Дочь врага Российской империи. Курсантка

Глава 49

Подготовка к дуэли потребовала времени. Этери заморочилась так, что у меня волосы на голове шевелились. Не от страха, а от негодования. Если бы не Сава, я послала бы княжну куда подальше с такими условиями. И плевать, что обо мне подумают.

Венечку Головина отлучили от дворца, но не от богатств рода. Это он потакал капризам княжны и оплачивал расходы. А Сава, вместо того чтобы это безобразие пресечь на корню, охотно его поддержал.

— Не буду в этом участвовать! — кипятилась я. — Это не дуэль, а конкурс красоты какой-то!

— Ты слово дала, — резонно возражал Мишка. — Кто тебя за язык тянул, соглашаться на любые условия?

— Да кто ж знал!

— Яр, брось, будет весело, — увещевал Сава.

— Кому? Зрителям? О, не сомневаюсь! Вы б еще дефиле в купальниках устроили!

— А я предлагал, — отвечал Сава, не моргнув глазом. — Головин отказался. Испугался, что его подопечная будет выглядеть бледно на твоем фоне.

— Сейчас ка-а-ак тресну!

Сава заливался хохотом и признавался, что шутит.

И зачем я столько страдала, притворяясь парнем? Чтобы наблюдать, как курсанты развлекаются, заставляя меня печь пирожки и вышивать крестиком!

Эмоции эмоциями, но разумом я понимала, что, во-первых, виновата сама, а, во-вторых, ничего страшного в этом «конкурсе» нет. Этери потешит самолюбие и успокоится. Да и у меня будет прекрасный шанс показать парням из академии, что я, прежде всего, девушка. Гораздо сильнее меня задевало то, что Сава взял на себя все расходы по закупке продуктов и собирался оплатить наряд из модного магазина. По условиям дуэли, во втором туре, нам с Этери предстояло создать образ, который определит жребий. Например, роковой красотки или наивной простушки.

Сава сказал, что платит за меня, а Головин — за Этери. И чтобы я не парилась по пустякам.

— Вот и не парься, — посоветовал Матвей, когда я пожаловалась ему на Саву и попросила как-то деликатно намекнуть другу, что я — не содержанка. — Ему это в радость, и ничего не стоит. Побудь обычной девушкой, получай удовольствие. Ты что, по магазинам не любила ходить? Прости, не поверю. Видел я твои наряды. Сава, в принципе, счастлив, что может хоть что-то для тебя сделать.

После такого я сдалась окончательно. И сосредоточилась на учебе, потому что дуэль дуэлью, а зимнюю сессию никто не отменял. К тому же, свободное время теперь проводила с Ваней.

Брат готовился к экзаменам, кое-какие пробелы в образовании Матвей все же обнаружил. Я оплачивала репетиторов, а жил Ваня у Александра Ивановича. Переехать из общежития в квартиру я смогу только после первого курса, да и вопрос опекунства нужно было решать лично.

В ближайший выходной мы с Ваней отправились смотреть квартиру. Ключи я забрала заранее, связавшись с человеком, указанным в документах, что оставил мне дед. Никого из ребят я с собой не взяла. Сказала им, что позже приглашу на новоселье.

Квартира располагалась на Петербургской стороне, в старом доходном доме, известном самым длинным проходным двором.

Увидев здание, Ваня оторопел. Я, откровенно говоря, тоже. Квартира в приличном доме? Не особняк? Колоннада из красного гранита, пилястры, балюстрада с вазами… Наверняка, и другие финтифлюшки имели название, но я не знала архитектурную терминологию. Дом я видела и раньше, но не представляла, что буду в нем жить.

— Нам сюда? — спросил Ваня.

— Привыкай, — ответила я и похлопала его по плечу.

Квартира пугала размерами. После комнаты в общежитии она казалась огромной. Мы с Ваней в ней потерялись. Не буквально, а по ощущениям. Потолки под четыре метра, шутка ли! Большие окна, паркет, лепнина… В одной из комнат мы обнаружили камин.

— Точно надо привыкать? — уточнил Ваня, уныло рассматривая обстановку.

Везде стояла мебель — хорошая, добротная, подобранная со вкусом. Но ощущение, что мы находимся в музее, не покидало и меня.

— Надо, Ваня, — вздохнула я. — Ты Морозов. Положение обязывает. Но есть и хорошая новость. Привыкать будем постепенно.

Черный ход вел на лестницу для прислуги, темную и узкую, по сравнению с той, по которой поднимались мы. Квартира располагалась на втором этаже, окна выходили и во двор с фонтаном, и на улицу.

Призванная Карамелька ошалела не меньше нашего и отправилась изучать территорию.

— Присаживайся, поговорим, — предложила я брату, выбрав комнату поменьше, с диваном и креслами.

— Есть о чем? — насторожился он.

— Ничего плохого я тебе не скажу, — пообещала я, почувствовав его страх.

Карамелька, осмелев, летала под потолком и попискивала от восторга. Вот уж кому тут точно будет хорошо. Только надо найти прислугу, не падающую в обморок при виде летающей кошечки. Самой мне с такой квартирой не справится, без помощников не обойтись.

— Ванюш… Вот, кстати, тебя не обижает, что я так к тебе обращаюсь?

— Нет, — мотнул он головой.

— Точно? А Матвей меня отругал, сказал, что ты предпочитаешь полное имя.

