Дочь врага Российской империи. Курсантка

Глава 23

Савелий выключил надрывающийся будильник и рывком выпрыгнул из кровати. В темноте нашарил рукой брюки, натянул их и только потом включил свет.

— Курсант Михайлов, подъем!

Одеяло на соседней кровати зашевелилось, и из-под него высунулась сонная кошачья голова.

— Мя-а-а… — Карамелька зевнула, демонстрируя острые клыки.

Савелий фыркнул и угостил химеру припасенной с вечера шоколадкой. Карамелька слизала конфету и нырнула обратно под одеяло. Ее хозяйки в комнате не было.

Яру Савелий нашел на стадионе. Она нарезала круги в компании Мишки, Степана и Этери. Княжну Эристави отчего-то до сих пор не отчислили из академии. Савелий полагал, что это случится, как только курсанты вернутся в город, однако ошибся.

Соседом Этери по общежитию и, соответственно, ее куратором, назначили Илью Верховцева, и не далее, как вчера вечером он жаловался однокурсникам, что понятия не имеет, как жить в комнате с девушкой.

— Я там появляться боюсь, — делился он. — Она такой бардак устроила, а я голос на нее повысить не могу. Ей разрешат учиться в академии? Но это же против правил. Странно это, все делают вид, будто она парень, хотя знают правду.

«Мне б твои проблемы», — беззлобно думал Савелий.

Яра вещи не разбрасывала, и в душе после себя пол вытирала. Но как жить в комнате с любимой девушкой, не имея права прикоснуться к ней, Савелий не представлял совершенно. Пока положение спасала Карамелька. Это он предложил Яре звать ее на ночевку. После отбоя к ним в комнату точно никто не вломится, и вроде как они с Ярой не наедине.

Первогодки явно что-то обсуждали, и Савелий не стал им мешать. И задержался на стадионе, чтобы Яра могла спокойно принять душ после тренировки.

— Степан хочет жениться на Этери, — сообщила Яра за завтраком.

За столом к ним присоединился Матвей, а Мишка осваивался в компании своего куратора.

— Я так понимаю, не по любви, а по расчету, — уточнил Савелий.

— Мне кажется, по любви, — сказала Яра. — Но он предлагает ей фиктивный брак, чтобы отец оставил ее в покое.

— Отец ее нашел? — уточнил Матвей.

— Давно, — сказала Яра. — Он и сообщил преподам о подмене. Этери решили проучить, потому и сделали вид, что обман не раскрыт. По замыслу ее папаши тяжелый крестьянский труд должен был научить дочь покорности.

Она фыркнула и вцепилась зубами в кусок хлеба, щедро смазанного маслом.

— Откуда такие подробности? — поинтересовался Савелий.

— Этери вчера вечером с братом встречалась, он и рассказал, — пояснила Яра, прожевав кусок. — Это который настоящий Мамука. — Она отложила бутерброд и добавила с горечью: — Этери плакала, когда вернулась. Папаша Мамуку избил. И пообещал, что он тут будет учиться, если уж поступил. Тоже… в наказание. А ее сегодня заберут и до свадьбы запрут в монастыре. Средневековье какое-то! Вот Степан и сделал Этери предложение. Утром обсуждали.

— Этери не согласилась? — спросил Матвей.

— Отказала, — вздохнула Яра. — Неужели ничего нельзя сделать?

— А что Этери? — Савелий с неудовольствием отметил, что расстроенная Яра совсем перестала есть. — Сдалась и подчинится отцу?

— Просила не обижать Мамуку. Сказала, что ему тут будет лучше, чем дома. А сама собирается отказаться от рода. Но у нее ничего нет, и она ничего толком не умеет. Как будет жить — непонятно.

— Да уж, — сказал Савелий.

И невольно взглянул на запястье. Знак рода никуда не делся. У Савелия вошло в привычку проверять его каждый день. Ссора с отцом затянулась, но из рода непокорного сына так и не изгнали. У него не хватало духу самому провести ритуал отречения, и отец не спешил. Надеялся, что сын подчинится его воле? Ну да! У Аси, между прочим, роман с Бутурлиным. Тоже, кстати, выгодная партия.

— Прошение на имя императора? — предложил Матвей. — Прецедент уже есть. Скоро и ведьмы в общежитии поселятся. Запрещать женщинам учиться в академии уже как-то… глупо.

— Допустим, на оперативной работе им делать нечего, — вмешался Савелий. — Яр, ничего личного, ты у нас особенный. Но есть переводческий факультет, например.

— И чего раньше молчали? — Яра еще сильнее расстроилась. — Какое теперь прошение? Не успеем…

— Нас никто не спрашивал, — довольно жестко ответил Матвей.

