотела, чтобы кто-то понимал, что происходит у меня внутри. Ты же прятался не от меня?

— Я не мог скрывать те эмоции, что касались моих чувств к тебе, — признался он. — Там хватало эмпатов. Не хотел тебя подставлять.

Блок вдруг лопнул, как мыльный пузырь. Савелий ощутил, как болезненно тоскливо на душе у Яры, но лишь на мгновение. Потом все затопило изумление: Яра осознала его эмоции. И, чуть позже, печаль — реакция Яры на его состояние.

— Ты очень сильная, — произнес Савелий сиплым голосом.

— Прости, — сказала Яра. — Это было невыносимо.

— Ничего. Переживу. Ты…

— А я совсем забыла рассказать, — вдруг спохватилась она. — Я же в гостях у ведьмы была. И вот что я там узнала…

Известие о том, что Александр Иванович будет преподавать в академии, Савелия взбодрило. Но более всего он радовался тому, что Яра не бродила одна по лесу.

Яра говорила и говорила, словно плетя невидимую паутину из слов, уютную и пушистую. Отвращение к себе тонкой змейкой уползало из палатки, и снаружи его жрал ненасытный дождь.

Наконец, Яра замолчала, словно выдохлась.

— Ведовала? — спросил Савелий без обиняков.

А она обиделась, да так, что его по темечку шарахнуло этой сильной чистой эмоцией. Из ее глаз брызнули слезы: крупные, частые.

— Сволочь ты, Бестужев…

И сразу все стало легко и просто, будто кусочек мозаики лег на свое место.

— Я понял.

Савелий заранее был согласен с тем, что сволочь. Сейчас слова мешали. Ненужные, они снова все осложнили бы.

Если совсем просто, то Яра повела себя, как девушка. И будто сорвало невидимый предохранитель, запрещающий обнимать и целовать ее, утешая. Не путаясь в понятиях, не ненавидя себя за жестокость, не наказывая за грубость.

Яра быстро оттаяла. И все же потребовала объяснений.

— Ты очень хорошо изображаешь мужчину, — сказал Савелий. — Я смотрю на тебя и вижу Ярика. Я понимаю, что это ты, и что так надо, но люблю Яру. А веду себя так, будто ты Ярик. Это правильно. И это больно, потому что я знаю, что ты Яра. Я никак не могу уравновесить свои чувства.

— Бедный, — вздохнула Яра. — Вот мы вроде бы и говорили об этом, но я тоже поняла только сейчас.

— Я справлюсь. — Савелий поцеловал ее в макушку. — Ты сама принимаешь решения. Делай то, что лучше для тебя.

— Потерпишь еще немного? — спросила она. — Я хочу посмотреть, что из этого получится. Смогу ли я учиться, как парень. И сколько продержусь.

— Сколько нужно, — ответил он. — Без проблем. Только, пожалуйста, постарайся без нарушений. И Головина не прибей на дуэли. Очень тебя прошу. Все же Александр Иванович уже не глава управления, ему будет тяжелее разгребать твои косяки.

— Так еще Разумовский есть, — хихикнула Яра.

Сердце болезненно сжалось. Как всегда, когда Яра произносила имя князя.

— Я шучу, — поспешно добавила она. — Если честно, я до сих пор не уверена, что ему можно доверять. Он мягко стелет, но…

— С эспером его уровня нужно быть осторожным, — сказал Савелий. — Ты справишься. В конце концов, ты еще и ведьма десятого уровня, а он только эспер.

— Думаешь?

— Уверен.

Они провели бы вечность в объятиях друг друга, но оставлять Матвея и Мишку на ночь под дождем было бы слишком жестоко.

— А куда это вы собрались? — строго спросил курсант Михайлов ранним утром следующего дня.

Савелий и Матвей переглянулись, словно дети, которых застукали за кражей конфет.

— Ярик, ну ты это… совесть поимей, — сказал Матвей.

— Вот-вот, — добавил Савелий.

— Там все равно весь лагерь соберется, — примирительно сказал Мишка. — Яр, забей. Может, и не будет никакой дуэли. Ты же извинения принес.

— Головин их не принял, — отрезал Ярик. — Черт, опять позориться на публике…

— Чего это позориться? — вскинулся Савелий.

— То есть, по-твоему, я хорошо дерусь кулаками? — ехидно поинтересовался Ярик.

Увы, но Венечка Головин, чтоб ему пусто было, выбрал рукопашный бой до первой крови или до обездвиживания соперника. И никакой магии. И, не дай Бог, ментального воздействия.

— Не факт, что он хорошо дерется, — возразил Савелий.

— Факт, — сказал Матвей. — Он этим лет с шести занимается. К слову, места первые брал…

— Ой, заткнись, — простонал Ярик. — Ладно, этот позор я как-нибудь переживу, сам виноват.

Хитрый Венечка прекрасно понимал, что исход магического поединка с равным по силе противником может быть и не в его пользу. Зато побить в банальной драке того, кто физически слабее — это запросто. Ничего, пусть только попробует покалечить Яру. Савелий найдет повод, чтобы отомстить.

Дождь к утру прекратился. Над сырой землей висел туман. Достаточно густой, чтобы разочарованные зрители недовольно гудели. Наблюдать за поединком с расстояния практически невозможно, а подойти ближе правила не позволяли.

Секунданты, посовещавшись, объявили, что по согласию обеих сторон поединок состоится на стадионе. Туман там был не таким густым, как на полях. Зато посередине стадиона красовалась огромная лужа. Не глубокая, но очень жижеобразная.

Очередная уловка бессовестного Венечки! И как Ярик согласился?

Савелий не верил в то, что Ярик сразу сдастся. Но драка в грязи, когда соперник намеренно снимает всю одежду, кроме штанов…

У Ярика не было выхода, он остался в рубашке. Захват удобнее делать, когда под пальцами — ткань. Венечка еще б маслом намазался, засранец!

Мелкий Ярик ловко уклонялся от ударов, то подныривая под руку, то отпрыгивая в сторону. Грязные брызги летели во все стороны. И странно было не то, что Ярик не нападает, а обороняется. Непонятно, отчего Головин избегает ударов в лицо, предпочитая целиться в торс.

Ярик поскользнулся первым, полетел в грязь, и воспользовался этим, покатившись под ноги Венечке. Тот не устоял и рухнул. Драка стала напоминать возню поросят в придорожной канаве.

— Может, я чего-то не понимаю, — шепотом сказал Савелий, наклонившись к Матвею. — Но это, по-твоему, техника призера?

— Сам в шоке, — отозвался тот. — Я ведь не только видел, у нас спарринги пару раз были. Его как подменили.

— Или он играет в поддавки, — мрачно заключил Савелий.

— А смысл? У него на Ярика зуб. Мог бы его побить, причем сильно.

— Если только он не знает…

Они переглянулись, осененные нехорошим предчувствием.

Пока они разговаривали, Головин изловчился и притопил Ярика, перевернув его на живот. Ярик ужом рванул вперед. Ему это позволили, но придержали за штаны.

В итоге Ярик распластался в грязи… голым задом кверху.

— Убью гада, — прошипел Савелий, вскакивая.