— Нет… — Ваня смутился. — То есть, да, но к тебе это не относится. Тебе можно. Так мама звала. Давно, в детстве…

Детство было давно? В четырнадцать я считала себя ребенком: прилежно училась в школе, слушалась взрослых, резвилась с подругами.

— Соскучился… по маме? — спросила я.

— Ты хочешь меня вернуть? — Ваня испугался по-настоящему. Так, что меня до костей пробрало его страхом, как холодом.

— Я хочу знать наверняка, не передумал ли ты, — ответила я спокойно. — Понимаю, почему ты сбежал из дома. Но прошло время, ты успокоился. Готов продолжать? В незнакомом городе, с незнакомой… — Я усмехнулась. — … тетенькой.

Он насупился. Страх сменился обидой. Александр Иванович предупреждал, что подростки весьма эмоциональны.

— Послушай… Ванюша, я пытаюсь говорить с тобой, как со взрослым, — сказала я. — Не веди себя, как ребенок. Я ничего не решаю за тебя. И не буду читать твои мысли. Откуда мне знать, о чем ты думаешь? Я не самая приятная компания для мальчишки твоего возраста. Я не буду ждать тебя дома с приготовленным обедом или читать сказку на ночь. То есть, я буду стараться, буду заботиться о тебе. Но не как мать. Я эспер и ведьма, мне нужно учиться, потому что я не хочу проблем с законом. А еще мне нужно искать убийц нашего отца.

Ваня молчал, но эмоции его стали ровнее и тише.

— Я хочу стать твоим опекуном, — продолжила я. — Хочу вернуть тебе настоящую фамилию, когда это будет возможно. Хочу, чтобы ты возглавил род Морозовых, когда вырастешь. Но чего хочешь ты? У тебя было время подумать.

— Мила…

Ваня произнес мое имя так, как его произносил дедушка, как когда-то звал меня Матвей, и я отчего-то вздрогнула. Не ожидала? Ваня смотрел на меня вопросительно.

— Мама говорила, что дома тебя звали Милой, — наконец пояснил он.

— Я забыла об этом. Но зови меня так, если хочешь.

— Мила, мама… она не плохая. Она любит меня… по-своему. — Ваня тщательно подбирал слова. — Но я напоминаю ей о прошлом. Хуже то, что я напоминаю о прошлом ее мужу. Я всегда знал, что уйду из дома. Не сейчас, так в восемнадцать. Я обрадовался, когда узнал о тебе. Обрадовался, что не нужно ждать еще четыре года. Но… — Он вздохнул. — Я не подумал о тебе. О том, что…

Он закусил губу и уставился куда-то в сторону. Я его не торопила, хоть и ощущала, что он на грани. Все же подростки в четырнадцать лет — это взрывоопасная смесь, даже если речь всего лишь об эмоциях.

— О том, что могу помешать, добавить проблем, — закончил Ваня с трудом. — Александр Иванович прав, я действовал на эмоциях. Если надо… я могу потерпеть… еще четыре года.

— Кому надо, Вань? — спросила я устало. — Мне? Нет. Я чуть не до потолка прыгала, когда ты появился. Я и без этого наследства смогла бы о тебе позаботиться. Тебе Александр Иванович сказал, что ты поторопился сбегать из дома? Не верю. Он помогает от чистого сердца. Матвей велел возвращаться к матери? Тоже не верю. Он наш старший брат, пусть только по отцу. С чего ты взял, что кому-то мешаешь?

Ваня совсем не по-пацански всхлипнул: без слез, но судорожно. И крепко стиснул зубы.

Родителей, увы, не выбирают. Мне, выросшей без матери, повезло больше, чем мальчишке, ради которого мать от меня отказалась. Как можно было внушить ребенку, что он — лишний? Надеюсь, еще не поздно, и Ваня обретет уверенность в себе.

Я незаметно кивнула Карамельке, взглядом указывая на брата. Она поняла мгновенно: вскарабкалась ему на колени, заурчала, подставляя ушки.

— В общем, так, — сказала я, когда мальчишка успокоился. — Я решила. В следующие выходные еду к матери, решать вопрос с опекунством. Ты живешь у Александра Ивановича, пока не сдашь экзамены. Как учиться начнешь, переедешь в пансион. Здесь тебе одному будет неуютно. Так ведь?

Ваня уверенно кивнул.

— До конца учебного года пока так, а там посмотрим. Кстати, летом поедешь со мной в Кисловодск. Я к ведьмам, а ты поживешь с Матвеем и Савой у Майка.

— Ого! — Он определенно обрадовался таким летним каникулам. — Мил, можно мне с тобой… к маме?

— Зачем? — нахмурилась я.

— Кое-что забрать надо.

— Я могу привезти.

— Да, но… В общем, я с ней поговорить хочу. Попрощаться нормально.

— Хорошо. Вроде Испод открыли. Может, попросим Саву… или Александра Ивановича…

— А ты сама не можешь?

— А я не могу, пока экзамен не сдам. Так! Пойдем, я кухню внимательнее осмотрю. Что там есть, чего нет… Ты умеешь готовить? Будешь мне помогать?

— Я картошку умею чистить. И рыбу. И грибы, — оживился Ваня.

— Давай вместе придумаем, чем гостей угощать. О! У нас еще дача есть, под Москвой. Может, там речка рядом. Будешь рыбу ловить.

— Я сварю тебе такую уху, какой ты никогда не ела, — похвастался Ваня.

Слава Богу, он успокоился. Я больше не ощущала ни страха, ни обиды, ни сомнений. Зато я начала нервничать перед встречей с матерью.