— А ты Разумовскому позвони, — предложил Савелий. — Он тебя обхаживает, не откажет в личной просьбе.

— Да, но за все надо платить, — возразила Яра. — Взамен он потребует каких-нибудь уступок… или чего похуже.

— Рисковать или нет, твое право, — сказал Савелий. — Александр Иванович сейчас ничем не сможет помочь. Я вне игры, потому что в опале. Матвей… — Он взглянул на друга.

— Я могу поговорить с дедушкой, — ответил он. — Но это займет время. Ближе всех к императору Разумовский. И Сава прав, решать тебе. Я бы не рисковал.

— Я тоже. — Савелий кивнул. — Если по уму. Но не всегда стоит поступать так, как велит разум.

Яра смотрела на него с удивлением. Он ощущал ее растерянность и недоумение. Еще бы! Ей чуть ли ни впервые советовали сунуть голову в пасть льву.

— Он тебе должен, — напомнил Савелий. — Кто прикрыл его зад перед ведьмами?

— Но он взял на себя мою отработку, — напомнила Яра.

— Ты его об этом не просила. Он всегда поступает так, как выгодно ему. Яр… — Савелий вздохнул. — Я тебя не уговариваю. Я ответил на вопрос, можно ли как-то помочь княжне. Дальше решать тебе.

Яра долго не размышляла. Быстро собрала на поднос тарелки с недоеденным завтраком и куда-то умчалась.

— Побежала звонить, — задумчиво произнес Матвей. — А, может, ты и прав. Жить по правилам… в ее случае, даже опасно. Она должна учиться рисковать.

— Просьба ерундовая, — сказал Савелий. — К тому же послабления уже начались. Ведьмы вот… Зато можно оценить, как поведет себя князь. Кстати, что там с приглашениями во дворец?

Матвей кисло улыбнулся.

— А никак. Дедушка отказал. Почуял неладное. Сказал, чтобы мы свои авантюры проделывали без его участия. И вообще, это слишком подозрительно… для нашей компашки. Цитирую почти дословно.

Савелий вздохнул.

— Ладно, я попробую сам.

— Как? — Матвей удивился. — Ты с отцом помирился?

— Нет. Пойду к нему с повинной. Да вот сегодня после занятий и пойду.

— Ты серьезно? Так ведь…

— Ася сама мне отказала. Она вон… Мишке котлеты жарит и борщи варит. Отец может давить на меня, но не на нее.

— А Яра?

— Вот умеешь ты по больному! — вспылил Савелий. Но тут же сник: — Прости. Ну… совру что-нибудь. Скажу, что мы не встречаемся. Это же правда.

— Ага. Только спите в одной комнате, — согласился Матвей не без ехидства.

— С Карамелькой она спит, не со мной, — отрезал Савелий. — Ты лучше скажи, с сестрой удалось повидаться?

— Нет. — Матвей помрачнел. — Мать ее увезла. В Америку. Продажей дома дед занимается. Вернее, его юристы. Похоже, сюда мать больше не вернется.

— А ты…

— А я невыездной, как и ты, — с нажимом произнес Матвей. — Закрыли тему.

— Ну, может, и к лучшему… — пробормотал Савелий.

— Ты на часы давно смотрел? — Матвей поднялся из-за стола. — Побежали, нам еще в парадку переодеваться.

И точно, первый учебный день начнется с торжественной части. Построение, поднятие флага, поздравительные речи… Интересно, князь Эристави собирается уволочь дочь прямо с плаца? Врагу не пожелаешь такого папаши. А если, не дай Бог, Степану взбредет в голову вызвать князя на дуэль? И, наверняка, не он один влюблен в красавицу-княжну.

День обещал быть интересным. И пусть бы он дольше не заканчивался. Савелий решил не откладывать визит в родительский дом. Так или иначе, эта ссора давно не давала спокойно спать. Если бы отец выполнил угрозу и вычеркнул его из рода, тогда и сожалеть было бы не о чем. Но ведь знак все еще переливается на запястье расплавленным серебром. Значит, шанс на примирение есть. Но как же не хочется унижаться и лгать…

— Курсант Бестужев! — У входа в общежитие его окликнул комендант. — Вам передали письмо. Велели лично вручить. Прошу прощения, вчера отпрашивался с работы. Держите.

Почерк отца Савелий узнал сразу. Он разорвал конверт, перепрыгивая через две ступеньки на лестнице. И остановился, прочтя послание. Официальное приглашение для проведения ритуала отречения. Дата. Время.

Савелий опоздал. Впрочем, у него не было шанса. Отец готовил публичный ритуал, когда изгнание из рода происходит в присутствии семьи и родственников. Сегодня в особняке Бестужевых яблоку негде будет упасть. Савелий не сомневался, что все приглашенные явятся, чтобы лично лицезреть его позор.